Скорость

Барри видит, как доктор Уэллс вернулся в лабораторию, он испытывает целую бурю противоречивых эмоций. Он одновременно рад, что Уэллс пришёл один, и рядом с ним не было никаких признаков Хартли Рэтэуэйя / он не задается вопросом, почему же он рад / он приходит в ужас от мысли, что этот человек убил его мать / он чувствует, как на него накатывают волны желания, когда смотрит на Уэллса. Барри прижимает руки к своей голове, чувствуя, что она готова взорваться. — Что нового, команда? — спрашивает доктор Уэллс. Барри это кажется, или доктор действительно старается не смотреть на него? — Мы думаем, что нашли Ронни, — говорит Кейтлин. — Мы узнали об Огненном Шторме. — Да! — Восклицает Циско. — Это просто невероятно! Эти слова сильно задели Барри, но на данный момент, он не может трезво проанализировать их. Наконец, он делает это. Его глаза невольно ищут Харрисона Уэллса, который, судя по выражению лица, тоже предаётся воспоминаниям. Он вспоминает, как Барри произнес эти слова в его гостиничном номере, когда обнаружил, что он, Харрисон, может ходить. Он вспоминает, что произошло дальше. Вспоминает ту ночь… Глаза Барри наливаются слезами, когда он думает о Харрисоне. Он чувствует, как его лицо начинает пылать жаром. К счастью, Циско продолжает говорить, не обращая внимания на эту сцену. — Оказывается, когда ускоритель взорвался, Ронни Рэймонд и профессор Мартин Штейн — объединились в одно целое. — Объединились? — эхом вторит Уэллс. Он смотрит на команду, и в первый раз понимает, что кого-то не хватает. — Где мисс Смоук? — У нее был звонок от Оливера Куина, — твечает Кейтлин. — Он хотел, чтобы она вернулась обратно в Starling City как можно скорее. — Ах, — говорит Уэллс, слегка заволновавшись, думая, что ей лучше не раскрывать Стреле какой-либо из его секретов. — Во всяком случае, — продолжает Кейтлин, — можно ли что-то сделать с Ронни и профессором Штейном? Возможно ли их разделить? — Мы придумаем наилучшее решение, — говорит Уэллс, он рад, что эту проблему он может разрешить. — Первым делом, надо привести их сюда.

***

Это было не так уж и сложно, привести его сюда, благодаря объединённым усилиям Кейтлин и жены профессора Штейна, Клариссы. Но как только Кейтлин начала проводить тесты на Ронни / профессоре Штейне, ей становится все более очевидным, что у них есть серьёзные проблемы. Тело Ронни пытается отторгнуть профессора Штейна, подвергнувшись экзотермической реакции, матрица Огненного Шторма стала неустойчивой. У них будет не более двух часов, прежде чем начнётся ядерная реакция, если они не остановятся. В своей секретной комнате, Уэллс извлекает пистолет из чехла, но потом начинает колебаться. Он вспоминает мучительный просьбу Кейтлин о жизни Ронни, вспоминает взгляд Барри Аллена. Барри. Барри: тот, кто, несмотря ни на что, по-прежнему доверяет ему. Он медленно опускает пистолет, и потирает им затылок, прикидывая варианты. — Гидеон. Может ли тахионный прототип быть преобразован в квантовый объединитель? — Спрашивает он у компьютера. Через небольшую паузу, Гедеон отвечает. — Теоретически. Но я должен предупредить вас, доктор Уэллс, преобразование тахионного прототипа отдалит вас от вашей цели. По какой-то причине его график уже не кажется ему столь важным, как это было раньше. И тем не менее: — Моё расписание будет уже неважно, если Central City улетучится в облаке гриба, — он резко отвечает и направляется к двери. Уэллс быстро возвращается в лабораторию, неся драгоценное тахионное устройство. Он без особого желания идёт к Циско, чтобы тот помог ему улучшить квантовый объединитель, и ощущает, как тикают часы. Они заканчивают его всего за минуту.

