Край ветров: ........

Кей, чувствуя, как великолепно мягчайший диван обволакивает ее, как минимум, с трех сторон, принялась снова переключать каналы. Дело было в том, что брат недавно сообразил себе платное кабельное, чтобы, по его словам, "следить за новостями всех стран без цензуры" и "мониторить передачи про сверхъестественное, вдруг там покажут каких незарегистрированных настоящих магов". Впрочем, довольно скоро Кей дощелкала до каналов с порнушкой, которую там крутили, судя по всему, круглосуточно, и вопрос о целесообразности подключения сам собою отпал. И сами собою мысли двинулись в совершенно ожидаемом, но отнюдь не желанном направлении. Довольно безучастно глядя на прыгающие женские телеса, Кей вспоминала Малый Версус, вьюгу за окном, темную морозную ночь, сквозь которую на раздолбанной "буханке" они мчались из Версуса в Кетлесс, чтобы, значит, поскорее привезти Рина в клинику... Что это было? Доступа к результатам его гильдейских тестов у Кей не было. Но. Его выпустили. Значит, по мнению гильдии он не представляет опасности для окружающих. Но он все еще представляет опасность для себя. И для неё. Опасность эта заключается в его глупости и недальновидности, в его эгоизме и сумасбродстве. Шеф, несомненно, прав. Рин может увязаться за ней снова. Кей знала, что у Рейнхарда, вроде как, больше не осталось амулетов. Но что стоит ему найти Бродяжку и попросить еще?.. Он вполне способен на это. С другой стороны, может, в нем наконец взыграет гордость? Должен же он в конце концов уразуметь, что она - не та, к кому следует применять все эти попытки традиционного завоевания... которые, если по чести, получаются у него весьма криво и наивно. А с другой стороны... что будет, если он... не пойдет? На этот крючок очень легко попасться. Сначала ты не желаешь непрошенного внимания, отталкиваешь его. А потом, когда внимание отбирают, ты начинаешь чувствовать ломку. О, на это так легко клюнуть. Подобные вещи, кажется, называют еще "нерегулярным подкреплением", и иллюстрируют ситуацию на крысах. Но нет, человеческая психика сложней и сильней. У человека нет инстинктов, как таковых. Все можно подчинить здравому смыслу, если захотеть. И это, пожалуй, самое сложное условие. - Смотрю, ты оценила кабельное, - послышался голос из-за спины. Кей на автомате щелкнула кнопкой, переключая канал с эротикой на какие-то новости. -Ой, да ладно... Выползший из своей комнаты Экс оглядел припухшими глазами развалы недоеденной пиццы на столе, ворох пустых контейнеров из-под какой-то другой снеди и художественно рассыпанный по стеклянному журнальному столику попкорн. Потерев глаза, он уселся на синее вельветовое кресло, что стояло справа от дивана, и поинтересовался: - Может ты не будешь разводить тут свинарник, как у себя дома? - Я попрошу. Это и мой дом тоже. - Ты здесь большую часть времени не живешь. - Не сыпь мне соль на сахар. - Я только попросил не плодить антисанитарию. И вообще... разве вы не должны были сегодня идти куда-то с Аялой? Шесть часов вечера, между прочим. Кей тяжело вздохнула и ничего не ответила. Щелкнула пультом, заставляя новости смениться видами дикой природы. Потом - снова, и душащий обезьяну крокодил уступил место показу мод. Моды были довольно унылые, и следующий канал явил веселого мужчину, рекламирующего крайне острые керамические ножи, но и он не продержался долго. Сам процесс переключения каналов увлек Кей, затянул. Она, понимая, что, в общем-то, происходит, совершенно осознанно позволила себе окунуться в это потрясающее состояние тревожной безмятежности, безответственного контроля, судьбоносного сплава по течению. Ты вроде бы что-то делаешь, но при этом ни на что не влияешь и ни за что не ответственен. Брат так же тупо пялился в телевизор, лениво развалившись в своем кресле. Когда каналы пошли по второму кругу, зазвонил телефон. Рин?.. Кей протянула руку, разблокировала экран... Нет, Аяла. Ну да, конечно. Аяла пунктуальна. И настойчива. Она не отступит. Стандартная мелодия продолжала звучать, Кей медлила. - Чего не берешь? - спросил брат. Кей приняла вызов. Оказалось, что Аяла уже села в такси и будет под домом не позже, чем через пять минут. Страдальчески простонав, Кей отправилась в уборную. Плеснула в лицо воды, посмотрела на себя с обреченностью. Отражение выглядело крайне устало и неряшливо. Понимая, что это не сильно поможет, Кей вернулась в свою комнату и сменила футболку, разыскав боле-менее чистую и целую. Через три минуты она уже стояла у подъезда, кутаясь в джинсовый плащ по колено, наблюдая, как у тротуара тормозит синий приземистый автомобиль. Аяла, обнаружившаяся на заднем сидении, была румяна и весела. На половине пути оказалось, что, по-первых, отец подкинул Аяле денег на покупки, а во-вторых, у нее созрел какой-то супер-бизнес-план, который Кей непременно должна оценить. Какое-то время Кей раздумывала о том, зачем вообще Аяле бизнес-планы при таком ее положении, а потом бросила это дело и засмотрелась на пролетающие мимо фонари, сливающиеся в сплошную трепещущую полосу света. Аяла что-то рассказывала ей, какие-то смешные истории из недавних, жаловалась на то, что собака приболела, а мать в разъездах, а Ян заботиться о старых псах не умеет, что-то про просмотренные на досуге сериалы... Кей поддакивала, обещая обязательно ознакомиться с рекомендованными, но сильно в щебет подруги не вникала. - Так вот я и говорю, что эта типология шикарна, - уже на подъезде к крупному торговому центру, Аяла повернулась к Кей, и глаза ее сияли. - И я намерена протестировать ее на тебе! А если получится, я смогу консультировать других девушек по поводу стиля. Соберу портфолио.... - Погоди, что? - Кей встрепенулась. - Ты о чем? - Я тебе полдороги о чем говорю? Я нарыла очень интересную систему, она про типы женской внешности, и, зная теорию, можно подобрать наиболее оптимальный стиль для любого телосложения! - Так, погоди, я думала ты про то шоу, где дизайнеры соревнуются кто кого... Погоди-погоди. То есть, ты хочешь сказать, что тащишь меня в торговый центр не для того, чтобы у тебя под рукой была страшненькая подружка? Если бы Аяла могла убивать взглядом, Кей обратилась бы в труп мгновенно. - Ты дурында, - сказала Аяла. Потом спохватилась и стала подсказывать водителю: - Вот-вот у третьего входа, ага, вон там под вывеской... сколько с нас?.. Следующие полтора часа здравый смысл в лице Кей боролся с расточительностью и задором Аялы, а "шикарная типология" штурмовала высокие стены убеждений вида "меня ничто не спасет". - Понимаешь, в чем дело, - говорила Аяла, уже обзаведясь гроздью мелких пакетов, - многие худышки совершенно не умеют одеваться. Они думают, что бархатный спортивный костюм с кружавчиками или леггинсы с маечкой в обтяжку делают их королевами и стараться им незачем, они и так прекрасны. Но знали бы они, как их видят настоящие стилисты! Жалкое зрелище! - Ая, но ведь есть люди, которым все равно... - Типа тебя? Нет, есть люди, махнувшие на себя рукой! - Вот эта джинсовая юбка вроде бы ничего, - Кей, отчаявшись спорить, решила слегка подыграть. Аяла сделала большие глаза: - Даже не думай! - Ну почему все хотят меня исправить?.. - Все - это кто? - Аяла насторожилась. - Никто, - Кей провела пальцами по краю дурацкой футболки с котиками. - А как тебе эта? Весельенькая вроде. Ответом ей был взгляд, полный укора, и протянутый темно-синий машинной вязки жакет с рукавами из искусственной замши. - Ну не нужно мне все это, - уныло ответила Кей, примеряя жакет. Он оказался коротковат в рукавах. - Я скоро еду на север. Снова. Термобелье, пуховик, ушанка. - А для себя? - возмутилась Аяла. - Что для себя? - Ну, на севере это не нужно, ладно, но ты же вернешься? Да и на север ты едешь не завтра, а в конце недели, неужели тебе обязательно надо ждать, пока ты закончишь все свои дела для того, чтобы сделать что-то хорошее для себя? "И правда", - подумала Кей. Глядя, как Аяла перебирает тонкие кожаные ремешки, Кей задумалась о том, не откладывает ли она на потом не только покупку одежды, но и... вообще всё. Жизнь, например. Ну, один разговор - как минимум. Если так дальше пойдет, разговаривать с Рейнхардом, как наказал Ян, придется в последний день, когда некуда уже будет деваться. А до тех пор... Примерно через полчаса они вышли из торгового центра, обвешанные покупками, причем Кей несла половину добычи Аялы, так как сама обзавелась всего одним пакетом с несколькими футболками. Кей смиренно шла за Аялой, пребывая в странном состоянии с трудом пойманной уравновешенности и вовсе не желая ничего решать. Аяла, в свою очередь, намеревалась найти местечко потише, и чтобы там непременно подавали мясо и коктейли. Ночной город бодрил морозцем, осень казалась одновременно и весной, и ранней зимой, и Кей чудилось, будто бы время слегка растянулось, а то и закольцевалось вовсе, и это было скорее хорошо, чем плохо. - Кстати, как там твой наблюдаемый? - спросила Аяла, выводя Кей из транса. - Ты все-таки задала этот вопрос, - хмуро ответила та. - Да я так, - Аяла кивнула за спину, - афишу прошли, вот я и спросила... Кей не стала оборачиваться. Впрочем, помогло это ей не особо. Следующий же забор оказался обклеен одинаковыми рекламными постерами, словно холодильник заядлого путешественника - магнитами. Кое-какие из них кто-то уже разрисовал маркером и краской из баллончиков, обогатив дизайн рожками, усами, очками и кое-какими банальными непристойностями. С плакатов смотрел Рин: лукаво, выразительно, пронизывающе. Это было его старое фото - двадцатидвухлетнего возраста, что ли? Там еще не было мелких, едва заметных морщин под глазами, и той, что рассекает посередине высокий лоб. На этом фото он выкрасил губы в синий, подвел глаза, и улыбался еле заметно, так, что у любого созерцающего могло создаться ощущение, будто бы именно его желает соблазнить этот недоступный, холодный красавец, воплощенный