Тебе выбирать

Мы поднялись на холм, откуда видно весь Гладисон. Я бросаю последний взгляд на город, в котором была счастлива, в котором чувствовала себя, как дома. В котором было всё. От любимого человека до лучшей подруги. При мысли об Адаме сердце сжимается, а живот сводит. Я его любила, действительно любила, да и сейчас люблю. Теперь я поняла, что означал мой сон. Меня должны были убить эти кошки, но волки пришли мне на помощь. И враг бежал. Ко мне подходит Нора. «Пойдем, ничего уже вернуть», — говорит она. Она права, ничего не вернуть. Счастье в моей жизни не длится долго. «Нора, мне так плохо, я не могу это терпеть, как будто что-то рвет меня изнутри», — я скулю. «Это всё из-за превращения, через несколько дней станет легче, я обещаю», — заверяет меня Нора. «Тея?» — к нам подходит Владимир. Я оборачиваюсь на звук его шагов. Непривычно так хорошо слышать, слышать каждый шорох. Какие же люди на самом деле все-таки жалкие существа. Теперь я в этом ещё больше убедилась на своём примере. «Да, идем»

***

— Тея, ты не можешь здесь всю жизнь просидеть, — слышу голос Владимира из-за двери, — хотя бы поешь, прошу тебя. Я лежу под кроватью, шторы плотно закрывают окно, не пропуская свет, которого в этом месте и так мало. Почему под кроватью? Здесь самое тёмное и спокойное место, по моему мнению. Слезы катятся по лицу. Я не могу так. Больше не могу. Меня разрывает на части. Когда? Когда чувства успели так завладеть мной? Я никогда не была зависима от чувств, всегда мной управлял в первую очередь разум. И я всегда принимала решения в первую очередь головой. Я все ещё люблю его, как бы я себя не уговаривала, какие аргументы не приводила, я не могу забыть его и разлюбить. Неужели, я стала одной из тех, что прощает всё, лишь бы любимый не покидал их? Чувствую себя героиней дешевого романа. Я такая жалкая. Из-за чего ненавижу себя. Мне хочется причинить себе боль за такую слабость. Какая же я дура, что не могу забыть его! Никогда не верила в любовь, никогда не верила, что смогу ТАК полюбить кого-то. Думала, что всё это бредни. Что в любом случае можно легко забыть человека. Но всё оказалось не так. Какое же это ужасное чувство — любовь. Оно цепями сковывает тебя с человеком, и чтобы он ни сделал, как бы он себя не повёл, очень сложно разлюбить его. Теперь я это понимаю и понимаю тех людей, которые ночами плачут по любимым, с которыми разошлись, понимают, что не могут быть вместе, но не могут разлюбить. Но почему он предал меня? Все его обещания ничего не стоили, а я поверила. Я хотела верить, потому что люблю его. Я и сейчас готова верить ему. Если он придёт, попросит прощения, скажет любое выдуманное оправдание, я поверю ему, потому что всё мое нутро хочет ему верить. Поверю и снова кинусь ему в объятья, чтобы провести с ним ночь, даже если буду знать, что на утро он выкинет меня, как ненужную вещь. Меня бросает в жар только от одной мысли, что я могу прикоснуться к нему. За это я себя ненавижу! Я не могу выйти из комнаты, сбежать из дома, чтобы сделать с собой что-нибудь. Владимир мне этого не позволит. Я ничего не могу сделать, могу только голодать. Может, если я буду голодать, разум проснётся, забьет тревогу, оттеснит чувства, уберёт боль и тогда я смогу возненавидеть его? Если… если… Не знаю, сколько дней/часов я здесь лежу, лежу на холодном полу под кроватью, в темноте и пытаюсь не думать о нём. Но мозг как будто издевается надо мной. Даже здесь, лёжа в темноте, под кроватью, я всё равно вижу его. Везде: во сне, в очертаниях. Повсюду. Мне кажется, что я схожу с ума. Снова стук в дверь, который заставляет меня вздрогнуть. — Тея, это я, Марк, — по коже пробегает холодок, сердце забилось сильнее. Мне показалось, что это он, их голоса так похожи, — ты можешь мне не открывать, но хотя бы поешь. Слышишь меня? — я ничего не отвечаю и продолжаю всё так же лежать. — Тея, я слышу твое учащённое дыхание и сердцебиение, — слышу, как он прислоняется лбом к двери, — ответь мне, пожалуйста. Но я молчу, не могу сказать ни слова, как будто за это время я разучилась говорить. — Тея! — он ударяет кулаком в дверь, от чего я вздрагиваю и ударяюсь головой об кровать. — Думаешь, тебе одной плохо?! — кричит парень, — А я? А как же я? — тихо произносит Марк. — Ты знаешь, как было плохо мне, когда вы все ушли? Ты знаешь, что я чувствовал? Я не знал где я, не знал, что со мной произошло. А потом, потом я обратился, и все чувства нахлынули на меня. Я выл, я скулил от боли. Я не знал где ты, что с тобой стало. Меня разрывало на части от незнания… — парень замолчал. Я совсем не думала о нём. Совсем. Я думала только о себе, пока я наслаждалась жизнью, Марк… Теперь я не только жалкая, но и эгоистка. Как я могла так поступить