Veritas

Лидия назначила встречу в пять вечера в школьной библиотеке. Это было не свидание ― они просто собирались обсудить то важное, о чем боялись даже подумать. Стайлз знал, что у Лидии появилась какая-то идея. Иначе ее голос в телефонной трубке не звучал бы так взволнованно. Стилински ужасно не хотелось тащиться сегодня в школу, учитывая, что он прогуливал несколько дней подряд; к тому же, в среду начинались каникулы, и идти в понедельник не было уже никакого смысла… Но он пошел, потому что в пять у него было свидание в школьной библиотеке. То есть, черт, всего лишь встреча. Это не свидание, Стайлз. Просто ваше камерное детективное агентство возобновляет свою работу. «Мы как Малдер и Скалли! ― думал Стайлз, впервые в жизни взяв в руки утюг. ― Как Бут и Бреннан, ― не переставал придумывать ассоциации он, выглаживая воротник любимой рубашки в темно-синюю клетку. ― Как Касл и Беккет! Детектив Беккет!» ― с восторгом представил парень. Эта мысль приглянулась ему больше остальных, и он твердо решил, что обязательно будет называть Лидию «детектив Мартин» сегодня. ― Стайлз? ― к нему в комнату заглянул отец и удивленно воскликнул: ― Ого! ― гладильную доску в их доме не доставали уже лет десять точно. ― А галстук мне погладишь? ― поинтересовался шериф, скрывая усмешку. ― А разве в твоей форме предусмотрен галстук? ― спросил Стайлз и, немного не рассчитав, проехался горячим утюгом по большому пальцу. ― Ауч! Дьявол! ― он сунул палец в рот и сморщился. ― Лучше под холодную воду, ― заметил мистер Стилински и вдруг улыбнулся: ― Я как-то тоже пытался научиться гладить. Правда, тогда я был уже в колледже. ― Успешно? ― полюбопытствовал сын, хотя заранее знал ответ на свой вопрос. ― Обжег ладонь и больше решил не экспериментировать, ― поделился шериф и, немного помолчав, добавил: ― Гладил пиджак перед первым свиданием с твоей мамой. Знаешь, в общежитии некому было мне помочь, ну я и решил сам… В итоге пришлось идти на свидание с перевязанной рукой, ― он засмеялся навстречу своим далеким воспоминаниям, и в груди у него что-то протяжно отозвалось, скрипнуло, будто оживал какой-то старый механизм. ― Круто, пап, ― оценил подвиг отца Стайлз. Однако любящий сын решил не повторять его судьбу и умудрился догладить рубашку без лишних происшествий. Он с гордостью осмотрел свой труд и, натягивая его на плечи, вдруг услышал звук пришедшего смс-сообщения. привет стайлз надо встретиться Оно было от Малии. Она никогда не утруждала себя ставить знаки препинания, и почти все смс от нее были сплошной стеной текста без разделений. К счастью, таких скопилось немного, потому что печатала она в крайних случаях: когда не было возможности позвонить. Тут существовало два варианта: либо не хватало денег на звонок, либо что-то серьезное случилось. Стайлз быстро перезвонил ей, но она тут же сбросила его вызов. Значит, что-то все-таки произошло. Стайлз немного поколебался. С одной стороны, некрасиво было бросать Лидию в библиотеке… но с другой стороны, с Малией могло приключиться что-то ужасное, и он понятия не имел, что. Ясно, на чьей стороне был перевес. Стилински быстро напечатал Лидии смс с кучей извинений и попросил перенести их встречу на завтра. Она обязательно поймет. Хотя Стайлз не мог скрыть просочившееся внутрь чувство разочарования. Ему все-таки было жалко, что он не увидится с ней сегодня, не назовет «детективом Мартин», когда