оксюморон. - Все же хорош, паршивец, - прокомментировала Аяла. - Слушай, а может, сходим?.. Кей нахмурилась сильней: - Ты с каких пор угоняешься по таким вещам?.. - Как что-то плохое! И кстати... Похоже, это у них первый концерт за несколько месяцев, - Аяла перестала изучать афиши и обернулась к Кей: - А вы вообще работу в каких отношениях прекратили? У тебя остались связи в группе? Кей обняла себя за плечи, ощущая, как ухает в груди сердце, будто бы это поможет заставить его вести себя поприличней. - Знаешь, - произнесла она медленно, - может быть, ты и права. - Я всегда права, - улыбнулась Аяла. - Хотя не всегда понимаю, в чем. - Ты права в том, что мы можем пойти туда. - О! Отлично! Там же был гардероб? Сбросим вещи, а переоденемся в туалете! Ты наденешь то черное платье, которое... - Нет, я не надену. Это не нужно. Мы пойдем туда, и я поговорю с ним. - О-о... - Это распоряжение твоего отца. - Ты настроена решительно, - Аяла скорчила ехидную рожицу, выгнув тонкую бровь. - Но неужели телефоны для неудачников?.. - Это будет тяжелый разговор, - сдержанно произнесла Кей. - И я могла бы по телефону, но мне кажется, это будет неправильно. Они заняли вполне хорошее место - за одной из отдельных стоек, уместились вдвоем на высоких стульях, имея таким образом превосходный обзор. Конечно, наблюдая отсюда, никак не приблизиться к телу, не коснуться протянутой руки и не поймать выкинутой барабанной палочки. Но им этого и не требовалось. В "Эмбере" делали чудные многослойные коктейли с множеством дурацких ярких украшений, да и мясо готовили прилично - и это вполне отвечало изначальным запросам Аялы. Разделывая свой стейк под гомон толпы и фоновую музыку, Кей обреченно думала: "Господи, зачем я сюда пришла". Коктейль ее не слишком радовал. Он был пронзительно горьковат, ему не хватало сладости и сливок, наверное. А людям, заполонившим зал и все столики вокруг, недоставало мозгов и умения критически мыслить в частности. Иначе зачем бы вся эта свора молодых девчонок пришла бы сюда? Многие из них были затянуты в тугие корсеты темных оттенков, и почти все накрашены так, будто вместо глаз у них черные дыры. Были в толпе и юноши - но не более трети. Вся эта живая масса выглядела на первый взгляд дезорганизованной, потоки людей двигались хаотически, но все же кое-что публику объединяло. Подобно предгрозовой духоте, разлилось над толпой ощущение сладкого томления, ожидания чего-то особенного, незлое, но сильное нетерпение. Юные поклонники "Негорюй" посматривали на Аялу с Кей, занявших сидячие места и посмевших вкушать сытный ужин в такой торжественный час, несколько неодобрительно, но поделать ничего не могли. Справа от сцены располагались места для особенных посетителей. Там тоже кто-то двигался, садился, вставал, уходил и возвращался, но тамошнюю аудиторию с места Кей рассмотреть было практически невозможно. Музыканты как всегда заставляли ждать себя - и это им, конечно, сразу простят, стоит зазвучать первому тяжелому рифу. Кей перевела взгляд на Аялу, покачивающуюся-пританцовывающую в такт фоновой музыке. Похоже, ее ожидание не тяготило. Дочь Яна Фредека знала многое из того, что не положено знать не-магу. Так же она всегда знала, кто такая Кей, и кто - ее наблюдаемый. Но Аяла, похоже, воспринимала все это как игру. Ну да, а с чего бы ей думать иначе? Сегодня она "оторвется на полную" - то есть, оторвется, словно древняя гироскопическая игрушка, от руки, а завтра прилетит обратно, рассмотрев с другой стороны бытия свой привычный мир. Она на вечер окунется в эмоции этой экзальтированной толпы, в эту дешевую страсть и бедняцкую молодость, а завтра снова окажется в своем мире изысканных манер, чопорно оттопыренных мизинцев и дорогих вещей. Да, Ян старался дать дочери лучшее. А дочь искала себя. Кей подозревала порою, что Аяле сложнее "найти себя" чем многим другим, и эти поиски так же мучительны, как предрешенность пути поглощающего мага или элементалиста, например. А еще Кей подумала, глядя на Аялу, что наконец нашла для Рейнхарда еще более неподходящую партию, чем она сама. Да, это однозначно. Если представить Рина и Аялу вместе... выходит очень смешно. И, почему-то, больно. С чего вообще она решила, что знает, как может быть? Почему бы действительно Аяле не взять под крыло нищего, но красивого бывшего мага? Назло отцу, развлечения для? Впрочем, это - пустые совершенно умствования. Рин не мог "исправиться". И если предположить, что его сиюминутная причуда таки имела место быть, то думать, что это станет новым правилом - нонсенс. Скорее всего, он продолжит развлекаться, и "под крылом" не удержится дольше недели. Таким образом, ее ревность не обоснована дважды. "Ревность". Кей залпом осушила бокал с коктейлем. - У-у, - оценила Аяла. - Заказать еще?.. - Если они не начнут скорее, я тут сопьюсь, - буркнула Кей. - Да, давай наверное еще! - и тут же поправилась: - Только другого чего-нибудь... Когда официант принес им три пары шотов и они расправилась с первыми двумя, на сцене, наконец, началось шевеление. Кей увидела, что на месте басиста действительно кто-то новенький, и, к ее удивлению, это была девушка: короткостриженная брюнетка, одетая в кожаные шорты и короткий топик, с перетягивающими плечи черными браслетами, на шее - тонкий чокер, в волосах - ярко-синяя прядь. Вскоре на место подтянулся Аристарх Одиш, болтливый гитарист "Негорюй", по совместительству - менеджер и идейный вдохновитель. Как всегда стоящие дыбом волосы, мешковатая многослойная одежда, аляповатый галстук - Ари не изменял себе. В отличие от девушки-басистки толпе он был знаком, и толпа приветствовала его неуверенно-радостно. Место барабанщика заняла еще одна девушка, необыкновенно похожая на басистку, но подстриженная еще короче. Трехмиллиметровый "ёжик" был полностью выкрашен в бирюзовый, в ушах имелись довольно большие настоящие "тоннели", одежда на ней была мальчишечья, рукава широкой черной футболки залихватски подвернуты, но все равно женственность так и сквозила в абрисе лица и линиях тонких рук. Вот это да. Значит, не только басиста они выгнали... - Кадровые изменения? - спросила Аяла, наклонившись к Кей. - Что у них там стряслось? - Не знаю, - Кей повела плечом. Говорить приходилось громко, фоновая музыка и шум толпы уже здорово мешали. Время продолжало быть каким-то неопределенным. Несмотря на новых членов команды, Кей казалось, что она уже как-то сидела вот тут, вот так, причем, не раз и не два. И мельтешение света на лице Аялы было каким-то знакомым, и хаотичное движение толпы - все это казалось стотысячным повторением одного и того же мига, и понятно было, что это мозг играет с восприятием шутки, но все же, все же... Этот концерт - один из множества, на которых она была, и разница лишь в том, что на прошлых пить спиртное ей было нельзя. Не положено. Но теперь она тут, как частное лицо. Но есть ли действительное отличие?.. На сцену, одновременно с клавишником, выбрался Рин. Тут же показалось, что ему этот зал как-то мал, ну, не соответствует, вот поди ж ты. Наверное, так мерещилось из-за его роста, достаточно выдающегося на фоне невысокого Аристарха и изящной басистки с цветной прядью. Клавишник дико сутулился, пытаясь завесить лицо волосами, и это, в принципе, помогало ему слиться с фоном, будто бы к этому он и стремился. Все взгляды были прикованы к Рейнхарду. Зал приветствовал его ликующими возгласами и простертым к потолку лесом рук. Он оглядел собравшихся, Кей, кажется, не заметив, и произнес, поднеся ко рту сияющий хромированный микрофон: - Доброй ночи, мои волшебные. Толпа взревела, толпа была полностью согласна, что этот вечер - добрый, а они - волшебные. - Сегодня у нас необычный концерт, первый после длительного перерыва, - продолжил Рейнхард, все так же скользя взглядом по головам собравшихся. - Но прежде всего хочу сказать, как же я рад видеть вас всех! Толпа тоже была рада, и от громогласных визгов близкостоящей барышни у Кей слегка заложило уши. И "Негорюй" бросилась с места в карьер - ударили барабаны, взревела соло-гитара, врезался в хаос людских голосов бодрый, развеселый, жесткий мотив. Прекрасно держа ритм и безукоризненно попадая в ноты, Рин делал то, что умел делать, и Кей, слушая, размышляла о том, что он говорил ей тогда, в Варзау, про перспективы группы. Мол, раньше толпу очаровывала сила, данная Вьюгой, сила, звучащая в его голосе... Словно мощь божества сумела слегка приоткрыть завесу Тишины, и дать своему дитя толику силы повелевать сердцами... И оттого в записи эта магия терялась. Выходит, теперь магии нет. И, выходит, Кей никогда не слышала его так, как слышат простые люди. Она всегда слышала лишь то, как он поет на самом деле. Без очарования Вьюги. Без древнебожественных фокусов. Сложно тосковать по тому, чего никогда не испытывал. Но слышат ли разницу люди? - Ая, - Кей наклонилась близко к подруге, увлеченно следящей за сценой, - они как-то иначе звучат? - Не зна-аю, - в ответ громко проговорила та. - Я тут впервые! Мне нра-авится! Кончилась первая песня, зал наполнился шумом аплодисментов, похожих на рев водопада, Рин склонился чтобы что-то обсудить с Аристархом. - В этот раз под камзолом черная майка, - произнесла Кей со знанием дела, обращаясь к Аяле. - Значит, раздеваться не будет. - О, так у них тут еще и стриптиз бывает? - оживилась та. - Когда как. Но вообще... обычно до брюк. - А там дальше есть, на что посмотреть? Кей закатила глаза: - Какая же ты пошлячка! - Но ты же была его наблюдателем, неужели... Память Кей услужливо воскресила перед глазами Расколотый Замок и Малый Версус. Радовало лишь то, что в зале было довольно темно, но даже если бы Аяла заметила румянец, его можно было бы списать на коктейли и шоты. - Нет, я умею держать в узде свое любопытство, - твердо сказала Кей и осушила последнюю рюмку со слоистым разноцветным алкоголем. Тем временем Рин снова