Veritas

У шерифа Стилински была ночная смена. Поэтому в шесть утра он с чистой совестью передал свои сторожевые полномочия Пэрришу, залпом выпил отвратительный американо, который выдавал автомат в их участке, и направился домой, предвкушая сон как минимум до полудня и горячий завтрак где-нибудь к часу дня. Подумав о завтраке, Джон тяжело вздохнул: кажется, у них в холодильнике не доставало бекона, а еще можно было бы купить джем для тостов... Но не ехать же в круглосуточный супермаркет в шесть утра, когда так слипаются глаза?.. Шериф мужественно выдохнул. Раз Стайлз с друзьями могут победить кучу монстров, то ему, Джону, точно будет по силам пройтись по магазину в поисках продуктов для завтрака. С такими мыслями старший Стилински решительно уселся в автомобиль и, выехав со стоянки, поехал в сторону супермаркета, который, кажется, никогда не закрывался. Внутри было пусто, если не считать сосредоточенного на "Angry Birds" охранника и уткнувшуюся в экран своего телефона продавщицу на кассе. Шериф приветливо кивнул ей: он знал эту девушку, которая любую свободную минутку посвящала просмотру латиноамериканских теленовелл. Покатив тележку вдоль прилавков, Джон забросил в нее коробку томатов черри и несколько пучков зелени, которую любил добавлять в салат. — Доброе утро, шериф, — раздался вдруг сзади чуть насмешливый мягкий голос. — Ночная смена, да? Старший Стилински обернулся и увидел рядом Мелиссу. Она, видимо, тоже заехала сюда после ночной смены, хотя вид у нее был достаточно бодрый, в отличие от борющегося со сном Джоном. Он зевнул, тут же прикрыв рот рукой, и согласно кивнул. Мысли в голове ворочались медленно, и говорить было тяжело. Он взглянул на Мелиссу, и ему отчего-то бросились в глаза ее идеально завитые темные кудри. "Женщины — сумасшедшие, — решил он, — раз после ночной смены еще способны укладывать волосы, как будто едут не в магазин за продуктами, а на какой-нибудь модный показ". — Как там Стайлз? — заботливо поинтересовалась Мелисса, еще помня ту декабрьскую ночь, когда его настигла паническая атака, и он чуть не задохнулся. Шериф вдруг широко улыбнулся — так, словно кто-то очень добрый услужливо предоставил ему сил как раз, чтобы он мог улыбнуться этой женщине. У Мелиссы всегда были особые отношения со Стайлзом. Она не была ему знакомой, близкой подругой или "мамой моего друга" (чужой мамой). Она забирала мальчиков из школы, когда шериф работал, и потом Стайлз неделями мог болтать о том, как Мелисса играла с ними на улице и читала им на ночь. Когда Стайлзу исполнилось десять, он признался отцу: "Мне очень нравится одна девочка, пап, но она не обращает на меня внимания". Шериф спросил его: "Хочешь поговорить об этом, сын?". "Хочу, — согласился его сын, — только с Мелиссой". Так, Мелисса стала второй (после Скотта, конечно) посвященной в тайную влюбленность этого взъерошенного мальчишки. Прошло время, и Стайлз закрылся с этой темой ото всех, но воспоминания Мелиссы об этих разговорах были еще свежими, будто все это происходило только вчера. Только вчера этот очаровательный мальчуган сидел на ее кухне, болтая ногами на высоком стуле, и взахлеб рассказывал об одной удивительной девочке по имени Лидия. Стайлз тогда сказал что-то про ее рыжие волосы, и Мелисса, вспомнив, как выглядит малышка, с улыбкой поправила: "Знаешь, она не совсем рыжая. У нее волосы цвета клубничного блонда". "Клубничного блонда", — зачарованно повторил маленький Стайлз и навсегда запомнил это. — Стайлз... С ним все хорошо, — с удовольствием заговорил о сыне Джон, — правда, он решил, что "несколько дней перед каникулами погоды не сделают", поэтому не ходит в школу. Я подумал, пусть отдохнет. Они все-таки... натерпелись. — Не могу поверить, что все это происходит, — призналась Мелисса, сильнее сжимая в ладонях ручку от продовольственной корзинки, — мне все кажется: они такие