И кто бы мог подумать?

— «Я догадывалась» — медленно начала женщина с короткой стрижкой и округлым, немного опухшим лицом лицом- «Он не общался ни с кем из друзей, забросил учебу и, конечно, мы понимали- что-то происходит. Майкл жил один, в квартире покойной тетушки, моей сестры, и я лишь смутно представляла, во что он втянут». Мужчина стоял возле жены, сложив руки за спиной: — «Мой сын был обречен. Он не простил меня, не поверил вам, мистер Холмс, не поверил мне. Я воспитывал Майкла в строгости- как подобает военному, но мальчик всегда был привязан ко мне и это чувствовалось. В то же время мой сын боялся меня, глупо конечно. Я редко жил дома, мистер Холмс, думаю вы представляйте» — «Да». — «Признаться честно- я чувствовал, что теряю сына, после событий четырехлетней давности его уже ничто, пожалуй кроме матери, не держало здесь- он начал самостоятельную жизнь. Странно, но Майкл и любил, и ненавидел меня одновременно. В нем боролись столь полярные чувства, что никто не смог бы помочь. Наверно такой человек- идеальная мишень для ублюдков, что уничтожают наших детей». Женщина вышла из комнаты не в состоянии более слушать разговор. «Он заходил домой редко, говорил мало и только с матерью. Все время твердил о справедливости- что это главное в жизни и мы бы должны понять, что пришло начало конца, но мистер Холмс, пожалуй что-то пропадало из нашего поля зрения или же мы просто не хотели замечать очевидного. В последний раз, когда сын пришел домой- меня не было. Жена рассказала, что Майкл выглядел счастливым, вроде как предвосхищая что-то, говорил, что им будут гордиться- это успокаивало. Затем он пропал на четыре года. Мы похоронили его- вот, чего я никогда не прощу сыну. Майкл вернулся несколько месяцев назад, как ни в чем не бывало пришел домой, доведя мать до приступа- негодный мальчишка! Он рассказал, что вновь вернулся в Лондон, пройдя учебу и теперь работает, как ассистент управляющего в Хитроу. Теперь ясно, чему же его учили все это время. Он стал другим- надломленным что ли, в нем будто свет погасили. Остальное вам известно, мистер Холмс» — «Он не говорил о планах, о будущем?» — «Говорил, только не о своем- о мире и равенстве, дурак!» — «Спасибо, мистер Вильямс, вы помогли нам. Скажите, можно ли взглянуть на его квартиру?» — «Конечно. Вы знайте, я обязан вам жизнью, все, что попросите… Я не могу сказать, мистер Холмс, что сын предал меня- моя вина в том, что я отнял у Майкла отца, когда он был так ему нужен. Мальчик разочаровался во мне и даже не догадывался, как я его любил» — мужчина выглядел раздавлено. Обида на мальчика была сильна и оба они, отец и сын, как два диких зверя оставались слишком привязаны друг к другу и слишком горды, чтобы признать это. Джон, молчавший до сих пор, не видя нужным встревать, вдруг обратился к мужчине: — «Вы должны простить его, будет легче. Подумайте, может Майкл хотел защитить вас от себя же, он чувствовал, что пропадает и не желал, чтобы вы страдали. Вы не верите, но я знаю, о чем говорю- это бесспорно сложно, прошло еще очень мало времени. Могу сказать одно: в его кабинете висела именно ваша фотография». *** Для Шерлока стало очевидным, что начать распутывать клубок нужно именно с Майкла. Юноша был доверчив, молод и неопытен, поэтому квартира, в которой он жил дала множество столь важных ответов. Внедрение в банду Головореза помогло окончательно расставить все точки: люди были напуганы, те, кто раньше наводили ужас на мирных жителей теперь сами паниковали. Никто не знал откуда ждать удара.