Veritas

К одиннадцати вечера Стайлз и Лидия, наконец, добрались до мотеля «Baymont Inn Kirkland», который, судя по отзывам, являлся довольно тихим местечком. И, к тому же, до дома, где жил Асклепий, оттуда можно было добраться меньше, чем за двадцать минут. В общем, Стайлз с Лидией единогласно решили остановиться в этом мотеле и, недолго думая, забронировали один номер на двоих. Просто потому, что до сна дело вряд ли дойдет, и номер им понадобится скорее для того, чтобы бросить вещи, ну, и в первую ночь разработать свой идеальный план. Лидия выспалась в дороге, а Стайлз все еще отлично чувствовал себя после целого термоса кофе, безбожно влитого внутрь, поэтому оба решили, что эту ночь они проведут за тщательным изучением материалов, взятых Стилински взаймы (читайте: украденных) у Дитона. — Написал отцу, что мы успешно добрались, — усмехнулся Стайлз, убирая телефон в карман. — Удивительно, что мистер Стилински поверил в «предрождественский поход» от школы, — пытаясь скрыть улыбку, прокомментировала Лидия, — в который отправились всего два ученика. Стайлз бросил на подругу быстрый подозрительный взгляд. — Ты рассказала матери, — дошло до него. — Естественно, я рассказала, — снисходительно улыбнулась Лидия. — Конечно, я не упоминала истинной цели… Но то, что мы в Сиэтле, она в курсе, соответственно, твой отец тоже. — Кажется, теперь они думают, что мы встречаемся, — озадаченно произнес Стайлз, демонстрируя ей только что пришедшую смс от отца. Не могу передать, как горжусь тобой, сын. — Хотя я всего лишь написал ему, что мы нормально доехали. Лидия рассмеялась и, в одно мгновение вдруг посерьезнев, тихо воскликнула: — Нам все равно придется рассказать им правду, если у нас получится… — она замолчала, все еще не в силах произнести то, что вертелось в голове уже несколько дней не переставая. Стайлз опустился на двуспальную кровать рядом с ней и, обхватив голову обеими руками, признался: — Мне просто не верится… Я не могу понять, Лидс, как можем мы приехать сюда вдвоем, а уехать — уже с Эллисон? Он произнес это, и Лидия не поверила тоже. Ей все казалось, если кто-нибудь из них напрямую скажет это, все вдруг прояснится, и они оба поймут: да, это происходит. Они собираются воскресить эту бесстрашную девочку по имени Эллисон, с которой мир выглядит лучше. И весь этот кошмар закончится: Лидия перестанет бояться сближаться с кем-то, потому что этот кто-то может в любую секунду покинуть ее. Она больше не будет частым гостем на кладбище, а голоса в ее голове перестанут оживать при одной лишь мысли об Эллисон. Э л л и с о н Лидия вздрогнула. Она все время была так близко, где-то между сердцем и голосами в голове. Но сейчас, когда Стайлз произнес ее имя, она вдруг сорвалась со своего привычного места и бросилась наутек. Лидия почему-то ощутила жуткую усталость. Она откинулась на спину и закрыла глаза. — Ты в порядке? — полюбопытствовал Стайлз, наоборот, поднимаясь и выуживая из спортивной сумки взятые взаймы материалы. Им необходимо было продумать сейчас все до мельчайших подробностей. Рассказать правду или выдумать что-нибудь совсем уж нелепое? Что они смогут дать Асклепию взамен? (если он, конечно, потребует что-то) Сдать Дитона или сказать «прочли о вас в интернете, там такие клевые отзывы!»? Стайлз усмехнулся и снова обратил свой взгляд к Лидии: — Эй, детектив Мартин, ты умерла? — Нет, я просто… ох, неважно! — Лидия махнула рукой и встала с кровати. — Нет, важно, — перебила она саму себя. — Я чувствую что-то не то, — призналась она чуть слышно. — Не то чтобы я передумала, конечно, нет… Просто, знаешь… — Интуиция Банши? — с интересом и беспокойством переспросил Стайлз, раскладывая фотографии воскрешенных на журнальном столике, который выглядел так хлипко, что, казалось, едва ли мог выдержать вес этих снимков. — Голоса в голове? Что именно? — Нет, скорее, что-то человеческое, — покачала головой