с Марком? С человеком, который единственный беспокоился за меня, кроме брата? — Я все ещё люблю тебя, Тея. Слышишь? Все ещё люблю тебя. И мне невыносимо тяжело не иметь возможности прикоснуться к тебе, когда ты так рядом, не видеть тебя, не слышать твой голос… Как я могла быть такой эгоисткой? Как я могу думать только о себе? Я вылезаю из-под кровати и открываю дверь. Марк замирает, стоя перед дверью, видимо, не ожидав, что я открою ему. Я обнимаю его. — Прости, Марк. Я такая дура, — с хрипотой в голосе, говорю я. Парень обнимает меня, и я снова начинаю плакать. — Ничего, мы всё переживём. Мы всё вместе переживём, — в его объятьях мне становится легче, как будто часть груза на себя забирает Марк и теперь вместе со мной будет тащить мой неподъёмный груз. Не знаю, чтобы я без него делала. Он такой замечательный. Зачем ему такая девушка как я? Я отстраняюсь от парня и выглядываю из-за его спины. Убедившись, что никого нет, я тащу Марка в комнату. Закрываю дверь и сажусь на кровать. Марк следует за мной. — Ты чего? — спрашивает парень. Я сажусь к Марку на колени и обнимаю его. Не вижу лица парня, но представляю, как он удивляется. Я прижимаюсь к нему, как можно плотнее. Мне хочется почувствовать его тепло, его горячее дыхание, почувствовать, как горячие руки обнимают меня, заставляя забыть человека, который причинил мне столько боли. Я вдыхаю запах Марка, нет, от него не пахнет так, как от Адама, но всё же запах такой родной. Я прижимаюсь сильнее к Марку, как будто это поможет мне забыть Адама. Если я полюблю Марка, то забуду про Адама. Если я сильно захочу, то полюблю его, я в этом уверена. Я поднимаю глаза на парня. Марк заправляет за ухо прядь моих волос, у него такое безмятежное лицо. — Как думаешь, если бы Лилия тогда всё не подстроила, то мы были бы вместе? — Не знаю, — пожимает плечами парень. — А что ты хотел сделать тогда в тот день? — интересуюсь я. — Я хотел… в первую очередь признаться тебе в любви. Даже представил несколько развитий событий, больше всего мне нравилось мое первое предположение: ты радостная обнимаешь меня и говоришь, что тоже любишь меня, — он усмехается. — Вряд ли я бы так сделала, — тихо произношу я, опустив глаза и покраснев. — Знаю, но хотелось верить. Скорее всего, ты бы начала отмахиваться, говорить, что мы просто друзья и, что мне это просто всё кажется, — по коже пробегает холодок от его слов. Именно так я бы и сказала, неужели, Марк настолько хорошо меня знает? — Но я был уверен, что, если бы я тебя поцеловал, ты бы начала думать совсем по-другому, — он улыбается и смотрит на меня. Я сижу, как громом пораженная, он так хорошо меня знает, даже лучше, чем я себя! Чтобы хоть что-то сказать и заглушить затянувшиеся паузу, я спрашиваю: — Что бы сделал во вторую очередь? — Как что? Подарил бы подарок! Он так легко об этом говорит. Как у него это получается? Неужели он не чувствует хотя бы неловкость? — Было бы здорово начать всё сначала, — со вздохом говорит Марк. Начать всё сначала? — Да, — быстро отвечаю я, — давай начнём всё сначала, забудем, что был Адам, забудем всю эту историю. Будем только ты и я, — неожиданно для себя соглашаюсь я. Кажется, Марк теряет дар речи, судя по тому, как открывается и закрывается у него рот. — Ты… ты серьёзно? — наконец-то говорит он. — Да, — я пожимаю плечами, — почему бы и нет? Я сижу за столом и что-то вкусное уминаю, не знаю, что это, что-то из местной кухни, приготовленное Владимиром. — Ты как себя чувствуешь? — спрашивает Марк, наливая мне чай. — Намана, — жуя, отвечаю я, — а что? — Просто ты провела в комнате почти четыре дня, — говорит парень, на что я лишь пожимаю плечами. Это не самое страшное, что случалось в моей жизни. — Как ты себя вообще чувствуешь… после всего пережитого? — осторожно спрашивает парень, и ставит передо мной кружку с чаем. — Как выброшенная игрушка, с которой играли, пока она была новая и красивая, а как только с ней стало что-то не так, выбросили. Что за глупые вопросы? Как ты себя чувствовал? — Марк понимает, что спросил глупость, и потому опустил глаза. — Разве мы не решили начать всё сначала и забыть про всё? — выпив залпом чай, спрашиваю я. — Да, извини. После еды чувствую, что меня разморило и мне захотелось спать. Впервые за эти последние время мне захотелось спать, а не вырубило от усталости. — Сколько времени? — потирая глаза, спрашиваю я. — Уже к вечеру. Ты спать хочешь? — Да, пойду прилягу, — я встаю из-за стола и направляюсь в свою комнату. Уже на пороге оборачиваюсь и спрашиваю: — Побудешь со мной? На что Марк вскакивает и идет за мной. — Конечно. Я ложусь на кровать, парень ложится рядом со мной. Укрывает меня одеялом и обнимает. Почти сразу же, почувствовав себя под защитой, я засыпаю.