она поделится своими гениальными идеями, не увидит снисходительную улыбку на ее лице, когда она услышит свое новое прозвище, не получит язвительную шпильку, когда выпалит что-нибудь несуразное… Да, Стайлзу было жалко бросать такую возможность, но все-таки Малия, возможно, находилась в опасности, поэтому выбора у него, тем более, не было. До дома, где обитала Малия со своим приемным отцом, мистером Тейтом, который вечно пропадал на работе, можно было доехать минут за шесть. Примерно так и вышло у Стайлза, ну, может, на несколько секунд дольше обычного, ибо ему пришлось резко затормозить и пропустить скандальную бабушку, которая шла на красный сигнал светофора, воинственно размахивая металлической клюкой. Стилински выскочил из своего джипа и, позабыв мобильный в бардачке, бросился к дому. Вместо того, чтобы, как любой цивилизованный человек, нажать на кнопку звонка, Стайлз застучал ладонями по входной двери. Она открылась, прежде чем он успел отпрянуть, поэтому парень чуть не сбил с ног стоящую на пороге Малию. Она выглядела неожиданно странно. В ее глазах не блестела неубиваемая решимость, вместо этого во взгляде мелькала… паника? Стайлз взял девушку за руку, чтобы успокоить, но ее пальцы не переставали дрожать. ― Хей, Малия, ― произнес он обеспокоено, ― расскажи мне, что случилось? ― Там никого нет? ― вместо ответа поинтересовалась Малия и кивнула в сторону своего участка. ― Когда ты шел к дому, никто не следил? ― Нет, что происходит? ― ошарашено повертел головой Стайлз. Однако вокруг них было почти тихо, только ветер гонял вчерашний снег по земле, и тот с еле заметным шорохом недовольно подчинялся, потому что выбора у него тоже, честно говоря, не оставалось. Малия потянула Стайлза за руку, и он послушно вошел в прихожую. Девушка не повела его дальше, и они так и остались сидеть на низких тумбочках, в которых хранилась обувь. Не то чтобы Малия не отличалась гостеприимностью (хотя она и не отличалась), но это было не со всем в ее стиле. Обычно она вела его к себе в спальню, ну и… В общем, сидеть в ее прихожей было жутко непривычно. Стайлз поерзал на своей тумбе и повторил вопрос. Малия зачем-то огляделась по сторонам, отчего ее отросшие за несколько месяцев волосы рассыпались по плечам. ― Он был здесь, ― шепотом произнесла девушка. Стайлз мысленно запасся лишним терпением, потому что разговор явно собирался быть не простым. ― Кто «он»? ― мягко переспросил Стилински. Малия беспомощно развела руками, будто таинственный он был неподдающейся описанию фигурой. ― Как мне его называть… как мне его называть, Стайлз? ― прошептала она, как будто Стайлз прекрасно понимал, о ком идет речь. ― Кого, Малия? ― все еще держался парень. ― Кого называть? ― он почувствовал подбирающуюся изнутри змею нетерпения и мысленно задушил ее. ― Он был в доме, я клянусь! ― на ее глаза вдруг навернулись крупные слезы, и Стайлз опешил. Он почти не видел ее плачущей. Он не знал, как остановить ее слезы, потому что «ты красивая, когда плачешь» явно не подходило к ситуации. Да и к девушке. Малия не утирала набегающие соленые капли, она позволяла им катиться по щекам и упрямо сжимала губы. Она не стеснялась своих эмоций, скорее, относилась к ним с присущим ей решительным равнодушием. Так надо. Это пройдет. ― Я спросила, прежде чем открывать… И он… ― Малия вдруг схватила Стайлза за руку и приблизила свое лицо к его лицу. Теперь