Лидия. — Может, страх. — Страх? — удивился Стайлз. — Тебе просверлили дырку в голове, Дитон вколол туда омелу, после этого ты чуть не умерла, а страшно тебе теперь? — За себя ведь не так страшно, это обычно инстинктивное, — медленно произнесла Лидия. — Я боюсь за Эллисон. Боюсь нарушить какой-нибудь баланс в их мире… Понимаешь, может, она там существует, и ей там нравится, а мы возьмем и вырвем ее оттуда! — Нет, Лидс, не думай об этом, — попросил ее Стайлз. — Может, там вообще ничего нет. Мы же не в курсе. Может, мы сделаем ее самой счастливой. Может, она станет кем-нибудь великим, или у нее будет крутая любовная история… Или у нее будут суперские дети! И вообще, мы ведь уже все решили, разве нет? Или ты теперь не хочешь воскрешать ее? — Я хочу, Стайлз. Больше всего на свете, — мягко улыбнулась Лидия. — Я просто поделилась с тобой своими сомнениями. Чем ближе мы к Асклепию, тем больше их собирается. Но я говорю о них вслух, чтобы ты переубеждал меня. — И у меня получается? — полюбопытствовал Стилински. — Лучше, чем у кого-либо другого. Они провели остаток ночи за спорами о том, что скажет Асклепию, как будут себя вести и упомянут ли Дитона. Стайлз стоял на том, чтобы выдумать все от начала до конца и еще представиться мужем и женой. Лидия покрутила пальцем у виска и заявила, что из ее уст он дождется только правды. Стайлз разозлился и сказал, что эта правда может как-нибудь навредить и поставить все под угрозу. Он не знал, как именно, но с жаром доказывал, что ложь — это хорошо. Это проще. Лидия злилась тоже, в сердцах крикнула ему, что он вообще ничего не понимает в этой жизни, и ушла купить себе гадкий кофе из автомата. Стайлз крикнул ей вслед, чтобы взяла ему тоже. Лидия побесилась, перебесилась и все-таки взяла ему тоже. Потом разговор ушел в более спокойное русло, и они смогли договориться. Утро было холодным и неприветливым. Малахитовая зелень, тянущаяся вдоль дороги, недовольно шумела, будто бы отмахиваясь от снега, упорно летящего из поднебесья. Лидия прислонилась к окну джипа и зачарованно рассматривала бело-серое необъятное пятно над ними. — Как ты думаешь, Стайлз, Элли сейчас там? — спросила она, нарушив молчание. Стайлз оглянулся и бодро ответил: — Нет. Я думаю, что там ничего нет. Но где бы сейчас ни была Эллисон, скоро она будет в этом джипе вместе с нами и все расскажет. Может быть, она и правда бродила все это время по облакам. Но я не верю, физически это невозможно. Ты же будущий ученый, Лидс! — Да, и Банши в настоящем, — усмехнулась Лидия, — поэтому я не скептик. — Да я знаю, — улыбнулся Стайлз, притормаживая у небольшого кирпичного домика, из трубы которого шел дым. — Именно поэтому ты будешь классным ученым с Нобелевской премией. — Филдсовской медалью. — И ей тоже! Они выбрались из джипа и, лелея надежду, что в предпраздничный день Асклепий работать не будет, позвонили. Открыли им почти сразу же, как будто ждали. На пороге, вопреки их ожиданиям, стояла женщина средних лет. Выглядела она так до жути знакомо… — Мэгги!! — проорал вдруг Стайлз, вспомнив фотографии, доставшиеся ему от Дитона. Мэгги была той малышкой, которую Асклепию удалось воскресить (кажется, без последствий), и сейчас ей уже было за тридцать, и она была замужем, и у нее был сын, и они покупали домик, кажется, в Италии… Ох, это же Мэгги! Стайлз расплылся в идиотской улыбке от осознания своей гениальности. Лидия, которая узнала женщину еще раньше него, возмущенно ткнула парня под ребра. — Простите? — растерялась Мэгги. — Мы знакомы? — Лично нет! — выпалил Стайлз, топчась на пороге. — Но я про вас знаю! — Лидия ущипнула его сквозь куртку, но он то ли не почувствовал, то ли не обратил внимания. — Понимаете, мы приехали не совсем к вам, но вы — тоже класс! Мэгги непонимающе нахмурилась, и Лидия быстро вставила: — Дело в том, что мы приехали к Асклепию. Если бы он смог уделить нам немного времени, мы были бы безмерно благодарны! — Это