возник у микрофона, в этот раз - с мятым листком в руке. - Мы с Аристархом сидели на причале вчера ночью, - говорил он, и в его голосе сквозила едва заметная нервная неуверенность. - И написали вот это. У Ари была мелодия, были наметки. Но песня совсем новая, почти неотрепетированная, но мы попробуем сыграть, да, ребята? - он оглянулся на остальную банду, затем снова посмотрел в зал. - Я буду подглядывать в текст. К микрофону просочился вдохновленный и радостный Ари: - Да, мы сидели на деревянном причале, а на улице пять градусов, ночь, темно, но мы сняли ботинки, сунули ноги в воду и представляли, что лето. Вы знаете, как это бывает. И я такой достаю мобилу... - Ари, хорош-хорош, - Рин отобрал у него микрофон. - Секреты-то слишком не раскрывай. Ну что... Погнали! И это была действительно новая песня. В ней было что-то необычное для них, какая-то другая эмоция, отличная от тех, что звучали в прошлых их композициях. В тексте сквозила тоска, совершенно прямой и ясно считываемый посыл о том, что у лирического героя на этом свете нет ничего, ничего своего, кроме себя. Лирический герой шел через костры и холод, мимо кричащих людей, мимо смертоносных чужих страстей, и понятно было, что нет этому конца и края, и страшна не смерть, а отсутствие смерти, отсутствие конца этому одиночеству и этой борьбе. Это был одновременно инфантильный, эскапистский текст, и в то же время тоска, сквозившая в нем, была совершенно не детской, она была обжигающей, черной, хлесткой, жестокой. И все это накладывалось на удивительную мелодию, простую, но сильную. Неужели это написали вот эти два оболтуса? "Мы сидели на причале, и представляли, что лето..." "Негорюй" выросли. Выросли, наверное, даже из своего собственного названия, но тем ярче контраст. Когда песня кончилась, зал какое-то время переваривал. Молча. Даже Кей как-то прониклась этой их песней, и на секунду поверила, что ребята стараются не зря. Оживать поклонники начали, когда Рин снова подошел к микрофону и, улыбаясь, проговорил: - Но вы не грустите, мои волшебные. Сейчас мы исполним что-нибудь из старенького, да, Циан? Что там у нас? "Битва драконов"? Нет, "битвой драконов" все должно заканчиваться, а у нас еще есть время, так что давайте-ка что-нибудь полиричней. Про любовь, например. Не дай Потерянный вам испытать ее, поверьте, я знаю, о чем говорю. Потом они спели и про любовь, и про смерть, и про обрезанные крылья, а после - еще про дорогу и возвращение домой. И когда отзвучала песня про умершего бога и попытки найти свет в самом себе, Рин, опустивший микрофон, на какое-то мгновение замер, глядя в зал как-то потерянно, словно позабыв на секунду, кто он и где находится. Это был не цепкий взгляд, выискивающий знакомые лица, как тогда, когда они только вышли к толпе, но растерянный, непонимающий взгляд потерявшегося в толпе ребенка. Это длилось не дольше нескольких секунд. Но Кей словно протрезвела, почувствовав, как бегут по спине мурашки. Да, она бывала на их концертах множество раз. Да, этот раз отличается тем, что она Рейнхарду больше не наблюдатель. Но такого... Рин не позволил бы себе вести себя на сцене вот так, он не стал бы допускать такое нарочно. Не тот у него образ. Не тот у него характер. На сцене он предельно собран, его движения, обманчиво легкие и плавные, филигранно точны, каждый его жест и каждая улыбка - отрепетированы, просчитаны, выверены. Мгновение кончилось так же внезапно, как наступило, Рин моргнул, выдохнул, потянулся к бутылке с водой, стал пить. Через минуту гитара запела снова, и, как Рейнхард и бещал, это была песня о драконах, о тех, что жили когда-то в северных горах, но исчезли, по легендам, в Мороке, а как известно, Морок - средоточие путей, и найти драконий след поэтому невозможно. Откровенно говоря, на фоне той новой песни эта представлялась наивной и слабой. Но люди любили ее, и завершение концерта прошло на "ура!". - Но подождите, не расходитесь, - у микрофона снова был Аристарх. - Как мы и обещали, сегодня не совсем обыкновенный концерт. Мы, совместно с фондом защиты ильменских чистокровных троллей, хотим разыграть сегодня невероятнейше ценный приз, а именно - прекрасный вечер в компании нашего очаровательного вокалиста, ничего неприличного, вы не подумайте. Все деньги пойдут нам и на покупку нелегальных документов троллям. А? Что? Меня? Ой, вы мне льстите, но я подумаю. Так вот... - Ну ничего себе! - вдохновилась Аяла. Кей медленно и опасливо повернулась к ней, надеясь всей душой, что Аяла.. не станет. - Итак, мы начинаем со скромной суммы в одну пина-коладу, - Аристарх поднял указательный палец вверх. - О! Девушка в третьем ряду! Итак, одна пина-колада раз... Рейнхард стоял, словно белая статуя, и на лице его нельзя было прочесть ровным счетом ничего. "Можейт, уйти?" - подумалось Кей. Судя по всем признакам, начинался какой-то цирк. - Пина-колада два... - Аристарх устремил палец в дальний конец зала: - Две пина-колады? - Плачу деньгами, - раздался раскатистый бас. - Готов потратить десять штук. Весь зал обернулся на голос. Прожектор высветил упитанного мужчину, похожего на дальнобойщика. - Л-ладно, - продолжил Аристарх, улыбаясь слега ошалело. - Десять штук раз... десять штук два... - Пятнадцать! - звонко воскликнула Аяла Фредек, поднимая над головой бокал с кремовым ликером, непонятно когда успевший там образоваться. Круг прожекторного света тут же переместился на нее, и Кей, сидящая рядом, попыталась спешно отодвинуться, закрывая лицо руками в тщетной попытке быть неузнанной. - Итак, дама рядом с Катериной раз, - беспощадно заладил Аристарх, - дама рядом с Катериной с пятнадцатью штуками два... - Двадцать, - раздался мужской голос из затененной ложи, и прожектор высветил чьи-то гладкие черные волосы. - Ребята, я столько не стою, - Рейнхард на секунду завладел микрофоном. - Серьезно, вы ж понимаете, что подразумевается максимум ужин? - А ну не мешай бизнесу, - шикнул на него Аристарх и вернул микрофон себе. - Двадцать штук раз! - О Потерянный, - Кей в шоке уставилась на Аялу. - Ты что творишь?! - Развлекаюсь! - Аяла выпила свой коктейль одним махом и подняла уже пустой бокал. - Двадцать четыре тысячи и брендовая косметичка! - О, ну раз косметичка, - со знанием дела покивал Аристарх. - Тогда... Дама с косметичкой раз! Дама... - Тридцать тысяч, - снова мужской голос из затененной ложи. - Хрен с тобою, за-би-рай! - весело прокричала Аяла, не дожидаясь одобрения Аристарха. Ари оглядел зал: - Ну что? Будут еще ставки? Нет? Отлично! Итак... Наш ценный лот продан господину в фиолетовой блузке! Рубашке, простите. И-и-и я попрошу на сцену счастливого облада... э-э... счастливого победи... точнее представителя счастливого победителя нашего экстраординарного ауцкиона! Аудитория "Негорюй" пришла в неистовство, когда, протиснувшись сквозь их плотные ряды, на сцену выбрался мужчина, не уступающий ростом Рейнхарду, а то и превосходящий его, с собранными в низкий хвост вьющимися волосами цвета янтаря. Кей знала его, и все равно не могла понять, что вообще происходит. Мйар Вирамайна, мягко улыбаясь, приобнял за плечо остолбеневшего Рейнхарда. - Ну а расскажите... нам же всем интересно... зачем вам Рин? - Аристарх ловко подсунул Мйару микрофон. - Что вы будете с ним делать? - Ну, насколько я понял, этим широким жестом один наш друг хочет расплатиться за то, чтобы безнаказанно покритиковать ваше творчество. - Ничего себе, - Ари присвистнул. - Вот это да. То есть, вы будете как бы унижать Рина за всех нас и говорить ему, как плохо он поет и как мы плохо играем, и, чтобы не обидеть, вы решили нам заплатить? - Это было спонтанное решение, - признался Мйар. - А поет он, по-моему, хорошо. - Что ж, - Ари обратился к толпе, - сдается мне, шансы были изначально неравны. Но, видит Потерянный, у вас еще будет возможность заполучить себе немного нашей нежной жемчужинки, пускай сегодня - только в виде постеров и дисков! Подходите к стенду у выхода, не толпитесь, уважайте и любите друг друга! Надеемся, вам понравилось! Расскажите о концерте друзьям, заливайте фотографии в специальный альбом! Автограф-сессия... Разглагольствования Аристарха смешались с шумом толпы, когда Кей вытащила не особо сопротивляющуюся Аялу в холл, а затем и на улицу, под дрожащий свет фонарей. - Ну ничего себе! - обалдело комментировала произошедшее та. Изо рта ее вырывался пар, глаза блестели. - Вот это да! А кто был тот мужик? Рожа какая-то знакомая... а как он Ринушку обнимал! Ой, что будет-то! Кей! Ты же хотела с ним поговорить! Куда мы идем? - Почему вот цену выкрикивала ты, а стыдно мне? - отчаянно и расстроенно посетовала Кей, набирая номер такси. - Ая? Ну... что за дела! - А-а, - Аяла понятливо кивнула. - Ты не хотела, чтобы тебя там видели. Чтобы он видел тебя там. О-о. Значит, не все еще решено! Но если б он просто так заметил тебя? Это надо было парик надевать, что ты, как не шпион, вас там же учат такому, разве нет?.. Он бы все равно заметил тебя, так что я не думаю, что виновата. - Все пошло не по плану. Дурацкие торги какие-то, вот это все... Да-да, машинку к "Эмберу" пожалуйста, - Кей стала диктовать оператору на том конце сначала адрес Аялы, а потом свой. - Так в чем же проблема? - спросила Аяла, дождавшись, когда Кей положит трубку. - Не по плану и что? Подошла бы... - Так, ну нет. А то я не знаю, как в такой ситуации все решается. "Привет-пока, очень приятно видеть". Меня вообще не должно было быть там сегодня. Прийти туда было ошибкой. - Да что там у вас такое? Прозрачные светло-зеленые глаза Аялы Фредек слегка рассредоточенно, но очень настойчиво пытались пробурить в Кей хорошую такую дырку. - Ничего, - совладав с собой, ответила та. - Вообще, я не понимаю, зачем тот мужик, как ты говоришь, стал выкупать его, при том, что они знакомы - ему стоило всего лишь позвонить... Может, они с некромантом решили спасти Рейнхарда от