парень мог ясно видеть ее несчастные глаза. ― Он сказал, что это папа… ― Девушка отчаянно всхлипнула, так, будто это было последнее, что она вообще делала в этой жизни. ― Папа, понимаешь? Стайлз начинал понимать. ― Это был Питер? ― нетерпеливо спросил парень, заглядывая Малии в глаза и пытаясь осознать, была ли верной его внезапная догадка. То есть, конечно, ничего внезапного в ней на самом деле не было... Потому что в жизни Малии существовали всего двое людей, которые могли именовать себя «папой» по отношению к ней. Мистер Тейт и, собственно, Питер Хейл. Что до последнего, то Стайлз не был уверен, что знает о его точном нахождении. И ему было искренне наплевать. Ну, может, еще совсем чуть-чуть радостно. Минус один, пусть и такой старый, конкурент. ― Он сказал, что это папа, ― упрямо, будто Стайлз даже не услышал ее, повторила Малия. Резко из ее глаз перестали падать слезы, словно кто-то вдруг выключил внутри нее этот старинный кран. ― И я открыла... ― она выглядела так чертовски беспомощно, что Стилински захотелось стиснуть ее в объятиях и не показывать этому злому миру. Он, честно, первый раз видел ее такой. Он, честно, до сих пор понятия не имел, что чувствует к ней. Но в это мгновение он, честно, ощутил что-то особенное. И на секунду Стайлз даже подумал, что это, наверное, правильно. Что-то чувствовать к своей девушке. И он бы убедил себя в этом, если бы это невнятное «что-то» не было плотно заслонено родным «люблю» к другой, не своей, девушке. ― Он пришел, чтобы... Стайлз затаил дыхание, ожидая чего-то... громкого. Вместо того, чтобы нормально закончить предложение, Малия вдруг поднялась на ноги и, схватив что-то небольшое с зеркала в той же прихожей, протянула Стайлзу. Парень подскочил со своего места и уставился на два картонных квадратика в своих ладонях. ― Это... два билета в кино? ― неуверенно произнес он. ― На новую комедию? ― оживление тенью промелькнуло на его лице. ― Питер пришел, чтобы позвать тебя в кино? ― Стилински окончательно растерялся. Он ничего не понял. Ему и правда никогда не придется понять эту испуганную девчонку, распахнувшую дверь перед собственным отцом. Он не проберется в дебри ее сознания и не съежится там от продирающего ветра тревожных мыслей, которые потоком носятся вокруг. Он не пройдет этот путь за нее, где отца-защитника не существует, где вместо него на пороге возвышается отец-монстр, не способный к теплым человеческим чувствам. И точно также он не поймет, как оробеет эта девочка, когда вместо чего-то страшного на нее обрушится предложение сходить в кино. Простое человеческое предложение. ― Он что-то задумал! ― уверенно выпалил Стайлз, никогда особо не умевший доверять людям. ― Может, он хочет заманить тебя на свою сторону, или даже... ― Парень задумался и посмотрел на стоящую перед ним Малию: ― Даже не смей ходить туда. ― И не собиралась! ― она резко дернула плечом, показывая свое пренебрежение. Хотя она собиралась. Она заплакала тогда, потому что внутри все болело от вспыхнувшей слабым огоньком надежды. А вдруг, с замиранием сердца, совсем как в детстве, думала она, вдруг он хочет узнать меня. Вдруг я нужна... нужна хоть кому-то. От таких мыслей становилось жалко себя, и хотелось поверить этому человеку, которого никто не решился бы назвать человеком. Все говорили монстр. Но версия Стайлза выглядела куда более логичной. И от этого было особенно больно.

