Undivided

Asking Alexandria - To the stage Я лежу на кровати, размышляя над тем, что мне предстоит сделать. За окном давно за полночь, но сон не идет. Я думаю, что я сделаю, когда выберусь отсюда. Наверное, глупо мечтать, ведь вдруг не получится. Но ведь никто не запретит мне этого. Я мечтаю попробовать горячую булочку с корицей и шоколадом. Еще в детском доме я видела рекламу, но не было шанса. Я хочу лечь на земле и смотреть на звезды. Просто лечь и смотреть, гадая "А что там, дальше?" Я хочу нарисовать рассвет. Мечтаю о хороших ярких красках, чтобы все, что я нарисовала, было ярким, запоминающимся. Мечтаю вдохнуть запах опавших листьев. Узнать настоящую любовь. Наверно, эти мечты стоят того, чтобы бороться. И за всеми размышлениями я не замечаю, как проваливаюсь в сон.

***

Знаете это чувство потерянности? Вокруг меня лишь темнота, которая окутывает меня с каждой стороны. И словно путы удерживают меня, не позволяя двигаться. И как раскат грома проносится злой смех. Очень знакомый смех. Он звучит все ближе и ближе ко мне. Из тьмы выходит Джон. Он одет во все черное, под стать окружению. Если бы не его злая белозубая улыбка, он слился бы с тьмой. Даже кожа его стала темнее. Он словно сама ночь. — Жалкое дитя. Бедная, несчастная сиротка. Тяжело тебе жилось? — он издевается надо мной, изображая жалость. Я чувствую, как по щекам текут слезы. И он ведет языком по моей щеке. Очень противно, я пытаюсь отодвинуться, а толку-то. — Какая ты жалкая! — говорит он, улыбаясь. Нет, это не Джон. У настоящего черты лица мягче, а глаза не такие темные. Его образ становится расплывчатым. Я уношусь все дальше, будто падая куда-то. Последнее, что я вижу это женский образ. И я просыпаюсь. Я сажусь на кровати, пытаясь отдышаться. Лицо мокрое от слез. Ох, опять кошмары. Похоже эти события плохо отражаются на мне. Я даже не замечаю, что слезы до сих пор текут. Так, нужно перестать плакать. Я тихо прохожу в ванную. О мой Бог. Лучше бы я не смотрела в зеркало. Бе. Встаю под душ, пытаясь стереть с себя весь этот кошмар. Горячая вода приятно обволакивает кожу, смывая с меня всю грязь. На глаза наворачиваются слезы, но я быстро их смаргиваю. Я должна быть сильной. — Знаешь, отсюда чудесный вид, — врывается в мои мысли чуть насмешливый голос. Медленно поворачиваю голову. В дверях, облокотившись на косяк, стоял Джон в одних штанах. Я краснею, глядя на него. Он слишком красивый. Он в отличной форме. Широкие плечи, крепкие руки, рельефный торс. И глаза цвета океана, в которых сейчас словно начался шторм. И с каждой секундой он все сильнее. Дальше все было словно в замедленной съемке. Он движется на меня, а я пячусь к стене в надежде спрятаться. Дальше он хватает меня за руки и заводит их над головой. Он приближает свой рот к моему уху. От его дыхания у шеи по моему телу проходит дрожь. — Бесполезно бежать. Противостояние бесполезно. Его рот впивается в мой. Я боязливо пискнула, но все-таки закрыла глаза и впустила его. Я отдаюсь поцелую. Он освобождает мои руки, хватая меня под бедра. Я обхватываю ногами его за талию, а он несет меня под теплые струи душа. Его штаны и боксеры летят прочь. Полупоцелуями, полуукусами он переходит к шее, к груди. Я лишь часто и громко дышу. Это слишком хорошо. Я чувствую его плоть. Там. Совсем близко. Но я хочу его внутри себя. Он, будто услышав мои мысли, резко входит. Мои крики тонут в поцелуе. Я за гранью разума. Меня нет. Лишь напряженный комок нервов, требуемый разрядки. Джон то замедляет, то убыстряет ритм, заставляя меня громко стонать. — Открой глаза, — просит он. — Открой глаза, — приказывает. Я встречаюсь с бушующим ураганом его глаз. В них, словно океане, плещутся всевозможные эмоции: похоть, желание, некая злость, и еще что-то, что я не могу понять. Я уже близко. Близко к раю. Глупо, но это на самом деле так. И последней каплей становится укус за левый сосок. Я кричу, сжимая его внутри себя, не в силах оставаться тихой. Где-то за гранью я слышу глухое рычание Джона, и он освобождается в меня. Мы стоим лбом друг к другу, восстанавливая дыхание. Это неправильно. То, что сейчас произошло, но мне плевать. Впервые в жизни мне плевать. Что-то заставляет меня провести пальцами по его скулам. Я чувствую легкую небритость. Мне нравится. — С огнем играешь, — говорит он, отнимая мою руку от своего лица. Он выходит из меня. Я чувствую пустоту. В душе. Он заворачивает меня в полотенце и несет к себе в комнату. Он укладывает меня на кровать и уходит. А на душе паршиво. Нет, я не корю себя. Все было прекрасно. Но что для него это все значит? Что будет дальше? Я лишь очередная игрушка в его коллекции. У него таких было и будет тысячи. Я должна его ненавидеть. Я хотела бы его ненавидеть. Было бы легче. Но то, что я чувствую далеко от ненависти. Это неправильно, безрассудно что-то чувствовать к человеку, который держит тебя силой. Но я чувствую. Я выбираю единственный способ выразить свои чувства — рисунок. Нахожу альбом и карандаш. А дальше я изображаю то, что я никогда не смогу сказать словами...