именно то, что я имел в виду, — невозмутимо добавил Стайлз. Лидия закатила глаза, а Мэгги не торопилась впускать нежданных гостей. — А по какому вопросу вы приехали к моему отцу? Стайлз уже открыл было рот, чтобы счастливо заявить «Я так и думал, что он вас удочерил!», но, к счастью, из недр дома послышался приятный молодой голос: — Впусти их, милая. Стайлз и Лидия вошли в прихожую. Она вмещала в себя два небольших шкафчика для обуви и вешалку, прибитую к стене. На ней болталось несколько детских курток и разного размера пальто. Видимо, жили они довольно скромно. «Но дом в Италии купили, — невольно удивилась Лидия. — Хотя кто знает, как там сейчас обстоит дело с ценами на недвижимость. Или, может, они просто всю жизнь на это копили». Она думала о чем угодно, но только не о своей подруге, чья фотография стояла у нее на письменном столе. Каждый раз, не зная, что делать, Лидия выглядывала из комнаты, убеждаясь, что в коридоре никого нет, плотно закрывала окна и, беря в руки белую фоторамку, тихо говорила: «Привет, Элли. У тебя тоже сегодня был сложный день?» — Так вы Стайлз и Лидия? — в поле зрения двух подростков появился человек, которого сложно было назвать старым или даже пожилым. Он был абсолютно таким же, словно сошел с фотографии тридцатилетней давности. Те же густые каштановые волосы, не тронутые сединой («или он где-то откопал классный салон, где ее так закрашивают?» — подумала Лидия), щеки, лоб и даже руки без намека на морщины. Он казался моложе Мэгги, которую воскресил, уже будучи взрослым человеком. А ведь ей тогда не было и пяти! — А вы — Асклепий? — пока Лидия разглядывала хозяина дома, не удержался от восклицания Стайлз. — Ни фига себе вы сохранились! — он не говорил об этом «детективу Мартин», но ему тоже было страшно. Жутко страшно. От страха из него всегда одна за другой сыпались глупости, будто непрекращающийся ливень, яростно осыпающий землю. — Спасибо, — усмехнулся Асклепий. — Всегда приятно услышать искренний комплимент. — Дитон рассказал вам о том, что мы приедем? — решила не церемониться Лидия. — Он упомянул, что вы можете приехать, но не знал точно, — честно ответил Асклепий. — Не слышал о нем так много лет, сам оборвал все связи, но так хотел пообщаться с ним! И за его звонок я должен благодарить вас, — добавил он, — проходите за мной, пожалуйста. Немного побеседуем о цели вашего визита. — Он кажется нормальным, — шепнул Стайлз Лидии, пока они шли за хозяином дома. Лидия только пожала плечами в ответ. Судя по невозмутимому настрою, Асклепий ничего делать не собирался. И под «ничего делать» Лидия подразумевала «помогать им». Они попали на кухню, где все было обставлено также скромно: деревянные шкафчики, стены цвета спелой кукурузы, стол, предназначенный максимум для пяти человек (в крайних случаях) и стулья ему в тон. Асклепий не предложил им чая или даже воды, сразу сел за стол, и Лидии со Стайлзом пришлось опуститься тоже. — Так вы решили воскресить свою подругу? — скрестив руки в замок, спокойно поинтересовался у них Асклепий. — Правильно ли я понял? — В общем и целом, да, — сказал Стайлз твердо. — И, как вы думаете, я делаю это? Использую шерсть единорога или драконью кровь? Лидия с возмущением посмотрела на хозяина дома. Он смеялся над ними! Но что это значит? Он ведь воскрешал людей… Черт, да он воскресил Мэгги и удочерил ее! Он воскрешал свою собственную дочь и еще нескольких людей! Почему он смеется теперь? Или это он просто такой? С набором идиотских шуточек, прямо как Стайлз? — Я спрашиваю серьезно, — сообщил Асклепий. — Как вы думаете, я делаю это? — он всматривался в лица двух подростков, будто в их выражениях мог найти ответ. — Ну, я немного думал, — признался Стайлз внезапно охрипшим голосом. — И немного читал. Конечно, сначала я предполагал, что это какого-то рода ритуал, типа там с выкапыванием тела и какой-нибудь фигни, типа и правда шерсти единорога… Но потом