позора. Да, я знаю, группа нуждается в деньгах, но это какая-то уж совсем заоблачная дичь... - Кто этих мужиков поймет, - Ая развела руками. - Ой, кажется, мы забыли в гардеробе пакеты... - О мой бог, - Кей шлепнула себя ладонью по лбу. Делать было нечего, пришлось возвращаться в клуб. В эту ночь Кей снилось что-то весьма бессвязное. Там точно присутствал Эрно, но его образ был бледен, едва очерчен. Там был Ал Киарай Лорем, как никогда живой и настоящий, загорелый, будто бы бронзовый, юный и оттого еще тонкий, гибкий. Ал имел отношения с какой-то девицей, у них все было сложно, и Кей во сне жалела, что не может попасть на место этой девицы. Ей упрямо казалось отчего-то, что уж с ней у Ала все было бы хорошо. Проснувшись, она какое-то время зло раздумывала о том, почему Лорем снова всплыл в памяти. В конце концов, там-то все было решено еще шесть лет назад. Даже у Эрно больше прав посещать ее сны, чем у Ала. И почему, несмотря на все произошедшее, ей не приснился, например, Рейнхард? Вечером она накрасила глаза, оделать так, как никогда до этого, и вызвала такси. За каких-то двадцать минут Кей оказалась на самой окраине города. По сути, это была окраина окраин, конец частного сектора, дальше - только водохранилище, лес, горы, а за горами - снова морские просторы. Если идти в сторону города, можно наткнуться на грузовой двор станции "Водохранилище". Если идти прямо, будет само водохранилище. Его можно пересечь, двигаясь по горбу старой дамбы, и если потом идти в сторону леса, можно выйти к усадьбе некроманта. А если никуда не ходить и оглядеться по сторонам, то на холме у перекрестка обнаружится придорожная гостиница - большое двухэтажное здание, стоящее особняком, выкрашенное в грязно-алый цвет, слегка обшарпанное, с постоянно моргающей неоновой рекламой по всем бокам. Вот только на закате реклама еще не горела, или - вообще не горела? Освещены были только несколько окон на втором этаже, и это позволяло думать, что внутри кто-то есть. Насколько Кей поняла из объяснений Рина, они встретятся там. Конечно, местечко он выбрал... Он что-то там бормотал еще про вынужденный переезд, но... Разве переезжают нормальные люди из приличного дома в старом городе в придорожную гостиницу на отшибе?.. Над водохранилищем мягко стелился туман - бледная тень того тумана, что разлился над городом поутру и не рассеивался даже к полудню. Кей как раз ходила тогда в офис поглощающих, забрать предоставленную экипировку. Вместе с туманом на улицы спустилась дивная тишина, и все казалось каким-то заторможенным. Сонные троллейбусы плыли сквозь белесый воздух, как большие медленные рыбы, редкие прохожие потерянно озирались по сторонам, силясь отыскать за плотной пеленой знакомые ориентиры. Кей вернулась домой в середине дня, упаковала рюкзак, проверила документы, поставила на зарядку все нужные приборы и села разбираться, что ей нужно будет сделать, чтобы добраться до указанной гляциологической станции. Судя по директивам, сначала ей предстоял авиаперелет до Тасарос-Фесса, и билет уже куплен. Дальше следовало как-то попасть в Кетлесс, а уже из него взять курс на северо-запад и каким-то образом... Вспомнив про ремонт станции в Малом Версусе, Кей позвонила на головной вокзал Тасарос-Фесса, узнать, не пустили ли поезда в Кетлесс снова. Пустили. Это весьма облегчало задачу. Итого, ей оставалось лишь сориентироваться в самом Кетлессе и найти там кого-то, кто согласился бы довезти ее до реки Арос, а там уже она сама сможет добраться до Остара... Кей тогда пересчитала выданные деньги, сверила их с ценами билетов на все нужные направления, прибавила возможные издержки и практично рассудила, что, пускай средств хватает с излишком, сэкономить на плацкарте никогда не помешает, а разницу плюс непотраченное по итогу можно будет смело забрать себе. До вылета оставалось двое суток. Основные приготовления были сделаны. Указание шефа насчет бывшего наблюдаемого исполнено не было. Кей надеялась, что исполнять его не придется. В конце концов, думала она тогда, если бы Рин чего-то от нее действительно хотел, то смог бы вырваться даже после концерта, несмотря на эти дурацкие торги... и что? Успеть поймать их с Аялой до того, как приехало такси?.. Но так успевают со временем только в плохо срежиссированных сериалах, в реальности разминуться с другом по пути за хлебом - элементарно. С другой стороны, как известно - если молодой человек вам не звонит, значит, вы просто не нравитесь ему достаточно. И никаких оправданий. Звонок раздался примерно в четвертом часу дня. Рин говорил спокойно, даже излишне как-то дружелюбно и предлагал встретиться. Кей поняла, что деваться некуда, и ответила, что может зайти к нему часа через два, где бы он ни был - домой, на репетиционную базу, в кафе? Он сказал, что переехал, и назвал адрес. И только выбравшись из такси, Кей окончательно поняла, что это за место. По трассе изредка пролетали автомобили, двигаясь на огромной скорости. Кей какое-то время стояла, рассматривая ломаный силуэт гостиницы на фоне огненно-алого неба и, пытаясь собраться с мыслями, не заметила, как выкурила три сигареты подряд. Солнце тем временем село окончательно, оставив мир грязновато-синим. Кей поняла, что окончательно замерзла. В короткой юбке и чулках по середину бедра все-таки было прохладновато для такой погоды и для такого времени суток, а джинсовый плащ согревал не особо. Тут уже или идти, куда пригласили, или вызывать такси обратно, то есть, трусливо сбегать. Но она давно научилась в такие моменты сознательно "выключать" тревогу, обходить ее и не замечать, и потому, закинув в рот мятный леденец, принялась выжидать момент, чтоб перейти на другую сторону трассы. Собираясь сюда, она все-таки позвонила Аяле и поинтересовалась, как лучше одеться для того, чтобы... ну, чтобы провести вечер определенным образом. Аяла сказала, что надо по возможности обнажить и подчеркнуть достоинства, а недостатки - скрыть, но не чрезмерно, чтобы не было ощущения, будто бы ты своего тела стыдишься. Взамен на более подробный совет Аяла поинтересовалась, куда это Кей собралась конкретно, но ответа не получила. Пришлось Кей как-то самой придумывать, как этот совет интерпретировать, и, так как ноги она считала своей самой лучшей частью, то попыталась сделать акцент на них. Конечно, существовал риск, что в таком наряде ее примут за представительницу несколько другой профессии... Однако она понадеялась, что как-нибудь с этим справится, если что. Да и плащ, вроде бы, слегка разбавлял получившуюся вульгарность толикой сдержанности. Перейдя дорогу, она, продолжая нервничать и оттого часто оглядываясь по сторонам, приблизилась к крыльцу, взошла по пологим белым ступеням и замерла перед деревянной дверью со стеклянными вставками, затянутыми светоотражающей фольгой. Фольга была гладкая и почти зеркальная, а оттого достаточно хорошо отражала свет придорожных фонарей, и Кей взглянула на себя еще раз, пускай изображение и было слегка искажено. Собственное лицо показалось ей бледным и каким-то слегка пугающим с этими попытками сделать выразительный макияж. Ну да, вот так надо было на концерт идти... удалось бы смешаться с толпой. Никаких звонков возле входа не обнаружив, Кей потянула дверь на себя и вошла. Внутри было темно. Кей запоздало подумала, что могла бы вообще-то позвонить Рину, чтобы он вышел и встретил ее, но ладно уж... Впрочем, можно позвонить сейчас. Но вместо звонка она первым делом включила фонарик на телефоне и осветила им помещение: это оказался заброшенный зал стандартного ресторана "под старину", с выкрашенными черным лаком грубыми деревянными столами и лавками, со сколоченной из плохо обработанных брусьев барной стойкой, с поддельными животными головами, развешанными по стенам. Стоило Кей задуматься, туда ли она попала, в зале включился свет, и из арочного кирпичного прохода в дальней части помещения вышел Рин. На нем были желтая футболка, растянутые пижамные штаны с каким-то дурацким рисунком и зеленая "бабушкина" кофта с карманами. - Привет, - Кей криво улыбнулась. - Что... куда это ты переехал? - Меня переехали, - в тон ей ответил Рин. - Здравствуй. Замерзла? Чай будешь? Я кексов напек. Кей несколько оторопела. Прищурилась: - Ты умеешь готовить? - Ну вообще-то да. Я бы сейчас пошутил про то, какой ты с такой осведомленностью наблюдатель... - Уже пошутил, - Кей скрестила руки на груди, ощущая, что нервный тремор никуда не уходит, даже наоборот, и надо бы его спрятать. - Так и... где ты живешь именно? - Пойдем, - Рин кивнул за спину, - покажу. Они двинулись меж столов и стульев, прошли мимо двух врезанных в стену бочек из такого же черного дерева и стали подниматься по лестнице, обнаружившейся за арочным сводом. Короткий коридор с несколькими боковыми дверьми привел их к еще одним, за которыми обнаружилось что-то вроде квартиры-студии. В интерьере большой, просторной общей комнаты причудливо переплелись элементы винтажного дизайна и такие же откровенные веяния современности в виде крайне простых геометричных форм, вроде рубленых светлых колонн и минималистичной мебели. Все было выдержано в серовато-медовых, натуральных тонах, слегка приглушенных, и легкий бардак небрежно оживлял и в какой-то мере разбавлял общую простоту и сдержанность. Из "студии" имелось несколько дополнительных выходов - наверное, в личные комнаты. Широкие окна с деревянными рамами и приподнятыми жалюзи смотрели в ночь. - Ладно, все могло быть намного хуже, - прокомментировала Кей. - Судя по нижнему залу... Но это, соглашусь, похоже на приличное жильё. О, вижу кухню, чую кексы. С корицей, судя по всему! - Устраивайся, где удобно, - предложил Рин. - Чувствуй себя как дома. Я пока поставлю чайник. - А чьи это такие интересные шмотки? - спросила Кей, которой, чтобы сесть на диван, стоящий посередине зала, пришлось сначала сдвинуть вбок расстеленное по всей ширине