дети... Когда я думаю, что все это будет повторяться снова и снова... — Не будет, Мелисса, — быстро произнес шериф, хотя сам в это не верил, — скоро закончится школа, они все разъедутся по разным колледжам, может, даже штатам... — Да, наверное, ты прав, — слабо улыбнулась Мелисса, отвлекаясь от грустных мыслей и переводя взгляд на большой холодильник с молочными продуктами. Она достала несколько черничных йогуртов и закинула их в свою корзинку. Шериф взял пачку молока и уже развернулся, чтобы направиться за беконом, но женщина вдруг жестом остановила его и протянула четыре скрепленных клубничных йогурта: — Хей, возьми для Стайлза. Это ведь его любимые. Старший Стилински удивился. — Да? Мелисса засмеялась. — Вы, мужчины, никогда не замечаете таких вещей! — Для этого у нас есть вы, женщины, — улыбнулся Джон, и Мелисса почувствовала легкий укол совести. В конце концов, он ведь встречается с кем-то, и судя по тому, что кольца на его пальце больше нет, все более чем серьезно. А она зачем-то лезет со своими йогуртами и чувствами! Мелисса взяла пачку творога и быстро кивнула: — Знаешь, мне надо заехать по дороге еще в пару мест... Еще увидимся!

*

Стайлз с трудом разлепил веки. Кто-то отчаянно тряс его за плечо. Он попытался прийти в себя после трех часов сна, но у него ничего не вышло. — Просыпайся, черт подери! Знакомый голосок. Стайлз широко зевнул и увидел перед собой взволнованную Лидию. Она пыталась привести в порядок спутанные волосы, но так как под рукой не было расчески, успехом ее действия тоже не увенчались. — Быстрее, Стайлз! Мы проспали! — Что проспали? — искренне удивился Стайлз, внимательно наблюдая за девушкой, пытающейся передвигаться по его комнате без лишних потерь. То и дело натыкаясь на развешенные повсюду красные нити, Лидия тихо ругалась и, кажется, была не совсем в настроении. — Школу! — Господи, Лидс, ты так волнуешься, как будто мы проспали собственную свадьбу! Лидия на секунду остановилась и смерила парня возмущенным взглядом. Его шуточки сейчас не успокаивали. — Заткнись и завари кофе, — попросила она, — с молоком и сахаром. — Конечно! — разозлился вдруг Стайлз. — Может, латте? Или макиато? — А ты умеешь делать макиато? — искренне удивилась Лидия. — Нет, Лидия. Просто я не собираюсь делать тебе кофе после твоего очень вежливого "Заткнись". Я потратил кучу времени, чтобы добыть всю информацию, которая здесь развешена, и знаешь, почему я это делал? Да потому что мне было жутко стыдно! Мне было стыдно, что мой тупой телефон не смог отправить тебе смс-ку, и ты зря просидела в библиотеке лишние двадцать минут... Или сколько ты там меня ждала? Я объездил пол-города в поисках Дитона, потратил часа четыре на составление чертового маршрута, а теперь ты говоришь мне "Заткнись и завари кофе"? Если бы у Стайлза были проблемы с сердечно-сосудистой системой, то он бы обязательно заработал себе сердечный приступ после такого монолога. Он и представить себе не мог, что одна фраза (тем более, фраза Лидии) может так разозлить его. Но они, в конце концов, были друзьями! И его бесило, когда она вдруг забывалась и становилась прежней Лидией, не заботящейся о чувствах других. Лидия на мгновение опешила, но затем взяла себя в руки и виновато улыбнулась: — Знаешь, что? Я сама сделаю нам кофе и соображу что-нибудь на завтрак, а ты пока собирайся. И еще... — она задержалась на пороге, — можно накинуть какую-нибудь твою рубашку? Здесь немного прохладно, но не в пальто же мне варить кофе! Стайлз усмехнулся и, достав любимую темно-синюю рубашку в клетку, протянул Лидии: — Держи. Лидия набросила ее на плечи поверх ночнушки и босиком вышла из спальни Стайлза. Парень вздохнул и огляделся вокруг. Вся его комната сейчас напоминала логово какого-нибудь сумасшедшего преступника, который тщательно продумывал каждый свой ход. Множество фотографий, половину из которых он нашел