я прочел о том, что со Смертью просто нужно договориться. — Где ты прочел это? — с настоящим интересом посмотрел на него Асклепий. — Если честно… если честно, это было в записях Дитона. Он там пытался понять, каким способом вы действуете, и вот, самой последней фразой была эта, про смерть. — Ох, Дитон… Мой любознательный друг! — неожиданно тепло произнес мужчина и заложил обе руки за голову, расслабляясь. — Он оказался не далек от сути. Смерть всегда требует что-нибудь взамен. — Что именно? — нахмурилась Лидия. — Жизнь, — сказал Асклепий. — Хотите воскресить свою подругу? За ее жизнь Смерть потребует чью-то другую. В первый раз я решил переиграть ее, когда воскрешал мою девочку, мою Салли… Но она погибла почти сразу же после. И Смерть никогда больше не возвращала ее мне. — Получается, что все люди, воскрешенные вами, получили обратно свою жизнь, но чью-то отобрали? — спросил Стайлз, опешив. — Нет, воскрешенные люди ничего не отбирают. Отбирает Смерть. Понимаете, ко мне обычно приезжают совсем отчаявшиеся люди, чаще всего это родители, потерявшие своих детей. Им неважно уже ничего. Они отдают свою жизнь взамен. — Родители Мэгги пришли к вам после похорон? — догадалась вдруг Лидия. — Поэтому вы вырастили ее? Они отдали свои жизни? — Совершенно верно, — ответил Асклепий, — вы очень догадливая юная девушка. — Почему оба? — не понял Стайлз. — Обязательно две жизни взамен одной? — Потому что некоторые люди не могут жить друг без друга, — сказал ему Асклепий. — И предпочитают уйти вместе. Вы понимаете это? О, это Стайлз понимал. Он бросил быстрый взгляд на Лидию, но она не посмотрела на него в ответ. Асклепий едва заметно усмехнулся. — Вы что, убиваете их? — не выдержала Лидия. — Тех людей, которых отдаете Смерти? — Она сама забирает их, — покачал головой мужчина. — Смерть куда более реальна, чем вы представляете себе. И она гораздо ближе, чем вы думаете. Стайлза передернуло. Он спросил «почему вы рассказываете нам все это?». Асклепий сказал «я ничего не скрываю, люди должны знать, что их ждет». Потом он добавил: — Ведь вы не пойдете это. Вы не настолько отчаялись. Вы скучаете, я знаю. Но это совсем не то чувство, которое толкнуло бы вас сейчас лишиться жизни взамен на чью-то чужую, пусть даже такую близкую. Кажется, вы только зря проехали столько часов до нашего города. Лидия и Стайлз растерянно переглянулись. — Почему вы рассказали нам, а Дитону не рассказали? — Он никогда не спрашивал. Ответы были получены: да, Асклепий воскрешает людей. Да, он легко воскресит Эллисон. Но распланировавшие свои жизни Стайлз и Лидия просто не в состоянии будут расстаться с ними, даже ради той девочки, которую они оба так сильно любили и берегли. Идиотская сделка. Эти двое, кажется, никогда раньше не чувствовали себя настолько разочарованно (Стайлз даже мог сравнить это с тем моментом, когда Лидия бросилась в объятия Джексона на его глазах). Они ехали обратно к мотелю молча. Нужно было забрать вещи и возвращаться домой из этого дурацкого «предрождественского похода» на двоих. — Глупая была идея. Извини. Лидия посмотрела на Стайлза. — Идея была общая, — сказала она, — не извиняйся. — За окном джипа шумел декабрьский ветер. Лидия вдруг опустила стекло, и ветер проник в салон. Он зашумел, подобрался к ней и прогремел будто бы уже изнутри. Ветер смешался с ожившими внезапно голосами, и Лидия зажмурилась. — Эй, Лидс, — беспокойно оглянулся Стайлз, — что-то не так? Ветер раскидал чужие голоса, заткнул их каким-то неведомым образом. Лидия вцепилась ладонями в руку Стайлза, которую он держал на рычаге. Внутри остался один голос. Очень знакомый, с едва уловимым французским акцентом, такой мягкий, что хотелось укутаться в него. Спасите меня. Э т о н е в ы н о с и м о. Вытащите меня о т с ю д а. Лидия позволила себе расплакаться — от боли, которую причинял голос, от ветра, шумевшего внутри, от Эллисон, которая умоляла их о спасении.