вычурное многоярусное тряпье. - А, это... - Рин вернулся из кухонного угла и оперся плечом об одну из ближних колонн. - Собственно... Ты, наверное, помнишь, ко мне на суд являлся такой весь из себя приметный персонаж... с длинными красными волосами. Фокусы разные показывал... И говорил еще, будто бы он и есть - Потерянный. - Помню такого, - кивнула Кей. - Как же его не помнить. - Так вот, намедни они с приятелем нагрянули ко мне посреди ночи и сообщили, что мы переезжаем. - Но... зачем ты им нужен? - А я почем знаю? - То есть, вот чем обусловлен выбор помещения.... - протянула Кей, заново оглядываясь. - Да, насколько я понял, они искали место под себя. И нашли старое здание на перекрестке, изначально бывшее жилым домом, затем переделанное под гостиницу, потом - под церковь, а потом - снова под жилой дом. Как по мне, это довольно жутковато. - Да уж, - Кей даже поежилась. - А где они сейчас? - Да кто ж их, волшебных, знает. - Я имею в виду... Нам стоит ждать их внезапного появления? - А. Ну... все возможно. Но я им как бы не обещал, что не стану водить гостей. Так что, в случае чего, любые претензии им придется оставить при себе. Кей слегка нахмурилась: Рин совершенно не так ее понял. Но объяснять сейчас она не собиралась, потому хмыкнула: - А устрой вечеринку. С танцами и чрезмерными возлияниями. - Как только, так сразу. Чай черный, зеленый, красный? - Черный. Сахара две. Рин отошел в сторону кухни, а Кей задумалась о том, что все выходит как-то... не очень. Можно было бы думать, что не по плану, но как такового плана-то у нее и не было, в виду того, что изначально имелось слишком много неизвестных. Рин еще такой домашний... На его белых широких штанах нарисованы мелкие кролички, скачущие с одного травянистого холмика на другой. Впрочем, созерцание этих рисунков как-то ее подуспокоило. Хотя бы руки дрожать перестали. И тут Кей поняла, что не разулась. - Эм-м, а ничего, что я в обуви? - спросила она озадаченно, когда Рин принес и поставил на журнальный столик поднос с чаем и кексами. - О, кексы цветные! - Шикарные кеды, - хмыкнул Рин, усаживаясь на кресло напротив. - Сам бы такие носил, если бы не погода. Но вообще ничего, тут вроде как так и ходят. Разуваются в своих комнатах. - А которая твоя? - Последняя, на углу. Кей принялась размешивать сахар в кружке. Ей казалось, что разговор не клеится. То есть, клеится, но в сторону идет совершенно не ту. Эта степенная беседа о жизни была ей невыгодна. Первую попытку свернуть в нужную сторону Рин проигнорировал, ну и фиг бы с ним. Надо ей действовать настойчивее, как-то... брать дело в свои руки. - Так зачем ты меня позвал? - спросила она, выбрав себе ярко-голубой кекс с золотыми кондуриновыми звездочками. - А это вообще есть можно? - Задавала бы ты этот вопрос нужным людям в нужное время... - хмыкнул Рин, очевидно намекая на случай в Тасарос-Фессе. - Ага, так они мне и сказали, что собираются усыпить нас и дальше по списку. И тут ей в голову пришла идея, как начать то, что она планировала. Возможно, начало излишне поспешное - но уж как есть. - Ладно, предположим, тебе незачем меня травить... - доброжелательно проговорила Кей. - Но тогда мы думали, что те славные люди тоже не станут делать чего-то подобного. Так что давай-ка я располовиню этот кекс и ты первым съешь случайный кусок. - Серьезно? - А почему нет? Если тебе нечего скрывать и нечего бояться, ты сделаешь это. Так, где тут нож? Ага... Она разрезала кекс пополам, ловко переместилась на подлокотник кресла, где сидел Рин, и поднесла еще теплую выпечку к его лицу: - Ты меня правильно пойми, я просто проявляю бдительность, надо же учиться на своих ошибках? Так что давай, не стесняйся, тем более, ты сам это пёк. Рин какое-то время смотрел на кекс, потом глянул Кей прямо в глаза. Затем взял из ее пальцев крошащуюся половинку, закинул в рот, поднялся и пересел на диван. Вот это поворот. То есть... то есть вот так вот, да? - Так зачем ты меня позвал? - спросила Кей, прищуриваясь. - Я позвал тебя в гости, - сказал Рин. - Можешь считать, что на новоселье. - Эм-м... А где толпа и петарды? - Уютное скромное новоселье. - Интересно. Ладно, допустим. Ну, хм... Итак, значит, будем гонять чаи? Может, игру какую разложим? А алкоголь есть? - Ты собралась им кексы запивать? - Я и не такое алкоголем запивала, - заверила Кей. Рин задумчиво потер подбородок: - Ну, вроде бы где-то в подвале что-то такое было... Я могу сгонять чуть попозже. Сама понимаешь, мне теперь разбираться с температурой спецсредствами не приходится, а чисто для души... ну, можно иногда, но сегодня не тянет. Кей решила, что какой-то он странный. Даже для самого себя. - Ладно, забей, - она пододвинула чашку и блюдце поближе и сжевала вторую половинку кекса. - Так это, собственно... Расскажи, что ли, как прошел вечер с... эм... победителем аукциона? Победителями?.. - О, - Рин сдержанно улыбнулся. - Все было много скучнее, чем тебе могло представиться. Они даже творчество наше не ругали в итоге. Это была ширма, шутка юмора для толпы. Камориль отпаивал меня какими-то самопальными вариантами проявляющего зелья, а потом долго и, признаюсь, довольно пугающе пырился своим голубоватым дополнительным глазом, силясь что-то там лишнее рассмотреть. - И что? Рассмотрел? - Как ты можешь догадаться, его попытки что-то во мне найти окончились так же безрезультативно, как и попытки твоей гильдии. - Ну, значит, или в тебе ничего нет, или то, что есть, из ряда вон, - заключила Кей. Рин не отреагировал. Он смотрел на нее прямо и неподвижно, кажется, даже не моргая. Ну хоть улыбнулся бы, что ли... - А здоровские все же кексы, - добавила Кей, стараясь не менять тона. - Мягонькие такие. Мне кажется, или там кокосовая стружка есть?.. Правый краешек риновых губ пополз вверх. Выражение глаз не поменялось. Потом вверх пополз левый краешек, и через долю секунды нижние веки прикрыли нижнюю часть радужки, и лицо перестало выглядеть сумасшедшим, но застыло, словно глиняная маска. - Добавить чаю? - спросил он, продолжая жутковато улыбаться. - Да я еще прошлый не допила, - ответила Кей, чуя нутром, что что-то очень, очень, очень не так. Какой-то он неестественный... пугающе неестественный. Впрочем, может, она себя накручивает? Может, его просто... страшно подумать, от стеснения переклинило? Что-что там про него говорили в той деревушке... Белый принц-девственник? Да ну. Какой он после Версуса девственник. Да и вообще, после жизни, которую вел. Нет, тут без вариантов. Но стоит проверить. Разное ведь бывает. Вдруг у него после Версуса как раз фобия какая-нибудь развилась? Кей склонила голову набок, беззастенчиво смерила Рина взглядом от коленок до макушки и проговорила: - Слушай... а покажи мне свою комнату? Улыбка слиняла с его лица начисто, правый глаз дернулся, затем взгляд снова остекленел. - Там неубрано, - произнес Рин через какое-то время. - Прости, я не успел. - Ой да ладно, что я, бардака твоего не видела? Главное, чтоб носков вчерашних не валялось, остальное переживу. Рин оставался бесстрастным, разве что стал выглядеть каким-то слегка потерянным. В этот раз он тоже не отвечал довольно долго. - Ну так что? - переспросила Кей. - Да что там делать. - Ну... я прям даже не знаю. Ты вроде обещал мне как-то дать померить свои кожаные штаны. - Правда? Вообще-то он ничего ей не обещал. - Ну да, - кивнула Кей. - Я сомневаюсь, что они будут тебе в пору, - произнес Рин спокойно. - Я хочу посмотреть, какой у тебя вид из окна. Горы видать? - Сейчас уже темно, ты ничего не рассмотришь. - А дай на гитаре поиграть. - Струна порвалась. - Рин. Просто покажи мне свою долбанную комнату, - настойчиво повторила Кей. - А то что? - Я решу, что ты прячешь там голых женщин. Он какое-то время молчал. Потом поднялся: - Ладно. Если ты действительно этого хочешь... - Очень хочу, - она покивала. - Тогда следуй за мной. Он на какую-то долю секунды замер, обернувшись к комнатам. А потом направился к средней. Надавил на ручку, открывая дверь вовнутрь... Кей тоже подошла чуть ближе, заглянув в комнату из-за риновой спины. В полутьме виднелась кровать, тумбочка, прислоненная к подоконнику гитара в чехле. Так. Но почему же он сначала сказал, что его комната - крайняя? Если вот же, его гитара стоит? Ошибся? И где тут "не прибрано"? В комнате слишком мало вещей, чтобы могло образоваться хоть какое-то подобие беспорядка. "Что за хрень тут происходит?" - подумала Кей. В ее голове быстрее местных ветров стали проноситься мысли и предположения. Что это? Заклятие чтецов? Или личное что-то? Эти странные жесты... Потерянность на концерте... Сдержанность... Рин не был похож на самого себя уже какое-то время. А может, он играет? Но во что? И зачем? Если он под чарами, а это могут быть только чары чтецов, то ей нужно действовать так, чтобы управляющие им не прознали, что она догадывается. Если они уже не в курсе. Все же, с комнатой она слегка перегнула, вынудив его показать то, что он явно не собирался. А если нет? Если это - настоящий Рин? Просто... сумасшедший? Он же там что-то говорил про сумасшествие, которое угрожает настичь его... Неужели? Но что тогда? Тогда нет никакой разницы, какое впечатление она произведет на него. А если снова нет? Если он полностью вменяемый и ведет себя так странно - нарочно? Но какой в этом смысл? А вдруг он просто ошибся, но сам не понял? Это как раз-таки можно списать на волнение. Но жесты, мимика - они слишком чужие, слишком... не его. Ладно. В любом случае, тут, наверное, прокатит изначальный план. Да, точно. Она должна действовать так, будто бы не заметила ничего странного. - А неплохо, - сказала Кей по возможности самым бодрым голосом, какой смогла выдать, приблизившись к Рину на пару шагов. - Просторно, место есть... Кровать какая большая, основа деревянная - крепкая, наверное? Это ж что на ней сделать-то можно! Хоть прыгай. - Мне кажется, она не такая