Мистические достопримечательности села Тихомутье: Чёртова мельница

      С момента нашего чудесного спасения из бесноватой мельницы прошло две недели. Всё это время мы с Максом сидели по домам, как пришибленные, заливая шок и пережитое нервное напряжение литрами чая, а иногда и рюмочкой чего-нибудь покрепче. Творческого энтузиазма у моего друга заметно поубавилось, и теперь на тему его книги мы совсем не разговаривали, да и видеться стали только на работе. И во время наших совместных обедов в школьной столовой Максим был необычайно тихим, смотрел куда-то в сторону и задумчиво жевал.       Погода за окном соответствовала нашему депрессивному настроению. После семи ясных холодных дней и лёгких ночных заморозков снова ливанул дождь, который шёл с короткими перерывами уже неделю. И мы прочно погрязали в болоте творческого бесплодия, как выражался Максим, но шанса выбраться из этой трясины в ближайшее время не предвиделось. Даже мне, человеку, не горевшему желанием пускаться в безумную авантюру друга, было жаль, что неплохая в целом задумка пропадает практически на корню. И вот тогда-то затейница-судьба решила взять инициативу в свои руки, заставить нас встрепенуться и вновь взяться за брошенное было дело. — Лёш, у меня отличные новости! — Макс почти вбежал в мой класс и стремительно направился к учительскому столу, заставляя гуляющих по аудитории учеников благоговейно убираться с траектории его движения. — Пришли результаты вскрытия нашего Николая Сергеевича. — И что там? — Я немедленно оторвался от классного журнала и выжидающе уставился на Максима. — Всё как всегда. Наркотики. Дело возбуждать отказались. Я только что из учительской, там сейчас только об этом и галдят.       Я усмехнулся. Оно и немудрено. Три дня назад жена уважаемого руководителя сельского клуба культуры Николая Сергеевича Протасова заявила о пропаже своего мужа. А на следующий день его нашли мёртвым в уже хорошо знакомой нам мельнице. И вот выяснилась причина этой странной смерти. Ну надо же! Николай Протасов — и наркотиками баловался! Теперь жители Тихомутья понемногу разделялись на два лагеря: одни утверждали, что в смерти руководителя клуба действительно виноваты наркотики, как бы странно это ни звучало в отношении добропорядочного Николая Сергеевича, другие же вовсю вспоминали полузабытую легенду о проклятой мельнице, в которой нашли несчастного.       Мы с Максом молчали, переваривая неожиданный поворот событий. В каждом из нас, вероятно, сейчас боролись безрассудный интерес и благоразумие. Мы помнили, чем закончилась для нас последняя попытка докопаться до истины. И всё же каждый из нас понимал, что что-то в нашей легенде определённо было нечисто, и последняя смерть ясно показала, что это что-то гораздо серьёзней, чем нам казалось ранее. Уйти от поисков ответа сейчас значило позволить смертям продолжаться. Но и вновь браться за своё дело мы немного опасались. — …и я даже представить себе не могу, что это может быть… — Ой, ребята, страшно-то как! — А почему интересно оно не тронуло нас, ведь мы просидели в этой мельнице почти два часа и даже в дом к старику влезли!       Мы с другом синхронно вздрогнули и обратили свои взоры к беседующей на первой парте компании девятиклассников.       Рыжеволосый Коля с товарищем Сёмой и девочками-близняшками Аней и Софьей, как и многие в селе, тревожно обсуждали последние события. — Бабушка рассказывала, что там ещё и черти водятся, — шепнула Софья, а Аня согласно закивала.       Я сделал заинтересованное лицо, чуть подался навстречу ученикам и тихо сказал: — Постойте, ребята. Вы что же, бывали на мельнице?       Коля кивнул. — Мы услышали какие-то легенды про эту мельницу. Ничего конкретного, только слухи про призраков. Тогда мы решили сами проверить, действительно ли там кто-то водится. — И что? Вы видели что-нибудь? — У Макса загорелись глаза. — В том-то и дело, что нет, — дрожащим голосом заговорила Аня. — Мы просто просидели там два часа и всё это время играли в карты… — А потом решили заглянуть в избушку мельника, она там рядом, — подал голос Сёма. — Но там ничего интересного тоже не нашлось, только полусгнившая мебель, бумажки какие-то да склянки. — А-а теперь в-вот э-это, — Аня была недалека от истерики. — И-и э-эта смерть, это п-п-просто ужасно! — Девушка закрыла лицо ладонями и отвернулась. — Когда вы были там, Коля? — Внимательно глядя на парня, спросил я. — Ночью, с 18 на 19.       Коля чуть поёжился под моим пристальным взглядом, а потом обеспокоенно спросил: — Но… Алексей Тимофеевич, вы ведь не расскажете об этом родителям?       Я медленно покачал головой и повернулся к Максу. Он стоял, прижав руку к подбородку, и о чём-то размышлял. — Знаешь, Лёш, — в конце концов заговорил он тихо, чтобы его не услышали ученики, — нам нужно забыть о всяких глупостях и снова взяться за расследование. Не может быть, чтобы Николая Сергеевича действительно сгубили какие-то черти, что бы мы там ни видели. Ребят-то наших никто не тронул. Лично я до сих пор не очень верю во всю эту легенду, да и ты, я думаю, тоже.       Я согласился. — Но с чего же нам начать? — Думаю, нужно поговорить с вдовой Николая Сергеевича. Может, она прояснит нам, зачем почтенный мужчина предпенсионного возраста вдруг отправился на мельницу ночью. — Если он вообще отправлялся именно туда, а не оказался в этом месте случайно. — Да. Значит, наведаемся к Елене Валентиновне сегодня после работы. А в субботу съездим в архив, если будет нужно.