***

Стайлз возвращался к этому окну постоянно. Он вообще обожал окна с детства: за ними все время сменялись пейзажи, пробегали незнакомые люди, ездили разные машины, под Рождество непременно украшались витрины. Но за этим окном не менялось ничего, разве что букеты, которые они с Ариэль исправно приносили уже целую неделю подряд. Стайлз думал о словах Лидии, сказанных давно. О том, что за себя ты боишься лишь инстинктивно. Но одно дело, когда она рассуждала об этом в теории, и совсем другое — когда твой муж боится за себя так сильно на подсознательном уровне, что подставляет под удар тебя. Стайлз твердо знал, что расскажет ей об этом, и думал, а поймет ли она? И как вообще отреагирует на это после всех его слов о любви с третьего класса и о том, что он с ума сойдет, если с ней что-то случится. Что не так с человеческими инстинктами, думал Стайлз в отчаянии, почему я не защитил ее. — Эй, Стайлз, — вдруг раздался сзади него знакомый голос. Это Малия, забравшая сегодня Ариэль, видимо, вернулась с прогулки. Стайлз обернулся и, не увидев дочери, вздрогнул. — Не волнуйся, она уснула в машине, Мелисса отнесла ее в ординаторскую, — успокоила его Малия, приближаясь. У нее на руках сидел полугодовалый малыш Коди, которого, видимо, ужасно радовало все вокруг: он то и дело вертел головой и улыбался. — Этот джентельмен бы так засыпал, — вздохнула она, удобнее перехватывая сына. — В его возрасте Ариэль тоже отказывалась спать, — улыбнулся Стайлз и протянул руки навстречу Коди. — Привет, приятель! Ты совсем умотал свою маму? Давай мне его, сходи поешь нормально, тут недалеко, на пятой авеню, есть неплохой ресторанчик, — посоветовал мужчина, забирая у нее малыша. Коди ничего не имел против дяди Стайлза и с удовольствием обслюнявил его белую рубашку в знак приветствия. — Я говорила, что люблю тебя? — засмеялась Малия. — Да, но не повторяй этого при Тео, а то он умрет от ревности, — усмехнулся Стайлз. — Или врежет мне, что более вероятно. — Словно бы в подтверждение его слов, Коди легко стукнул своего любимого дядю по плечу воинственно сжатым кулачком. — Да у Тео растет неплохая замена! — рассмеялся мужчина, пощекотав малыша в ответ, отчего тот тоже начал смеяться. Стайлз внезапно вздохнул с облегчением. — Спасибо, Малия. — За что? — удивилась она, опуская сумку с детскими вещами на диван. — Ты что, так любишь бесплатный бэббиситтинг? — ухмыльнулась девушка. — Потому что если да, ты только скажи, мы с Тео давно хотели свалить куда-нибудь вдвоем на недельку. — Я не об этом, — улыбнулся Стайлз, — мне просто стало легче. — О, — растерянно произнесла Малия. — Это… здорово. Мы будем заглядывать почаще, — пообещала она. — Хочешь, я посижу с тобой? — Нет-нет, беги. Там, конечно, не подают оленину, но ты все равно найдешь себе что-нибудь вкусное, — насмешливо сказал Стайлз. Малия легко стукнула его по затылку и, поцеловав сына, улыбнулась: — Я вернусь очень скоро, любовь моя. Стайлз так и стоял у окна с улыбающимся Коди на руках. Он вспоминал, как точно также держал Ариэль, как тысячу раз укачивал ее, чтобы успокоить, и подкидывал, чтобы рассмешить. Он вспоминал Лидию, которая однажды позвонила ему по фэйс-тайму посреди его важного собрания и сходу расплакалась, сквозь слезы сообщив ему, что все летит к чертям. Он вспоминал, как она плакала все время и твердила, что никогда не станет хорошей матерью. Он вспоминал, какой замечательной мамочкой она стала в итоге. Стайлз никогда не позволял себе плакать. Особенно при ком-то. Но единственным свидетелем сегодня мог быть только малыш Коди, который даже если бы захотел, не смог бы никому рассказать об этом. И Стайлз заплакал.