Undivided

Тринадцать лет назад. Это был самый тяжкий год в их жизни. Туман. Все вокруг — туман. Все происходящее не интересовало их. Их мысли были далеки от этого места. Они сейчас рядом с единственной радостью их жизни, в небольшой уютной квартире, где они ее покинули, но никак в этом хоть и роскошном, но таком неродном доме. А для чего им вся роскошь, если нет в этом доме радости и счастья? Нет семейного уюта. Интересно, как там она? Маленькое четырехлетнее солнышко. Подросла, наверно. И забыла, поди, про родителей. От одной мысли об этом у нее наворачивались слезы. Как и сейчас. И остановить их очень сложно. И часто эти слезы перерастали в истерики. В очень долгие истерики. Муж всегда рядом, но и сам не лучше, хоть и храбрится. У самого черные круги под глазами, впалые щеки, а в глазах боль. Сейчас они стоят в объятиях друг друга. Она рыдая взахлеб, а он просто поглаживая ее по спине. А что он может сделать, если сам готов разрыдаться? Если сам чувствует то же самое? — Не бойся, родная. С ней все будет в порядке. Она поднимает заплаканные глаза на него. — Я очень по ней скучаю. Вдруг с ней что-нибудь случится. Вдруг она потеряется? А вдруг поранится? Вдруг... Вопрос не закончен, но он понял, что имелось в виду. — Нет! Она наша дочь. Она сильная и со всем справится. — Я просто очень по ней скучаю. У нас не было выбора, но почему именно мы?! Почему не кто-то другой?! Почему она должна терпеть это?! Вопросы были, но не ответы. Итак проходил каждый божий день. Ее слезы, его объятия. И каждый день они засыпали, держа в руках небольшой рисунок их семьи.

***

Наше время Вечер. Обычное слово, но для меня оно означало свободу. Означало то, что я могла начать жить по-другому. Означало хорошую жизнь. Блин, почему время идет так медленно?! Что за закон подлости? Вот когда ждешь, так оно тянется медленно, противно так. Но вот когда тебе на него как до лампочки, так летит со скоростью света, блин! Я, никого не трогая, сидела в комнате, и тут на тебе, подарочек пришел. Ну, точнее ввалился. Джон, от которого пахло виски, стоял, прислонившись к дверному косяку, и как-то похотливо лыбясь. Именно лыбясь, потому что назвать это улыбкой язык не повернется. — А кого я тут нашел? — заплетающимся языком проговорил он. Ну, или, по крайней мере, попытался. — Джон, тебе надо проспаться, — отвечаю я, одновременно вставая, чтобы помочь ему. Хоть мне не очень приятно его общество, но помочь, я думаю, здесь нелишнее. — Неа, мне нужно кое-что другое. Не обращая внимания на его реплику, я подхватываю его под руку, пытаюсь донести до кровати. И очень зря. Лишь только мы к ней приблизились, он просто берет и опрокидывает меня на кровать, неуклюже ложась сверху. Блин, почему он такой тяжелый?! Зараза! Мои попытки вырваться лишь раззадоривают его. — Это бесполезно. Ты моя. И прежде чем я отвечаю на его заявление, он с силой целует меня. Сколько бы я не вырывалась, не била его, но все тщетно. Мне оставалось лишь поддаться. И даже какая-то часть меня не хотела сопротивляться. И я ответила ему. Первый раз в своей жизни я не сопротивлялась. Его язык путешествовал у меня во рту, изредка проводя им по деснам. Я, хоть и неумело, старалась ответить с ответной страстью. Вкус виски на его губах не отвращал, а наоборот придавал некую пикантность поцелую. Моя футболка летит куда-то в неизвестном направлении, повторяя путь его рубашки. Туда же летят мои трусики. Теперь я полностью обнажена перед ним. Я полностью беззащитна. Его поцелуи переходят на шею, где он оставляет небольшой укус, тут же его зализывая. Я тихо вздыхаю, закусывая губу. Дальше он переходит к груди. Он проводит языком по впадине между грудью, и это самая эротичная картина, которую я видела. Дальше он облизывает сосок на левой груди, теребя правую рукой. И невольный стон вырывается у меня. — Да тебе это нравится, маленькая извращенка. — Он хитро улыбается, смотря на меня почерневшим морем своих глаз. "Демон-искуситель" — думаю я. Оставив грудь в покое, он поцелуями переходит сначала на живот, чуть прикусывая его, а потом и... туда. И наверно, я громко застонала в тот момент, но мне было не до этого. Его язык находил какие-то неизвестные ранее точки, заставляя меня стонать в голос. Я не знаю, сколько длилась эта пытка, но в один момент все звуки, все цвета просто перестали для меня существовать. Перед глазами мелькали черные точки. Я выгнулась, громко простонав его имя. И словно через пелену я видела, как он расстегивает свои джинсы и снимая их вместе с боксерами. Меня резко переворачивают на живот, заставляя приподнять бедра. — М-м, — громко простонала я, чувствуя его толчки внутри себя. Легкая боль там не сравнится с тем наслаждением, что я испытывала. Он двигался быстро, с силой толкаясь в меня, заставляя кричать. И внизу живота словно скручивался тугой ком, желая освобождения. — Скажи мне, что ты моя!- он замедляет темп, на что тело протестует, требуя свое. Не знаю, что мною двигало тогда, но я сказала: — Да, я твоя. Сильный толчок, и я выкрикивая его имя, но не кончая. — Повтори. — Я твоя! И снова сильный удар, и я захожусь в крике, получив наконец долгожданную разрядку. Я даже не слышала рычания Джона, когда тот освобождался. И теперь я сама признала, что я его личная игрушка.

***

Я просто лежала на кровати, тупо смотря в потолок. Джона после этого я еле убаюкала, и ушла в другую комнату. Просто мне надо было подумать обо всем этом. Нет, я не жалела себя, не ненавидела Джона, ведь я хотела того сама. И честно, мне понравилось. К своему стыду, мне понравилось. Да, видимо крышу-то мне снесло. И за своими размышлениями я и не заметила, что уже наступил вечер. Миссис Хилл! Надев первое, что попалось под руку, чем оказался халат, я спускалась на кухню. Миссис Хилл что-то готовила. И видимо она не видела меня. — Ой, ты меня напугала! Присаживайся. Мы сели за стол, и я попутно рассматривала ее. Она очень красивая женщина. Густые роскошные волосы, собранные в пучок, большие голубые, словно васильки глаза, чуть пухлые губы. Она словно сошедшая с обложки журнала модель. — Вы хотели мне помочь? — задаю вопрос, переставая тупо пялиться на нее. Сейчас мне нужно узнать, чем она может мне помочь. — Да,я знаю, как тебе выбраться отсюда. Но что произошло, что оказалась тут, милая? В ее голосе звучит забота и обеспокоенность. Почему она беспокоится за меня? Но что-то такое, далеко забытое заставляет доверять этой женщине. И я рассказываю все, что со мной произошло. На последнем слове она словно холодеет. Ее глаза широко открыты, рот приоткрыт. Да, не каждый день такое случается с людьми. — Ох, милая, сколько ж тебе пришлось пережить. Она берет меня за руки, стирая слезы с глаз. И от нее веет не просто заботой, а каким-то чувством, непонятным мне. — Ох, извини меня, старую плаксу. Вот что ты должна сделать. И она рассказывает мне свой план. И я обещаю справиться, не смотря насколько это будет тяжело.