Боль ломает не всех

Забирая Мириам из дома дядюшки, Альтаир не убил Азама лишь потому, что боялся еще больше напугать девушку. Когда Мириам уснула от глотка макового сока, Альтаир поднял её на руки и бережно понёс к своим друзьям. Самому себе, он, ассасин, дал клятву, что разрушит цепи, привязывающие девушку к этому толстяку. Как? А так, как он это умеет делать лучше всего. Восточный край неба светлел и вот-вот муэдзин должен был призвать всех правоверных к утренней молитве, когда Альтаир поскребся в бок черного войлочного шатра. Оттуда с сонно-возмущенным: - Кто там скребется, как хомячок в коробочке? - выглянула тетушка Ши. Увидев друга их племени с незнакомой девушкой на руках, она только понимающе кивнула, и приоткрыла полог, позволяя наклониться и войти внутрь. Альтаир, следуя указанию, положил девушку на ковёр и шепотом сказал тетушке: - Я кое-куда должен еще сходить... Утром вернусь. Тетушка кивнула. Ассасин крепко подозревал, что мудрая женщина знает о его "профессии", но демонстративно не замечает меча, отрубленного пальца и скрытого клинка. Вот и сегодня тетушка убрела досыпать, не интересуясь, куда в этот глухой час направился вооруженный до зубов мужчина. Альтаир мысленно поблагодарил её - объяснять, куда он пошел, ассасин не хотел... И Альтаир третий раз перемахнул забор дома дядюшки Мириам. В доме была та суета, какая бывает только на верблюжьем рынке, когда все погонщики и их хозяева ловят Багдадского Вора. Горели все светильники, метались служанки и слуги, весь шум покрывал визгливый голос Азама: - Сбежала, паршивка! Трижды она мне больше не жена! - кричал он, размахивая руками. А слуги суетились, достопочтенная Умм-Хаттаб ревела, словно верблюд, укушенный ишаком за хвост, и только отец семейства сохранял надлежащее спокойствие. Найдётся, думал он. Никуда не денется. Азам выдохся и плюхнулся на кровать. Все слуги понятливо сбежали, понимая, что молодому господину хочется побыть одному. Вдруг, словно из тени за кроватью, вынырнула сама тьма, в обличии человека. Рот Азама зажала железная ладонь и голос прошипел на ухо парню: - Воистину я свидетель - Мириам разведена с тобой, - и это было последнее, что услышал в своей жизни глупый Азам... *** ... Магистр неторопливым шагом прогуливался по комнате, то выглядывая в окно, то неспеша обходя вокруг Тамплиера, стоящего очень прямо, в самой середине помещения. У Тамплиера были очень неприятные ассоциации. Когда корабль, что привез его в Землю Гроба Господня, шел на веслах из-за слабого ветра через Красное море, рабов, которые больше не могли грести, выбрасывали за борт, дабы не тратить на них лишнюю воду, ибо бочки были почти пусты. Поэтому вокруг корабля и днем, и ночью так же неторопливо, как Магистр сейчас, кружили акулы, ожидавшие своей добычи. Хотя… Пожалуй, еще больше Магистр напоминал смертельно ядовитую юрзу. Степная юрза во время охоты не подвергает себя опасности – пугает свою добычу ложными выпадами, позволяет отбежать, давая ложную надежду на спасение, и вдруг молниеносный выпад – и смертельный удар… И вот сейчас Тамплиер, который привык быть охотником, чувствовал себя – дичью. - Весь город, понимаешь ты, весь город говорит о том, что у одного из купцов, торгующего шелковыми тканями и узорчатыми поясами, убили прямо в его собственном доме сына. Убили так ловко и чертовски профессионально. И после этого ты будешь говорить мне, что «тело ассасина давно уплыло по реке»? Нет, он жив и еще в городе. Как, ты еще здесь? Немедленно ступай и все выясни, а не то… Магистр на единый миг обратил к Тамплиеру глаза, из которых смотрели Ад и Ужас, и тот почувствовал, как липким потом увлажняется все его тело, казалось давно привыкшее к местному климату. И вот начальник нетерпеливо взмахнул рукой и «дичь», как ветром сдуло… Не полагаясь уже на своих шпионов, Тамплиер лично решил все выяснить. Он отправился на базар, затем к купцу. Расспрашивал, выслушивал, льстил, пугал, раздавал монетки, сопоставлял факты… И к вечеру готов был выпороть веревкой так, как наказывают нерадивых послушников, самого себя – поторопился он похоронить своего врага. Он нашел домик на реке, в котором жила дочка лекаря, ткавшая шелковые пояса. Вот только домик уже опустел… «Вряд ли Альтаир зарежет эту девицу», - продолжил рассуждать Тамплиер, - «раз уж он решил сделать ее вдовой. А значит, будет таскать с собой, и она будет обузой». И вскоре всем стражникам было дано строжайшее предписание – проверять пары - мужчина и женщина, которые попытаются покинуть город. Вот теперь Альтаир был в ловушке, и можно было немного расслабиться… Магистр уехал из города, едва выслушав подробный рассказ Тамплиера. Теперь служителю Божию очень хотелось заставить кого-то другого заставить пережить весь тот невыносимый ужас, который сам испытывал при общении со своим разгневанным начальником. Известно же, что рыцарям Ордена Храма запрещено вступать в брак, но дозволяется общение с презренными женщинами, дабы облегчить тело, истомленное борьбой с нечестивцами. Со смутным сожалением он вспомнил ту рабыню, которая помогла заманить Альтаира. Зачем только он тогда погорячился, свернул ей голову? Сейчас она была бы кстати… Но ведь можно купить и новую игрушку. И тот час доверенный слуга был отправлен на базар в те ряды, где посредники предлагают и продают рабов и рабынь. Особые вкусы хозяина ему были известны, и он раз за разом отказывал продавцам, восхвалявшим роскошные прелести хорошо откормленных красавиц. И уж конечно, особо доверенный негодяй не обратил внимания на черноголового мальчишку в лохмотьях, который покрутился вокруг, и удрал в один из закоулков, звонко свистнув, троице таких же юных оборванцев-кочевников.