***

      Под вечер изрядно надоевший дождь наконец кончился, поэтому мы топали по мокрому асфальту без зонтов. Дом вдовы Протасовой находился почти на самом краю села у главной дороги. Подойдя к нужному нам жилищу, я тихонько открыл незапертую калитку, и мы с Максом проследовали через узкий дворик к крыльцу, миновав залаявшую у конуры собаку.       Макс первым достиг старой деревянной двери с облупившейся краской и постучал. — Подготовь диктофон заранее, пожалуйста, — попросил он меня, пока мы ждали хозяйку.       Я как раз доставал из кармана плаща аппаратуру, когда дверь распахнулась, и с порога на нас взглянула совсем ещё не старая усталая женщина в траурном наряде. — Чем могу помочь, молодые люди? — Тихо спросила она. — Здравствуйте, Елена Валентиновна! — Поздоровался Макс. — Соболезную вашему горю. Меня зовут Максим, а это Алексей. Простите, если отвлекаем вас от дел… Но не найдётся ли у вас пара минут для разговора с нами? Это важно и касается вашего мужа.       Женщина поглядела на Макса и кивнула. — Я бы пригласила вас в дом, но не думаю, что сейчас он пригоден для приёма гостей, сами понимаете… — Она вздохнула. — Давайте лучше побеседуем в саду. Подождите только минутку, мне бы накинуть что-нибудь потеплее…