уж большая, - произнес Рин, оборачиваясь. - Это как посмотреть, - Кей закусила губу, улыбаясь и глядя, как советовала когда-то Аяла, немного исподлобья. Провела пальцами по его щеке, оттянула слегка ворот футболки. - Ладно, слушай, хватит. Это все мило, конечно, и чай отличный, но я уже не могу терпеть. Рин словно окаменел. Никаких действий. Никаких эмоций. Пустое лицо с замершими глазами. Кей сбросила с себя так и не снятый при входе плащ. Тут же решительно стянула через голову просторную черную футболку, оставшись в спортивном лифчике. Внутренне дрожа, она сумела скрыть видимую дрожь, и оттого двигаться уверенно и спокойно. Она сделала шаг вперед, припирая Рейнхарда к дверному косяку, прижалась к нему грудью и животом. Заглянула в глаза: - Я хочу быть с тобой сегодня. Все-таки, вытворять такое, когда кажется, что другу грозит беда и в деле замешана магия... как-то проще. Рин пребывал в оцепенении. Он, похоже, даже не моргал. - Разве ты этого не хотел? - Кей впилась пальцами в его волосы, притягивая его голову к себе так, чтобы его лоб коснулся ее. - Иди ко мне. И если Рейнхард был под заклятьем чтецов, то почувствовать его наличие или снять его у Кей не вышло. Заклятья не было. Не было даже легкого остаточного следа магии. Но если... если он не под чарами чтецов, то что с ним? Может, это такой кривой способ сказать "я тебя не хочу" и не обидеть? В следующий миг Рин стал как-то мягче, и тут же довольно резко ухватил Кей за запястья, отводя от себя ее руки. - Нет, - сказал он. - Какой-то ты непоследовательный, приятель. Руки мои отпусти. Он отпустил. Потирая левое запястье, сдавленное сильнее правого, Кей отошла на шаг назад. Рин не сводил с нее взгляда - странного, холодного. Но, пожалуй, не злого, нет. - Сейчас ты оденешься и уйдешь, - тихо проговорил он. - Я видел тебя среди прочих - ты нарочно преследуешь меня? Тебе стоит прекратить. Сейчас ты мне ни к чему. Тут уже Кей несколько опешила. Какое-то время она не находила, что сказать. Жгучая смесь обиды и злости попыталась захлестнуть ее с головой, и захотелось Рейнхарду врезать, наорать на него, или наоборот, сначала наорать, а потом сделать больно как-нибудь еще. Но она сжала кулаки, подобрала футболку и плащ и, развернувшись, направилась к выходу, с трудом заставляя ноги передвигаться, как им положено. Так и не одевшись, прошла, как в тумане, ресторанный зал, вырвалась на улицу, остановилась перед потоком машин, зачем-то сливающимся в сплошную размытую полосу света... Никакие объяснения вроде "он просто сошел с ума" не могли достучаться до чувств. Волну эмоций было не остановить. Значит, вот как, да? "Преследуешь". "Специально". "Ни к чему". Что ж, впрочем, справедливо. Это же она сама хотела с самого начала прийти сюда, и... говорят, таких, как он, после такого отпускает. Получив желаемое, он должен был отстать от нее. А иначе зачем, к чему это все? Эти дурацкие чулки... Теперь она чувствовала себя глупо, жалко и как-то грязно. Или ему даже не нужно было ничего свыше устного согласия? Все, крепость покорена, можно превращаться обратно в подонка? Так даже вдвойне обидней. Кей перешла дорогу и побрела по влажной траве в ночь, прочь от света фонарей, от шума машин, дрожа от холода, но все равно не накидывая плаща. Если идти вперед, будет водохранилище. Я видел такое в кино. Когда рука человека "бунтует" против него и начинает бить его по лицу, цепляться за двери, стены и не давать идти туда, куда хочет хозяин этой руки. В нашем случае все те несколько минут видимой физической борьбы я был хозяином, а оно - рукой. Кей убежала несколько секунд назад, и я понимал ее реакцию, как никто. Мне так казалось, по крайней мере. Она, несомненно, что-то почуяла, что-то увидела. Но оделась так, как оделась, она еще до. И, готов поспорить на подштанники злого двойника Потерянного, если бы не некоторые обстоятельства, сегодняшняя ночь могла стать крайне интересной. В хорошем смысле. Не так, как стала. Через долгих четыре минуты, если верить настенным часам, последние силы покинули моего внутреннего оппонента, мы перестали разрывать мое несчастное тело надвое и я, бросив в сумку рабочий комбинезон и фонарик, выбежал из бывшей гостиницы в ночь следом за Кей. Впрочем, я ни на что особо уже не надеялся, хотя разум подсказывал мне, что шансы успеть - есть. Если она вызвала такси, оно бы не подъехало за четыре минуты. А значит, она где-то тут. Только бы не пошла по трассе! В таком состоянии ей только по трассе ходить! Я приблизился к краю дорожного полотна, всматриваясь в ночь по обе стороны. Ни справа, ни слева никого не было. Неужели ушла? Трасса, подсвеченная фонарями, просматривалась довольно далеко, но и четыре минуты - тоже немало... Может, она поймала попутку? Я перешел через дорогу, продолжая вглядываться в ночь, на всякий случай решив проверить берег водохранилища. Не к времени вспомнилось, как когда-то давно, еще не здесь, я искал в темноте сбежавшую кошку. Лазал по подвалам, заглядывал под каждую машину, ворошил каждый куст. Кошка была чужая, хозяйская, нам с "братьями" Сесиль запрещала держать своих, но я все равно привязался к животному. Кошке было пятнадцать лет. Она ушла умирать, как объяснил мне потом кто-то. Тогда я так и не нашел ее. Но теперь я вроде бы что-то заметил невдалеке, как будто бы людской силуэт. Ладно. Сейчас будет очень глупо звонить, Кей скорее всего сбросит, но... Я попытаюсь. Дождавшись, когда машин на трассе не станет, чтобы их шум не помешал затее, я нажал на кнопку. Стандартная прилипчивая мелодия послышалась с той стороны, куда я смотрел, и тут же оборвалась. Молясь, чтобы это не был выброшенный в сердцах телефон, я побрел на звук, одновременно включая фонарик. Вскоре рассеянный луч выхватил из темноты сгорбленную спину в синей джинсе и разметавшиеся по ней темные волосы. Далеко Кей не ушла. Впрочем, она бы и не смогла, если только не решила бы идти вдоль берега. Именно здесь вода подходила довольно близко к дороге, оставив между собой и трассой промежуток в каких-то пятьдесят-семьдесят метров сухой земли, заросшей не слишком густой травой. Местные приволокли к самому берегу несколько крупных коряг, чтобы можно было сидеть на нних и наслаждаться закатами, и один пенек, заменявший всем желающим стол. Что будет этично в такой ситуации? Ну, точно не стоять и светить человеку в спину. Имею ли я право вообще сейчас подходить к ней? Но я должен хотя бы попробовать все объяснить. Пока у меня есть время. Думая так, я подошел ближе, и снова замер. У берега было на удивление тихо. Ни ветра, ни пения насекомых, ничего. Даже машины на трассе почти исчезли. - Фонарь свой выключи, - сказала Кей севшим голосом, не оборачиваясь. - Чего приперся? Я вдохнул побольше воздуха и выпалил скороговоркой: - Послушай. Оно просыпается от адреналина, хотя я не уверен. Оно не имеет доступа к памяти. Оно способно ограничивать мое владение телом. Оно еще слабо, но постепенно становится сильней. И оно не хочет, чтобы о нем знали, очень не хочет. И прости меня за него. Я не мог... - Ты что такое несешь? - зло спросила Кей, оборачиваясь. Какое-то время она смотрела на меня. Затем ее лицо, вымазанное в грязи, слегка изменилось. - Боженьки, да ты ж не врешь. - Не вру, - без запинки ответил я. А потом не нашел ничего лучше, чем спросить: - Эм-м... а что у тебя с?.. Ты упала, что ли?.. - Навернулась об корягу, - она попыталась вытереть щеку рукавом плаща. - Так, подожди... и я должна тебе поверить. Что это был не ты. Ага. А хотя, стоп... Малый Версус. Пустой. Вода. Лихорадка. Ладно, уломал. Но слышишь... - она протянула мне руку, чтобы я помог ей подняться, и когда встала ровно, заглянула в глаза: - Я тебя ненавижу. - Сильное чувство, - понимающе кивнул я, - достойное уважения. Оно даже льстит мне в какой-то мере. - Сильно не обольщайся. И по-моему, ты гонишь пургу. Ты понимаешь вообще, что у тебя опять какая-то лажа? В тебе опять какие-то рыбы-прилипалы! И что на этот раз? Почему ты молчал? - Я сам-то узнал не то чтоб давно. Мне нужно было время, чтобы хоть как-то понять, что это такое. - И ты понял? - Нет. - Великолепно! - Кей, послушай... я хотел сказать тебе. Потому что я доверяю тебе. Я за этим тебя позвал. И я ждал, что оно отнимет у меня тело, чтобы доказать, что я не сумасшедший и не выдумщик... Но я не знал, как именно оно себя поведет. - А если б... оно... как ты говоришь... решило меня убить? - Если оно не врет, то это не в его правилах. К тому же, я видел, как ты задаешь жару мужикам крупнее меня. К тому же, кто бы еще справился?.. У меня было не так-то много вариантов. - Как-то это очень хреново звучит, - она нахмурилась. - Прости. - Ладно. Так что там дальше? Я выложил последнюю причину: - К тому же ты - поглощающий. Может, его магия не действует на тебя... - У него еще и магия есть?! - Если я правильно понял, оно кое на что способно. - Так, ладно. Хрен с тобою, "жемчужинка", - Кей скрестила руки на груди. - Расскажи мне всё. - Так-с... смотри, - я почесал затылок, оглядываясь. - Можем вернуться в дом и посидеть там, а можем пройтись пешком до моей работы, и я расскажу... - Что?.. До какой работы? Ну да, я ж ей ничего еще не рассказал толком. - Да тут есть одно дельце, относительно близко, в грузовом дворе при станции. - Рейнхард мать твою Майерс, во что ты опять влип? Ты в проституты подался или в ночные сторожи? - Я... - Ладно, в любом случае, в дом мне сейчас возвращаться не хочется совершенно. Так что рассказывай. Но твоей истории лучше бы быть максимально верибельной, - она погрозила пальцем. - Это уж как получится. Мы вышли обратно к трассе и двинулись по обочине. Я рассказывал, Кей слушала и по большей части молчала. Я описал ей сначала первую "встречу" с неведомым, ту, что предшествовала появлению Мартина Майна, и сон, что последовал за нею в ту же ночь, когда я впервые заснул на новом месте в комнате на