в Интернете, а половину взял на время у Дитона (вообще-то, он стащил их без разрешения, но теперь старался не заострять на этом внимание). А еще здесь висели его любимые красные нити, только теперь они перемешивались с зелеными, и это даже вселяло какую-то уверенность. Стайлз еще раз прошелся по комнате, в сотый раз думая, верно ли они поступают. Вы не обманете смерть, Стайлз. Последствия могут быть чудовищными. По крайней мере, именно так наставлял его Дитон, и Стилински, в общем, всецело доверял его словам... Но стоило ему увидеть сегодняшней ночью счастливейшую улыбку на губах Лидии, и предупреждения Дитона тут же стерлись. Какая, черт возьми, разница? Если они спасут Эллисон, о последствиях можно будет подумать как-нибудь потом, на досуге. И он принялся одеваться, чтобы успеть позавтракать и завезти Лидию домой. Она же, тем временем, крутилась на его кухне, разогревая молоко и параллельно замешивая тесто для блинчиков. Лидия, вообще-то, любила готовить. Только ей нечасто выпадало время для этого дела: сначала ее заперли в "Доме Эха", затем пришлось бороться с Жеводанским Зверем, теперь еще эти экзамены... Лидия иногда готовила ужин или завтраки по выходным, и ее мама честно пыталась оценить старания дочери, но ее мысли всегда были заняты чем-то другим, и она только рассеянно кивала и бросала ей что-то вроде "очень вкусно, спасибо" (в любой ситуации помни о манерах, дочка). Лидия еще лет в девять поняла, что ее мама всегда будет помнить о манерах, а вот о дочери — вряд ли. Но к восемнадцати она свыклась с этой мыслью и теперь старалась не привязываться ни к кому очень сильно. Любой ведь может забыть. Или просто уйти. Или умереть. Лидия попыталась скрыть пробивающуюся улыбку. Вообще-то, она была безумно благодарна Стайлзу за то, что он поддержал ее случайную мысль и проделал такую работу. Вчера они добрались до его дома почти бегом. Стайлз сообщил, что у отца ночная смена, и никто не сможет им помешать. Лидия понятия не имела, что хочет Стилински, но, тем не менее, послушно шагала за ним на второй этаж, отмечая про себя его крайнюю степень взбудораженности. Значит, что-то случилось, или он что-то нашел. Когда они попали в его комнату, Лидия поражено ахнула. — Или я схожу с ума, или это ты сумасшедший, — выдохнула она, осторожно пробираясь через паутину из красно-зеленых ниток и пытаясь понять, что за фотографии развешены по всему периметру. — Я заглянул к Дитону, — с толикой гордости отозвался Стайлз, приближаясь к девушке, — и я спрашивал насчет... насчет Эллисон. Я спрашивал о воскрешении, — почти прошептал он то, о чем Лидия боялась и подумать. Она вздрогнула, резко обернулась и взглянула на него с такой надеждой, что Стайлз отшатнулся от нее. — Что... что он тебе сказал? — требовательно прошептала Лидия. — У нас есть... есть шанс, Лидс. Есть один выход. — Лидия зачарованно смотрела на него, ожидая продолжения, и Стайлз, вдруг бросившись по направлению к своему столу, споткнулся, чуть не упал, но вовремя схватился рукой за спинку стула. Усмехнувшись своей неуклюжести, он взял этот стул, развернул его и кивнул: — Садись, Лидия. Разговор будет длинным. Лидия медленно, будто этот вечер не был одним из самых важных в ее жизни, приблизилась к древнему стулу на колесиках и, повесив на его спинку красное пальто, осторожно присела. Стайлз мягко развернул ее к столу, а затем, аккуратно сняв несколько фотографий и размеченную карту со стены, положил их перед Лидией. Склонившись над своей кропотливо проделанной работой, он заговорил: — Ты ведь хорошо знаешь мифы о древнегреческих Богах, Лидс? Ты помнишь Асклепия? — Эскулапа, — шепнула Лидия, медленно кивая. — Он был врачом и воскрешал мертвых. Но, Стайлз, это всего лишь предания... Его ведь не существует на самом деле. — Асклепия, конечно, нет, — легко согласился с ней Стайлз, — но есть один человек... вернее, он, конечно, не