Боль ломает не всех

…Тепло сердца Мириам отогнало кошмар, и Альтаир спокойно спал до утра. Однако когда он пытался повернуться во сне, боль разбудила его. Мириам прибежала на стон, заставила выпить лекарство. Затем поправила подушку под головой, и накормила жидкой ячменной кашей. Ассасин почувствовал себя настолько живым, что еда показалась ему необыкновенно вкусной, и от жадности он перепачкался, как маленький ребенок. Это неожиданно смутило его, он попытался приподняться, и зашипел сквозь зубы. Мириам тут же уложила его на место, аккуратно вытерла влажным полотенцем: - Лежи! У тебя сильно пострадали плечевые суставы, связки надорваны. Руками ты сейчас шевелить не сможешь. Не советую пытаться. - Благодарю тебя за твою доброту и гостеприимство, - насколько мог, обозначил поклон Альтаир и чуть приподнял уголки губ в намеке на улыбку. Девушка без улыбки смотрела на него. Затем она села на свое обычное место в углу и стала постукивать своими дощечками. Альтаир уже с любопытством осматривался, пытаясь покрутить головой. Однако он понимал, что не скоро сможет подняться с постели, а тем более обрести прежнюю силу. Внимательно посмотрев на своего нетерпеливого пациента, Мириам отложила свою работу, и стала позвякивать какими-то флаконами – готовить новое лекарство. По комнате распространялся очень приятный запах - смесь различных масел, к которому примешивался терпкий аромат, совсем незнакомый Альтаиру. И вот Мириам показала ассасину небольшой флакон с маслянистой черной жидкостью. У нее был такой торжественно-серьезный вид, что Альтаир невольно фыркнул и спросил: - Что же это такое? - Это бальзам с Кровью Земли, - благоговейно выдохнула Мириам, - это странное вещество находят охотники высоко в горах, в пещерах. Оно заживляет любые раны, даже самые страшные. Альтаир знал, что эта самая Кровь Земли стоит целое состояние (Кровь Земли – старинное название мумиё – мощный регенерант природного происхождения). Мириам аккуратно, прохладными пальцами стала наносить масло больному на нос, скулы, потом перешла к шее, животу. Альтаир вздрагивал всякий раз, когда пальцы прикасались к нему. Это всякий раз причиняло ему острую боль, но в то же время пробуждало воспоминания о ночи, когда он видел Мириам без покрывала. Он чувствовал, что в теле пробуждается тепло, желания, казалось бы, убитые почти смертельной болью и пыткой. И Альтаир от этого прикосновения уже не ощутил привычного отвращения, страха новой боли. Теперь он чувствовал острую зависимость от мягкости этих рук и заботы девушки. Впервые в жизни он был искренне благодарен и не знал, как выразить это чувство. Мириам уже закончила свою работу, накрыла его легким покрывалом и обтирала руки, когда Альтаир решился заговорить: - В Башне Молчания человек быстро теряет доверие к себе подобным… - потом поднял глаза на спокойное лицо девушки, - но мне повезло встретить тебя. Ты спасла не только мою жизнь, но и мою душу, ибо я был в отчаянии и роптал на Бога. Благословенна будь, Мириам. Да пошлет тебе Аллах счастье за твою доброту. Мириам наклонила голову, и неожиданно улыбнулась, впервые за то время, когда ее видел Альтаир. Ее глаза чуть сощурились, как у кошки, когда та готовится замурлыкать. Он и сам улыбнулся в ответ Мириам. Девушка шепнула: - Спасибо за твои слова. Ассасин прикрыл глаза и задремал. Мириам вновь села за свою работу, но ткать не могла – по щекам катились слезы. Маленькая, забытая всеми девочка. Никто и никогда в ее жизни ей не сказал: «Ты нужна мне. Просто потому, что это ты». Проснулся Альтаир, когда солнце уже клонилось к закату. Мириам к тому времени обрела привычный душевный покой и торопилась закончить пояс. Альтаир чувствовал себя… странно. Чесалось ВСЕ! Когда он машинально поскреб под покрывалом живот, то неожиданно понял, что рука, которую еще утром он не мог поднять, двигается! Ассасин искренне обрадовался, и сообразил, что хочет сразу много вещей: почесаться, искупаться, поесть (лучше вкусного, а не надоевшую ячменную кашу), пить, ну и еще кое-что, для чего лучше было бы встать с кровати. При чем последнее – срочно-срочно-срочно! - Мириам! – позвал он своего врача-сиделку-няню и сам поразился своему голосу. Таким капризным тоном он последний раз разговаривал в возрасте трех лет, со своей кормилицей. Девушка, видимо, догадалась о причинах такого тона и стала привычно заботиться о нем – встать он еще не мог. Вот только впервые за все время его это смутило и раздосадовало. Альтаир почувствовал детскую беспомощную злость на всю ситуацию, на себя, на Тамплиера, на Мириам… Да-да, в особенности на Мириам! Красивая молодая девица (теперь она ему уже не казалась почему-то невзрачной) с таким постным лицом возится с его многострадальной тушкой, как будто, так и надо. Хоть бы смутилась, покраснела, что ли… А лучше принесла поесть чего-нибудь вкусненького! Однако вместо вкусненького опять была жидкая каша. Альтаир проглотил ее с жадностью, но потом стал доходчиво намекать, что мужчины вообще-то предпочитают есть мясо. Однако Мириам отрицательно покачала головой, и чуть улыбаясь, сняла со стана законченный пояс, и достала из сундука еще два, аккуратно уложила их в небольшой короб. Затем вообще ушла из комнаты. Судя по звукам, которые жадно ловил выспавшийся и соскучившийся Альтаир, девушка сначала подметала во дворе, потом стала доставать воду из колодца. Деятельная натура ассасина томилась в жажде действия. Единственное доступное (от автора: на этом уровне))) действие было – чесаться. Облегчения это не приносило, поэтому Альтаир бесился все сильнее. Вернувшаяся в комнату Мириам вместо того, что бы как подобает лекарю, облегчить страдания страдальца: ну там… почесать, например… Или поговорить… Или накормить чем-нибудь вкусненьким… Опять начала возиться со своими травами – заваривать что-то терпко пахнущее в небольшом медном котелке. Пытаясь рассмотреть, что она там делает в своем уголке, Альтаир обнаружил, что может уже самостоятельно переворачиваться (от автора: новый уровень! Он открыл еще одно действие!))) Однако это оказалось больно. - Мириам! – заныл злобный убивец, - брось ты это сено! Почеши за ради Аллаха мне спинку! - Не поминай бога всуе, - насмешливо пробурчала Мириам, не отрываясь от работы, - это все Кровь Земли. Твои раны заживают, поэтому и чешется. Не смей чесать! Альтаир, возмущенный такой жестокостью, высказал ей все – что каша не вкусная, что кушать хочется (желательно мяса), что простыня присохла к спине, что мужчине нужно купаться и бриться. Выговорившись и увидев печально-терпеливое лицо Мириам, ассасин почувствовал искреннее отвращение к самому себе. Девушка притащила его в дом, лечит, кормит, не спит ночей, а он ведет себя как капризный, неблагодарный ребенок! До слез зажмурив глаза, Альтаир выдавил из себя: - Прости, Мириам, сам не знаю, что на меня нашло… - Больной – то же дитя, - философски вздохнула Мириам, - сейчас будем купаться, я приготовила целебный отвар для ванны. Поняв, что сейчас Мириам опять будет возиться с его полу-беспомощным телом, Альтаир зажмурился еще сильнее…