углу. В этом сне не было долгих бессмысленных сцен, как в прошлом, про реку: только кромешная тьма, сменившаяся ярким белым светом, и в нем - нечто, похожее одновременно на человека и белый цветок с множеством слоев-лепестков. Это был такого рода сон, где я не мог осознавать себя полностью, не мог действовать так, как в Мороке. Теперь, побывав в Мороке наяву, я ясно видел отличие. Явившееся мне нечто спросило, что я знаю о богах. Я сказал, что раньше любил легенды и мифы, но всегда, всю свою жизнь был атеистом, и, даже встретившись лицом к лицу с Вьюгой, остался верен своим убеждениям. Даже если "боги" существуют, я буду верить в их фактическое присутствие, но не буду верить в них, как в силы, повелевающие судьбами, или в тех, кому есть дело до людей, тех, кого стоит просить о милости или помиловании, на кого можно положиться, кому можно доверять, к кому следует устремлять свои помыслы в тяжелый момент. Существо, явившееся мне, кажется, этот мой пассаж полностью проигнорировало. Ему не было дела до моих убеждений. "Что бы ты ни думал о других богах, я - иное, - сказало оно. - Та, что чернее ночи -себялюбива, коварна, злопамятна, она любит жизнь и обожает чужую смерть. Она недальновидна, пускай и хитра. Она - темное женское начало, злая королева, черная грань любви." Я вспомнил рассказ Мйара на берегу моря той далекой весной, когда он говорил про некую Варамиру, "судьбоеда", и понял, что существо в моем сне говорит о ней же. "Другой убийца из тех, кто выжил, воплощает порядок и свет, в высшем своем проявлении - диктат, тупик, несвободу и снова - смерть, - продолжило оно. - И третий - убийца убийц, богоборец, шут, умалишенный, идущий по грани, меняющийся, меняющий - с его алчностью и ненасытностью мало что может сравниться, и так же темны последствия дел его. Я же - иное". И я спросил тогда у своего нового "соседа" по черепу, что за "иное", но был насильно вышвырнут из сна. Тогда я снова пошел к зеркалу, и долго смотрелся в него, надеясь на продолжение "банкета". Но отражение оставалось моим и только моим, и я было подумал, что обошлось... Оно вернулось ко мне, когда я выбрался из дому в ночь, спеша на встречу с Аристархом. Мы шли по темному городу и я говорил сам с собой, со своими отражениями в витринах и, наверное, выглядел городским сумасшедшим. Почему-то во сне "оно" предпочитало изъясняться изысканней, чем если беседовало со мной наяву. Оно явно спешило. И в самом деле, тот разговор вышел довольно коротким. Оно сказало мне, что это не навсегда. Что есть возможность освободиться, но для начала я должен найти неких "ищеек" - золотую и серебряную. "Ищейки" - это люди, как я понял. И оно чувствует, что золотая где-то рядом. Я думаю, ее оно искало тогда, на выступлении, и не нашло. - Ах ну вот оно что, - ответила на рассказ Кей, маскируя настоящие эмоции шутливым понятливым тоном. - Ну да, ну да. Так а... что с этими отбираниями тела?.. И все-таки что ты будешь делать на станции? До грузового двора нам оставалось, в принципе, немного. Я вздохнул: - Вагоны разгружать. Тут видишь ли какое дело... мне удалось моего вселенца кое-в-чем убедить. - И в чем же? - Оно же хочет кого-то искать, верно? А, судя по всему, последний раз "воплощалось" оно довольно давно, и в современном мире смыслит мало. Даже когда ты пыталась... эм... в общем, оно какое-то время старалось понять, жена ли ты мне. И когда решило, что не жена, повело себя соответственно. - Так, погоди, погоди, - Кей остановилась. - То есть, ты все видел? Я обернулся к ней: - Ну... да. - А оно? Сейчас оно видит меня? - Точно я не знаю, но, кажется, нет. Из-за того, что ты пробудила его ранее, теперь оно спит... или спало какое-то время. Но, если бы оно бодрствовало, оно б не дало мне говорить с тобой о себе. Но оно обещает, что чем дольше мы пробудем "вместе", тем больше возможностей у него появится. - Вот это репка с арахисом, - Кей поравнялась со мной и пошла вперед, глядя себе под ноги. Мне пришлось догонять. - Так в чем ты его убедил-то? - переспросила Кей, когда я оказался рядом. - Сказал, что для того, чтобы путешествовать, нам надо зарабатывать деньги. Думаю, это позволит мне выиграть время. - То есть, ты... ты собираешься помогать ему? Искать то, что оно там хочет найти? - Судя по всему, рано или поздно у меня не будет выбора. Если... - Если?.. - Если кто-нибудь не придумает что-нибудь еще, - ответил я, не сумев попросить ее напрямик. Но, думаю, она поняла. - Я не могу знать, сколько у меня осталось дней, часов... Вообще я думаю, что только благодаря Лунному и получилось так, что эта тварь не завладела мной сразу и целиком. Если ты помнишь, после него я несколько... изменился. Так что нет худа без добра. Какое-то время мы шагали молча, и я думал о том, как бы еще рассказать ей о силах этого существа. Учитывая, что я сам их до конца еще не понял. - Нам надо придумать какой-то код, - вдруг произнесла Кей. - Конечно, рожу у тебя от этой штуки косит, но голос не меняется, речь у него чуть более сдежанная, но тоже не особо характерная так-то... Говоришь, доступа к памяти у него нет? - Похоже на то. Спрашивай меня время от времени про что-нибудь, чего оно точно не может знать, - предложил я. - Ладно, - и она снова замолчала. Мы остановились возле задних ворот грузового двора, под ярким фонарем прямо возле сторожки. - Пришли, - произнес я. - Вызовешь такси? - Нет, - она покачала головой. - Пока нет. Я, пожалуй, посмотрю, как ты работаешь. Можно ведь? - Старые привычки? - Да как бы... кто добровольно такое зрелище пропустит? - она невесело хохотнула. - Ну и, кроме прочего, надо подумать, что нам теперь с этим всем делать. Я не успел толком умилиться этому, возможно, ничего не значащему "нам", как она задала следующий вопрос: - Кстати, это твое "оно"... имя у него есть? Оно как-то назвалось? - Назвалось, - кивнул я. - И как же? - Оно говорит, что называется Божеством Всего Хорошего. - И бороться оно собралось против всего плохого? - поинтересовалась Кей, когда переварила названное "имя". - Ну, по крайней мере, утверждает оно именно так. Пока Кей стояла, выражая крайнее недоумение, я набрал номер наемщика, чтобы тот нас впустил. Я знаю, что существуют, вообще-то, более выгодные точки приложения силы молодецкой и мозгов, но изначально я планировал пару дней "поубивать" себя на подобной работе, чтобы проверить, будет ли мой "сосед" являться мне во снах, если я хорошенько устану, или нет. Мои предположения насчет адреналина тоже весьма условны, все же нет у меня с собой никакого портативного тестера гормонов, а выборка случаев проявления "божества" скудна. Сдается мне, оно может проявляться и без гормонального "пинка", просто по собственному желанию, однако именно всплеск адреналина будит его, как бы взывает к нему, если оно само не планирует просыпаться. Конечно, мои измышления выглядят слегка наивными на фоне того, что поглощающим, Мартину, а затем и Камориль не удалось раскопать во мне даже следа какой-то магии. Может ли быть, что это все - просто такое вот странное расщепление личности? Но как объяснить влияние этого существа на действительность? Я все еще не говорил Кей про его силы, и, по правде, не знал, как именно сказать и с чего начать. И, конечно, я сам себе до конца не верил, и не отрицал возможности того, что мой разум подвел меня. Но времени разговаривать пока что особо не было, меня ждала работа. Сначала Кей наблюдала издалека за тем, как мы с другими парнями сбиваем защелки и основная масса угля под собственным весом высыпается наземь. Нам попались обыкновенные вагоны с плоским днищем, а не хопперы, так что главная наша работа заключалась в том, чтобы выгребать лопатами то, что осталось лежать посередине платформы аккуратной, но внушительной горкой. Затем Кей подошла ближе. Позже она даже попробовала мне немного помочь, раздобыв где-то бесхозный инструмент, и, в самом деле, довольно-таки помогла, заодно щедро обсыпав проклятиями мой выбор досуга. И мне бы страдать по поводу моих новых бед и вовсю бояться потерять себя, мучиться от неопределенности будущего и тотальной неизвестности, но как-то не получалось. Все-таки тяжелый физический труд забивает мозг, оставляя самые базовые потребности и желания: поскорее закончить, вымыться, выпить воды, передохнуть... Часа через два мы вышли на перекур, хотя курила в основном Кей, молча и как-то обалдело. Она была растрепанная и чумазая, и я, полагаю, не отставал. Мы оба были по уши в угольной пыли, взмокшие несмотря на ночной морозец. Мы сидели довольно близко, я касался ее плечом, меня ждала еще одна нерасчищенная платформа, а после... После - хоть трава не расти. Я повернулся к ней, глядя, как сияют в свете фонарей волосы, контур лица, как вспыхивает сигаретный дым, вырываясь из тени в полосу света. - Что смотришь? - спросила Кей. - О таком нельзя говорить. Тут надо брать и делать. Она повернулась ко мне, чуть склонила набок голову: - Кого ты призвал после Нок-Лойра? - Ледяных барсов. - Принято. Это очень просто - преодолеть сейчас расстояние между нами, но очень сложно - перебороть себя, свое чувство вины, тревогу, страх будущего, воспоминания, предчувствия, ту оправданную робость, что не от незания, но от знания чрезмерного. И кроме прочего, кто б знал, сколько уже чистого времени мне хочется этого. Но я упустил момент. - Знаешь, я ведь тоже хотела тебе кое-что сказать, - произнесла Кей, отворачиваясь и разорвав зрительный контакт. - Завтра я улетаю в Тасарос-Фесс, и дальше по карте... Ян не дает скучать. - Вот как... - я на мгновение потерялся. - Значит, ты улетаешь... Стоп. Куда ты улетаешь? Куда по карте? - Да там в одно место, - она неопределенно повела плечом. - Не знаю, вроде бы это не слишком секретно... Короче, некая станция Остар, там хранят образцы льда за разные годы. И пока я буду там, я намереваюсь перерывать сеть и доступные мне данные по всем этим