человек, но давай будем называть его человеком, потому что я, честно, без понятия, кем он на самом деле... — Стайлз!! — Хорошо-хорошо, — выдохнул парень, взволнованно проведя ладонью по взъерошенным каштановым вихрам на голове. — Слушай. Я решил навестить Дитона, потому что он всегда знает ответы на все вопросы, и я вообще не понимаю, почему мы всегда не бежим к нему первым делом... Короче, — перебил он сам себя, — мы мило поболтали о всякой ерунде, пока он накладывал швы на лапу какого-то пса. Потом за ним пришла хозяйка, и Дитон начал расспрашивать меня, зачем я на самом деле к нему пришел. Я честно сообщил ему, что ищу информацию о воскрешении из мертвых, и любая его подсказка сейчас на вес золото. — И Дитон вот так просто все рассказал тебе? — с сомнением переспросила Лидия, рассматривая на фотографиях мало знакомую лесистую местность. Было похоже на Сиэтл, но она все равно не могла утверждать точно. — Естественно, нет, – фыркнул Стайлз, — я долго уламывал его, потому что он говорил, что ничего об этом не знает. Я даже согласился два месяца бесплатно убираться в его клинике. Так что зимой Дитон отлично сэкономит на уборщицах! — Стайлз.. — Мы уже близко, — пообещал он, — в общем, Дитон принес какую-то объемистую папку... кстати, надо как-нибудь стащить у него и эту папку, там наверняка столько всего, о чем мы и не подозреваем... — рассуждал Стилински вслух. — В общем, он открыл ее, эту папку, и первым делом показал вот этот снимок. Вот он. Смотри. — Стайлз положил перед Лидией фотографию, на которой был изображен обычный мужчина. Лидия бы даже сказала, слишком обычный. Такой... среднестатистический? В нем не было ничего запоминающегося, но и отталкивающего тоже не было. Голубые добродушные глаза, нос с горбинкой, тонкие губы, растянутые в приветливую улыбку. Пара родинок под правым глазом и копна каштановых волос на голове. — Кто это? — полюбопытствовала Лидия, рассматривая человека на фото. На вид ему было около тридцати пяти, может, даже чуть больше. — Асклепий, — отозвался Стайлз, — по крайней мере, в своем человеческом обличии. — Стайлз, Асклепий — это мифический персонаж, — нахмурилась Лидия. — Да, — энергично кивнул головой парень, — это не совсем тот Асклепий. Вернее, совсем не тот... Он называет себя Асклепием. Никто не знает его настоящего имени, и вообще, кто он такой на самом деле. О нем известно всего две вещи: то, что он Асклепий, и то, что он врач. Смотри, чтобы было понятнее, Дитон сначала напомнил мне миф о древнегреческом Асклепии. — наткнувшись на ее усталый взгляд, Стайлз торопливо сказал: — Ты, конечно, его знаешь, но если что, можешь перечитать в гугле. Я воспроизведу суть. Асклепий учился врачеванию и даже представить себе не мог, что так закрутеет в этом деле. Каким-то неведомым образом он научился не только лечить людей, но и оживлять их. Как ты понимаешь, другим Богам, типа Зевса и Танатоса, это совсем не понравилось. По их мнению, если люди обретут бессмертие, то они не будут отличаться от Богов. Короче, посовещались Танатос и Зевс, и Зевс взял и поразил молнией Асклепия, чтобы неповадно было. Так людей и перестали воскрешать. Конец. — Очень позитивно, — усмехнулась Лидия, неожиданно с удовольствием выслушав вольный пересказ мифа от Стайлза, — и какое это все имеет отношение к нашему Асклепию? — она постучала пальцами по снимку, который рассматривала пару минут назад. — Это самое интересное, — кивнул Стайлз, — этот чувак сейчас живет в Сиэтле и работает в местной больнице. Он классный хирург и все такое... — Но?.. — Но ему давно перевалило за двести, — ухмыльнулся Стилински, — он переодически меняет свое место жительства и, соответственно, место работы, чтобы нормальные люди ничего не заподозрили. Дитон сказал, что наш Асклепий тащится от своей работы и ни на что ее не променяет. — Очень трогательно, Стайлз, но... — Теперь