*

Стайлз провел с Малией много времени. Он вернулся в свой джип ближе к одиннадцати и, открыв бардачок, обнаружил там забытый мобильный. Разблокировав его, Стилински увидел, что ему звонили девять раз. Звонила. Это была Лидия. У него пересохло во рту в предчувствии чего-то ужасного. Стайлз тут же забрался в свои смс-сообщения, где среди непрочитанных была парочка от Лидии наподобие коротких «где ты?». ... и тут ... Сообщение, которое он посылал ей, прежде чем поехать к Малии, где объяснял, что не сможет прийти и просил прощения... Было не отправлено! У Стайлза вспотели ладони. Оно, черт возьми, не отправилось! У его тупого телефона было недостаточно этих тупых средств. Стайлз чуть не исчез с лица земли, когда в красках представил, как Лидия ждала его в библиотеке, и он, мало того, что не заявился, так даже не ответил ни на один ее звонок... из девяти. Лидия Мартин звонила ему девять раз. Девять этих звонков были для него, пожалуй, ужаснее девяти кругов ада. А ведь она хотела поговорить с ним об Эллисон... о том, о чем не решалась заговорить ни с кем. Она доверилась ему, а он... Стайлз, наверное, мог бы умереть прямо в своем джипе. Но пальцы сами набрали давно заученную комбинацию цифр, и через несколько секунд на том конце послышалось сухое «да». ― Лидия! ― выдохнул Стайлз в трубку. Она приняла вызов. Наверное, это был хороший знак? ― Как мило, что ты позвонил. Она злилась. Дьявол, она действительно была рассержена. ― Слушай, Лидия, я могу объяснить, ― поторопился проговорить Стилински. ― Спасибо, обойдусь, ― ее голос звучал непривычно резко. Кажется, она даже обиделась. Стайлз мысленно молился всем Богам, чтобы Лидия не повесила сейчас трубку. ― Понимаешь, мне написала Малия, и я... Он даже договорить не успел ― Лидия черт бы ее побрал Мартин уже скинула вызов. Стайлз со злостью откинул телефон от себя, будто тот был виноват в том, что его забыли в самый неподходящий момент. Стайлз одновременно ненавидел себя и весь оставшийся мир. Он не был уверен, за что ненавидит больше: за то, что все получилось так глупо, или за то, что он так сильно зависит от этой девчонки.

***

На детской площадке было шумно. Конечно, в воскресенье утром радостные визги малышей, покоряющих высокие горки и лестницы, не были из ряда вон выходящим событием, но Стайлз почему-то первым делом отметил именно это, когда дочка убежала по направлению к качелям. Там выстроилась небольшая очередь из трех детей, но Ариэль, по-видимому, не теряла времени даром, и уже познакомилась с новой компанией. Стайлз улыбнулся, снова удивляясь. Как здорово было знакомиться в детстве. Когда никто не выпендривался своим положением, карьерой, своими деньгами и связями... когда было достаточно простого «привет» и протянутой ладошки, чтобы начать общаться с любым, каким ты только хочешь, человеком. ― Хей, Стайлз! ― знакомый голос вывел его из задумчивости, и Стайлз, обернувшись, искренне обрадовался случайной встрече. ― Малия! Последнее время они встречались довольно редко: собственные семьи, работа, ― все это поглощало, и на прежнее общение времени оставалось все меньше. Это было естественно и не очень приятно. Зато они остались в одном городе и не потеряли связь окончательно, как это случилось с поспешно улетевшим в Лондон Джексоном и так и не вернувшимся из Парижа Айзеком. ― А где Коди? ― полюбопытствовал Стайлз, уже привыкший видеть огромную темно-синюю детскую коляску рядом с подругой. ― Папа сегодня гуляет с ним, ― Малия поправила сумочку на плече и улыбнулась: ― А я забежала сюда по привычке. ― Она немного лукавила. Отец и правда согласился провести сегодняшний день с маленьким внуком, но на площадку девушка забрела совсем не потому, что каждый день проводила здесь утренние часы с Коди. Она узнала у Мелиссы местоположение Стайлза и спешно направилась навестить его, ведь после аварии он не выходил на связь с друзьями. ― Как ты? ― осторожно спросила Малия и тронула его за рукав куртки. Она всегда боялась таких моментов, ведь никто не скажет человеку, как правильно вести себя в ситуации, подобной этой. И, может, здесь нет такого понятия «правильно». Может, здесь есть только вежливое равнодушие или праздное любопытство или искреннее участие. А, может, это все навязанные обществом вещи, и ничего из этого не существует. Малии было одновременно стыдно и страшно. Она не сумела отнести свое состояние ни к одной из тех трех стандартных вещей. Стайлз не улыбнулся, хотя мог бы. Так, для ободрения. Сделать вид, что он держится. Хотя он не держался вообще. К счастью, ему не нужно было что-то изображать перед Малией, ведь их дружба окрепла за эти годы, выросла вместе с ними. ― С Лидией все будет хорошо, ― неожиданно твердо ответил Стайлз. «А иначе в чем тогда чертова истина? ― подумал он со злостью. ― Если год составлять план, следовать ему больше десяти лет, добиваться... а потом лишиться ее из-за одного глупого неверного движения?»