***

— Елена Валентиновна, — вновь начал я, опускаясь на сыроватую скамью под голой веткой сирени. — Вам наверняка сообщили, что уголовного дела касательно смерти вашего мужа возбуждать не будут.       Елена Валентиновна кивнула, и я продолжил: — Но тем не менее нам с Максимом эта трагедия и особенно место смерти показались несколько… подозрительными. — И что же вам нужно от меня? — Мы проводим независимое расследование, и хотели бы задать вам несколько вопросов касательно того самого дня, когда ваш муж пропал. И… вы не возражаете, если наш разговор будет записан на диктофон? Это нужно для дела. — Я не возражаю. — Хорошо. Тогда скажите, пожалуйста, когда вы видели Николая Сергеевича последний раз? — 22 октября это было. Коля вечером ушёл, сразу после работы. — Вы знали, куда он отправился?       Женщина неожиданно встрепенулась. — Ох, молодой человек, пожалуйста, скажите мне правду.       Я непонимающе уставился на свою собеседницу. — Да, правду, правду. Ведь вас же не смерть моего мужа интересует, а легенда, связанная с мельницей, так ведь? — Ну… Если быть до конца честными, то да, мельница — центральный объект наших интересов. — Мой вам совет, ребята: держитесь от неё подальше. Вы молодые, вам жить и жить ещё, а ведь кто с тамошней нечистью свяжется, тот не жилец больше! Коля мой всё с этой легендой носился, что о мельнице сложили, — а вот сунулся туда, и каков результат! — Подождите-ка! Разве Николай Сергеевич тоже мельницей интересовался? — Вскинулся Макс. — А как же! Он же у меня образованный был, историк. Как три года назад раскопал в библиотеке у себя в клубе легенду, так всё покоя ему не было. А в четверг вечером пришёл домой весь взмыленный, нервный. Говорит, был в доме старого мельника и нашёл там какие-то бумаги. Важные бумаги. Да собрать не успел, позвонили ему из клуба и вызвали туда, что-то у них там случилось. Вот и побежал он вечером снова на эту мельницу, даже не поужинал: побоялся, что бумажки дождь намочит. Не вернулся больше мой Коля, а в субботу тело нашли… Ох, горе-то какое…       Мы с Максом переглянулись. — Вам-то он ничего не сказал об этих бумажках? Ну, вы не имеете представления, что в них может быть? — Нет, я ничего не знаю. И вам не советую узнавать. Дело-то ваше, но я вас предупредила. — Да, конечно. — Я выключил диктофон и мы встали со скамейки. — Большое вам спасибо, Елена Валентиновна! Если вам понадобится помощь, то мы работаем в школе, вы сможете спросить нас там. А может, вам нужно что-нибудь сейчас? — Нет, мальчики, спасибо. Приятно было с вами познакомиться.       И Елена Валентиновна проводила нас до калитки.

***

— Какая интересная получается картина! — Прокомментировал сложившуюся обстановку Максим, когда мы шагали по главной дороге от дома вдовы Протасовой. — Николай Сергеевич находит что-то важное в стариковском доме, возможно, ключ к разоблачению легенды, но не успевает забрать. А уже на следующий день его тело находят на мельнице! Как думаешь, что это может значить? — Давай не будем делать поспешных выводов, Макс. Для начала нам с тобой нужно найти те самые бумаги и посмотреть, что в них. — Да, помнишь, дети рассказывали, что в избушке были какие-то листочки. Уж не эти ли документы они видели? — Вполне возможно. Что ж, если их нашли наши ученики, значит, и мы найдём. Но до чего же это всё странно! Макс, помнишь чертей и призрака? Я бы никогда не смог подвергнуть сомнению их существование, как это сделал ты. — Я невольно передёрнулся от нахлынувших нехороших воспоминаний. — Они выглядели так реалистично, эти черти, такие лысые и с когтями на руках… И призрак, сгорбленный такой, с пушистой бородой… — Постой! — Макс неожиданно остановился. — Лысые, говоришь, и с когтями? — Ну да. Что ты спрашиваешь, ты же сам их видел! Неужели не разглядел, пока в углу стоял? — Ты сказал: «Старик с пушистой бородой»? — Макс, что с тобой? — Со мной — ничего. Просто очень странно, что я видел косматых чертей, и когтей у них не было. А борода у призрака была подстрижена. — Ты уверен? — Абсолютно. — Но как же мы с тобой могли видеть существ разной внешности, если смотрели на одно и то же? — Не знаю. И всё это очень-очень странно. Ну ничего, думаю, бумажки старика прояснят картину. И знаешь что? Мне кажется, что я начинаю кое о чём догадываться…