смотри сюда. — Стайлз выудил из кучи фотографий Сиэтловских пейзажей несколько снимков людей. Их было пятеро (те, что ему удалось стащить): три женщины, один мужчина и одна совсем маленькая девочка. — Понятное дело, что Асклепий не просто врач, но Дитон точно не может сказать, что он за существо... У него есть определенные способности. Видишь эту малышку? — Стайлз взял одну из фотографий, ту, которая была черно-белой. Девочке на ней было не больше четырех лет. — Ее зовут Мэдди, она родилась в семьдесят девятом. — Стайлз выудил откуда-то копию свидетельства о рождении. — И умерла в восемьдесят третьем. — Свидетельство о смерти на то же имя уже лежало перед Лидией. Она растерянно выдохнула: — О Господи... — Не спеши расстраиваться. Видишь? — Он взял вторую фотографию с изображенной на ней взрослой женщиной. Фотография была цветной, и сделали ее, скорее всего, относительно недавно. — Это Мэдди. Здесь ей тридцать четыре. Она замужем, воспитывает сына, недавно они с семьей купили домик в Италии и собираются туда перебраться. — Я ничего не понимаю, — честно призналась Лидия. — В восьмидесятых Дитон работал в ветеринарной клинике в Нью-Йорке, и эта клиника для животных существовала при клинике для людей. У них было классное кафе рядом, где работникам обеих клиник делали хорошие скидки, и все они, конечно, ходили туда обедать. Там Дитон познакомился с Асклепием — классным хирургом, который все время смеялся и вообще казался очень положительным человеком. Они отлично общались, иногда мотались куда-нибудь вместе на выходные, могли укатить в казино или просто на рыбалку. И однажды — это как раз был восемьдесят третий — у Асклепия было ночное дежурство. Дитон нередко оставался с ним в такое время, и они играли в покер все ночи напролет. Они уже приготовили карты, когда в ординаторскую влетела медсестра, выпалив что-то об остановке сердца. У них было детское отделение, и Асклепий проводил в нем особенно сложные операции. Одной из его пациенток была четырехлетняя малышка Мэдди, у нее было что-то с сердцем, Дитон назвал диагноз, но я не запомнил... Асклепий успешно прооперировал ее, но в эту ночь случился рецидив. Он, конечно, бросился ее спасать, но у команды врачей так ничего и не вышло, и в три утра они констатировали смерть Мэдди. Лидия сидела, затаив дыхание. Поняв, что Стайлз замолчал, она нахмурилась: — И как в итоге она снова оказалась живой? — Это было через несколько дней, — продолжил парень, — Дитон рассказывал, что эти несколько дней Асклепий был сам не свой. Он взял в больнице отпуск на три дня и не отвечал на звонки, а когда Дитон приехал к нему домой, то он не открыл ему дверь, хотя наверняка был внутри. Мэдди хоронили в четверг, и Дитон приехал на церемонию, ожидая застать там Асклепия, но он так и не появился. — Стилински снова заткнулся, но на этот раз ненадолго. Переведя дыхание, он опять заговорил: — Тогда на следующий день, в пятницу, Дитон решил во что бы то ни стало поговорить с другом, думал, может случилось что-то серьезное. С тех пор, как Мэдди появилась в больнице, Асклепий часто бывал у нее в палате и много говорил о ней. Наверное, он быстро привязался к этой малышке — к детям вообще быстро привязываешься — и так как она была его пациенткой плюс к этому, он мог сильно переживать ее смерть. Так, Дитон приехал к нему домой, ожидая, что ему придется выбить дверь, но Асклепий неожиданно открыл сам и только приложил палец к губам, попросив не шуметь. Дитон немного удивился, но не подал вида. Он только чуть не грохнулся, когда увидел, что из гостиной выходит целая и невредимая Мэдди с какой-то игрушкой в руках. — Но они похоронили девочку в четверг? — переспросила Лидия. — Опустили ее тело в землю! — Именно, — кивнул Стайлз. — В тот вечер Асклепий рассказал Дитону все как на духу — наверное, ему давно стоило выговориться. Ему было двадцать