вопросам. А ты... с тобой будет мой брат. - Брат? - Он не работает на гильдию. Не взяли по здоровью. Он, конечно, хочет. Но пока что безрезультатно. Что касается способностей справляться с магией - тут все в порядке, дело именно в том, что у него слабое сердце, он быстро устает, и мышечный тонус тоже так себе. - Кей, я благодарен за такое участие, конечно, но он хоть на руках у меня не откинется? - Ты не понимаешь, но я объясню, - она говорила спокойно, как человек, уже привыкший растолковывать одно и то же в двадцатый раз. - Представь себе машину, идущую на большой скорости.... или нет, велосипед, катящийся с горки. Или на горку... Короче, дело в мощи и производительности, в спринтерах и марафонцах. Так вот Экс - он супер-марафонец. Он может очень долго идти. Но медленно. Более сильные в классическом понимании вопроса люди давно уже сядут отдохнуть под елку, а он будет медленно, но двигаться. Он слабый, но выносливый. - Все, кажется, я понял. Так и... мы можем доверять ему?.. - Можем, - она потушила сигаретку от бордюр и щелчком отправила в близ стоящую урну. - Вот тебе мое слово. Я снова не думаю что тебе стоит возвращаться к нам в гильдию с такими рассказами... С одной стороны, они в тебе ничего не нашли. С другой стороны, если они почувствуют выходящую за рамки опасность... они вполне могут решить, что нет человека - нет проблемы. - Этого-то я и боюсь, если по правде, - со вздохом признался я. - И одновременно боюсь, что эта тварь во мне - какая-нибудь гадость, стократ худшая, чем в общем-то адекватная, пускай и по-своему, по-мифологичному, Вьюга... И что организации не станут церемониться. - Знаешь, - Кей снова обернулась ко мне. - Это уже становится личным. Нет, серьезно. В такие моменты я начинаю ненавидеть и их всех тоже. Я тебя спасаю-спасаю, а они все время... все время мешают мне доделать это до конца. Я такая вроде как "Не трогайте его! Все, лежит, работает - не трожьте!" А они, как злые дети в песочнице... все время пытаются разрушить мой куличик! Я рассмеялся, впечатленный контрастом ее серьезного негодующего тона и сравнения меня с куличиком, и одновременно растроганный этим. - Тебе смешно. А я все никак не могу порадоваться хорошо закончившейся истории! - Жизнь она вообще такая штука, - все еще немного веселясь, заметил я. - Одни истории перетекают в другие... Вот как этот перекур сейчас плавно преобразуется в последний финальный рывок оздоровительной физкультуры. - Ладно, сколько там еще... - Да ты сиди, сиди, я сам. Надорвешься же. - Ты просто не хочешь делиться заработанными деньгами! - Погоди, а ты на что-то рассчитывала?.. - Ну-у... Хм... Ладно, ты просто оплатишь мне такси до дома, - порешила она. - Ладно, - я улыбнулся, снова взялся за лопату и натянул на лицо тканевую маску-респиратор. Значит, Кей уезжает. Это неожиданно. Не то чтобы это сильно меняло мои планы, но я все же надеялся... Видимо, я слишком привык к ее постоянному присутствию где-то неподалеку. Значит, я должен успеть рассказать ей о силах моего вселенца поскорее. К концу работы тело уже гудело, ноги и руки молили о пощаде, пальцы непрозрачно намекали, что как минимум день после такой экзекуции мне гитару в руки не брать - кранты мелкой моторике, иначе говоря. Наш наниматель, грузный мужчина за пятьдесят, проверил добросовестность исполнения, никак не отреагировал на присутствие неучтенной девушки и, не рассусоливая долго, расплатился наличными. Пока остальные расходились, я выпутался из грязного рабочего комбинезона и упаковал его в сумку. Затем вызывал для Кей такси. - Завершение дня, конечно, неожиданное, - проговорила она, отбрасывая с лица потяжелевшие от пота волосы и вглядываясь в ночь. Мы вышли за ворота грузового двора и ожидали машину там, стоя на обочине старой асфальтовой дороги. По другую ее сторону простиралось бесхозное поле, заросшее жухлой серой травой. Пускай ветра не было, я чувствовал - если такси не будет долго, мы тут окоченеем. И все-таки быстрый его приезд мне выгоден не слишком: я еще не все рассказал. - Возвращаясь к теме, - решившись, все-таки начал я. - Насчет сил этого существа. Кей напряглась, обняла себя за плечи, встала ровнее: - Что оно может? Я оглянулся по сторонам, надеясь, что все-таки никто нас не слушает. Я, конечно, не Абеляр Амберович, и баньки из серебристой сосны, изолирующей магическую прослушку, у меня нет - приходится рисковать. - Насколько я понял, оно... слегка меняет действительность. Кей ничего не ответила, промолчала. Я продолжил: - И еще, возможно, вызывает буран. До конца я не уверен, оперирую отчасти догадками. Смотри: самым первым его проявлением был открытый замок на двери в больнице Кетлесса. Затем оно ненадолго забрало на себя управление и вывихнуло мне палец, когда вы оставили нас с этим вашим веселым парнем с хвостиком. - Тобиаса понизили в... - Да без разницы, хрен бы с ним. Так вот. Потом оно вызвало что-то вроде магической вьюги, а затем, уже тут, перенесло гитару из моей комнаты в комнату Айры, чтобы подтвердить свою ложь. - Рин, - Кей выдохнула. - Я пытаюсь тебе поверить и все равно, пока что это звучит... - Я знаю, - я запустил пальцы в волосы. - Знаю. Как бред сумасшедшего это звучит. Но ведь ваши психиатры определили меня здоровым. - Но ты им ничего не рассказывал, так? - Я никому, кроме тебя, ничего еще не рассказывал. Я не стал говорить, что, пожалуй, больше прочего опасаюсь именно Мартина с его приятелем - потому что поглощающие они хотя бы часть привычного мира, а эти... Эти могут, наверное, стоять невидимыми у меня за спиной. Думаю, они способны на что угодно. Я лишь надеюсь, что у них есть дела поважнее меня. - Слушай, а если, как ты говоришь, оно пробуждается от адреналина... - Кей задумчиво потерла подбородок. - Что, если накачать тебя транквилизаторами? Я снова слегка потерялся от такой неожиданной идеи. - Ну, если все будет совсем плохо... у тебя есть мое разрешение. Но, если меня накачать, вряд ли я буду особо полезен. - Да, наркотики это еще один путь потерять себя, - пробормотала Кей. - Да что ж такое-то. Там наши с их надмозговыми методами, тут - какое-то мутное "божество" с какими-то мутными целями, еще и этот лже-Потерянный... И, в отличие от "божества", гильдия и Мартин - настоящие без вариантов. - Когда ты сомневаешься в нем, мне хочется начать доказывать, что оно есть, и я уже не кажусь сам себе таким уж поехавшим, - признался я со смешком. - Значит план такой, - Кей ткнула мне пальцем в грудь. - Ты говоришь со своим внутренним "божеством" - кстати давай дадим ему имя какое-то покороче? - и узнаешь у него все, что можешь. Что за гончие. Чего ему надо. Что оно такое. Почему оно не хочет, чтобы о нем знали. Я еще раз пытаюсь нарыть информации по тому культу из Малого Версуса: что там за жрицы, кому поклоняются, что там за боги. Экс сопровождает тебя и работает поглощающим магом, как ему и положено. Держим связь. Ее план был рационален и возражений у меня не вызвал. - Почему оно не хочет, чтобы знали - тут понятно, - произнес я. - Оберегает тушку, то есть меня, и заодно себя. Наши цели, полагаю, отчасти совпадают: оно тоже не в восторге от соседства и хочет себе... отдельное, нормальное тело. - Что за тело? - насторожилась Кей. - А вот это вопрос, - ответил я. - Чтоб я так знал. Надеюсь, не чье-нибудь еще. В этот момент мне пришел звонок на телефон, мол, машина вас ожидает. Но машины не было. Я еще какое-то время разбирался с оператором, пытаясь выяснить, что произошло. Оказалось, таксист почему-то подъехал к парадному, обычно закрытому входу, потому что, видите ли, на дороге шлагбаум, в итоге мы с Кей еще минуты три обходили забор уже закрытого грузового двора. А когда, наконец, увидели нужный номер ожидающего нас автомобиля, Кей взяла меня за руку и сказала: - Поехали со мной. Я смотрел ей в глаза, понимая, что запомню это прикосновение, этот момент надолго, скорее всего, навсегда, и ненарочно медлил. Потом подался, позволил подтянуть себя к открытой двери и сел рядом с Кей на заднее сиденье. Мы ехали молча. Мимо пролетали огни ночного города, в салоне было тепло и пахло то ли карамелью, то ли жженым сахаром. И я почему-то забыл думать о всем том бардаке, что происходит в моей жизни. Я ощущал каким-то образом, что являюсь сейчас частью чужой жизни, частью чужого пути. Это чувство гулко и жарко отдавалось в груди, будто бы заполняло меня всего, от кончиков пальцев и до самой макушки, будто бы освещая мое существование каким-то особенным смыслом. Казалось бы, сколько было других, более грандиозных вещей в моей жизни? К скольким судьбам я так или иначе прикоснулся? Кому-то кого-то посоветовал, кого-то свел, кого-то рассорил, кого-то разочаровал, кого-то вдохновил, кого-то чуть не убил - но почему именно то, что я еду с Кей в одной машине, рядом, кажется таким важным, таким, словно этот момент определяет будущего меня и всю мою жизнь? Мы выгрузились в одном из непримечательных спальных районов, поднялись без лифта на третий этаж, тихо, словно не хотим будить соседей, пробрались в темную квартиру. Я аккуратно разулся у двери, прошел на маленькую кухоньку, включил наполовину полный чайник. - А брат где? - спросил я у Кей полушепотом. - Ночная смена, - в тон мне ответила она. Кивнула за спину: - Я в душ. Я пошарил в старых, скрипучих деревянных шкафчиках, нашел чашку, кофе, сахар. Залил это все вскипевшей водой, поставил чашку на журнальный столик в зале, сел на диван... Кей выбралась из душа, твердо решив, что раз уж она собралась в эту ночь испытать, наконец, все прелести аттракциона под названием "Рейнхард Даблкнот", то надо идти до конца. Завернувшись в широкое полотенце, она решительно вышла в зал. Рин спал сладким сном, откинувшись на мягчайшем вельветовом диване, так и не прикоснувшись к кофе. Кей вздохнула, накрыла его колючим шерстяным пледом и, негромко бормоча ругательства, ушла в свою комнату.