***

Доктор Уэллс сидит в своем кабинете в ожидании новостей. Барри и Кейтлин отправились вместе с квантовым объединителем в мало населённую часть города, в известное местоположение Ронни / больше известного, как — Мартин. Барри может воспользоваться скоростью и пойти туда с ними, но, сейчас, он не хочет на это смотреть. Он смотрит, как входит Циско. — Что-то случилось? — Был взрыв — но я не был готов к уровню радиации, так как он превысил уровень защиты костюма Барри. Поэтому они собираются обратно. — Хорошо, — говорит Уэллс. — Держи меня в курсе. — Он знает, что сейчас он должен быть в лаборатории с Циско, так как вместе они бы сэкономили время, но, прямо сейчас, он был слишком взвинчен. Но Циско суетливо останавливается в дверях. Уэллс поднимает брови. Что-то еще? -Э-э, у меня не было шанса сказать вам раньше, — неловко начинает Циско, — со всеми этими событиями, с Ронни и… — Скажи мне — что, Циско? -Э-э, Джо Уэст. Он сказал мне пойти с ним в дом, где раньше жил Барри. Где вы… Где умерла его мама. — Молчаливое обвинение — « где вы убили её » повисло между ними в воздухе. — И? — Ну, мы нашли доказательства, которые полицейские упустили из виду пятнадцать лет назад — разбрызганную кровь на стене. С тех пор они были переклеены другими обоями, но… — Да, я понял, о чем ты. — Ну, я взял образцы. Похоже, что это кровь двух разных людей. И Джо… Ну, он хочет, чтобы я сравнил их с вашей ДНК. — Циско, умоляюще посмотрел на доктора Уэллса. — Что мне делать? «Что он сам должен сделать?» Первая мысль Уэллса была о том, что он слишком поздно навел Хартли на капитана Сингха. Затем его взгляд падает на двойную спираль, вращающуюся на дисплее перед ним, и он начинает смеяться. — Все нормально, Циско, — говорит он. — Проверь их все, если хочешь. Я гарантирую, что ни один из этих образцов не даст вам совпадений с Харрисоном Уэллсом. После того, как Циско ушел, Уэллс продолжил думать о ДНК. Может ли быть так, что, обладая изначально не своей ДНК, его собственная изменилось больше, чем он рассчитывал? Тогда, когда он ещё даже не думал, что пожертвует тахионный ускоритель, чтобы спасти Ронни. И сейчас, когда он сказал команде, о затруднительном положении Ронни / Мартина, тем сильнее часть каждого организма борется за контроль. Находится ли он под влиянием настоящего Харрисона Уэллса…за неимением лучшего термина, — морального компаса? Моральный компас, который, кажется, становится сильнее под влиянием Барри Аллена… Пока он думает об это, сам Барри ходит по своему кабинету. — Все хорошо, — говорит он, — они вернулись. И они благополучно разделены! Теперь все в порядке. Харрисон впивается в него глазами: волосы полны пепла, костюм Флэша уже практически износился, весь потрёпанный и грязный; но самое главное, то, что Барри жив. В нем появилась такая легкость, что он совершенно не раздумывая, встает из своего кресла и на полпути, когда пересекает комнату, осознает, что желая взять Барри за руки. Барри отступает: — Нет, не трогай меня, — говорит он. Видя боль в глазах Харрисона, он продолжает, — Мне очень жаль, но если ты прикоснешься ко мне, я не смогу отделаться от мысли, что руки на мне, это руки, которые убили мою мать. — Барри, — говорит Харрисон, это не так. Я изменился с той ночи. Буквально, стал другим человеком. Он протягивает руки. — Я клянусь тебе, эти руки — не те руки, которые убили твою мать. — Но как…? — начинается Барри, а затем останавливается. Убеждение в голосе Харрисона, и искренность в его глазах, кажутся убедительными. Но у Барри все ещё есть подозрения, что за ним скрывается что-то еще, что-то темное. — Я объясню все позже, — быстро говорит Харрисон. — Просто позволь мне быть с тобой. У Барри появляется смутное чувство, что он должен остановить его, что он должен требовать все объяснения прямо сейчас, но руки Харрисона обхватившие его, его умоляющие глаза… Волна чувств смела все сомнения Барри. Их губы встречаются в долгом поцелуе.