девять, когда он впервые смог воскресить человека. — Каким же образом? — прошептала Лидия. — О том, как Асклепий делает это, Дитон не рассказал, может, сам не в курсе, а может, хранит тайну друга. В любом случае, первой, кого он воскресил, была его дочь. — Где ее фото? — полюбопытствовала Лидия. — Что сейчас с ней? — Здесь нет ее фото, — угрюмо отозвался Стайлз. — И ее вообще нет. Асклепий воскресил дочку, но через несколько месяцев потерял ее снова по какой-то нелепой случайности. — Почему? — Лидия смотрела куда-то в сторону. — Потому что Смерть не прощает вмешательства в ее действия. — Стайлз в точности процитировал Дитона. — С ней можно бороться, но она, вероятнее всего, снова возьмет верх. Завтра, через год или через десять лет, но она вернется. Она может забрать ту же жизнь, а может забрать чью-то еще. В общем, это были предупреждения от Дитона, намекающие на то, что нам не нужно лезть в это. Правда, насколько я понял, только первое воскрешение Асклепия было неудачным, потому что об остальных воскрешенных Дитон рассказывал подробно, и каждый из них уже как минимум справил свое тридцатилетие. Их было не так много, и даже Дитон не в курсе, в каких случаях Асклепий берется помогать, знает он этих людей сам, или они приходят откуда-то... — Они не поддерживают связь? — В ту же ночь после признания Дитона Асклепий уехал из Нью-Йорка. Дитон больше не встречал ни его, ни Мэдди лично. Он пытался искать их, и несколько лет назад нашел Мэдди, но, конечно, не выходил на связь, она едва ли помнила его. Он только убедился, что у нее все хорошо, и с помощью информации о ней нашел и Асклепия. Но опять же, не встречался с ним, только узнал о его местонахождении и месте работы... Вот такая история, Лидс. Лидия сидела молча некоторое время. Она рассматривала фотографию с виду обычного мужчины, который, оказывается, вдыхал в мертвых новую жизнь. Действительно, как в древнегреческом мифе! Интересно, как его зовут на самом деле? Каким образом он воскрешает людей? Что тогда случилось с его дочкой? Вырастил ли он Мэдди или вернул родителям, рассказав правду о своих способностях? Сторонится ли он таких посетителей, какими будут Лидия и Стайлз, или он, наоборот, только рад такой "работе"? Ну, и конечно... Лидия ощутила, как дыхание на мгновение прерывается. Конечно... Поможет ли он им? — Стайлз, — взволнованно прошептала Лидия, будто боясь разбудить кого-то, — Мы ведь попробуем, правда? Может быть, у нас ничего не выйдет... Но если у нас получится... Если у нас получится, Стайлз?.. — она схватила его за руку. — Если у нас получится, мне будет плевать на последствия. Я только хочу снова увидеть ее! Я хочу, чтобы она снова была рядом с нами! — Лидия почти задохнулась, представив, как Эллисон будет готовиться с ними к экзаменам, болтать в столовой обо всякой ерунде... Как они пойдут выбирать выпускные платья, будут засиживаться до ночи за просмотром сериалов, как будут обсуждать парней и снова — снова! — делиться самыми сокровенными секретами. — Конечно, мы попробуем, Лидс, — Стайлз ободряюще сжал ее ладонь в ответ, — по-другому и быть не может.

***

Стайлз сидел у кровати жены, состояние которой врачи все также называли стабильным. То есть, без изменений. То есть, она может очнуться уже завтра, а может — когда их дочка закончит школу. А может и не очнуться вовсе. Стайлз сжимал ее ладонь в своих руках и все думал о том, какой бесстрашной она была в тот вечер, который навсегда изменил их жизни. Какой... Стайлз вдруг отдернул обе руки, словно его ударило током. Смерть не прощает вмешательства в ее действия. Смерть. Не прощает. Стайлз отшатнулся от кровати. Последствия, от которых они так уберегали Эллисон, настигли ее. Только не Эллисон. Стайлз почти задохнулся. Они настигли Лидию. Смерть не простила и Смерть вернулась. Только вернулась она уже за другим человеком. Смерть выбрала Лидию.