Тебе выбирать

На похоронах было солнечно и тепло. До похорон я не выходила из дома, но видела, что все это время время шел дождь, а сегодня была ясная, как в начале лета, погода. Как будто даже после смерти Рада продолжала заботиться о других и не хотела портить настроение плохой погодой. Ну, а мне же было бы легче, если бы пошел дождь, такой сильный дождь с грозой и молниями, тогда хотя бы погода соответствовала той буре, которая сейчас господствует у меня в душе. Но нет, я знаю Раду, она бы этого не позволила, она отдавала себя всю окружающим, не прося и не получая ничего взамен, и она была счастлива такому раскладу. Почему самые хорошие люди уходят так рано? Почему? Почему?! Я прикрываю на секунду глаза и тут же в памяти всплывает вчерашний вечер. Я плачу навзрыд и никак не могу остановиться. Бью кулаками в стену: быть может, физическая боль заменит душевную? Сквозь пелену смотрю на результат своих трудов: я уже разбила кулаки в кровь, но только легче мне от этого не стало. Ни капельки. Слезы текут по щекам. Я начинаю задыхаться от рыданий, только успокоиться все равно не могу. Из-за слез почти ничего не вижу. Бреду по коридору и, кажется, на что-то натыкаюсь, совсем не чувствую боли, только по звуку разбитого стекла могу догадаться, что я что-то снесла, но разве это важно? Ничего уже не важно. Как-то мне сказали, что время лечит, так вот, потеряв стольких близких, я могу с уверенностью сказать: время не лечит. Ничего. Абсолютно ничего не может унять душевную боль. И если раны на теле заживут, то раны в сердце — никогда. Можно только постараться взять себя в руки и жить дальше с этой болью, иначе просто никак. Боль от утраты близкого человека может чуть облегчить другой человек, но ни в коем случае нельзя терять этого человека, а то закопаешься еще глубже, станешь опасливее, подозрительнее, будешь во всем винить себя и никого другого. Со мной это случилось. Дважды. Все мои близкие люди умирают. Я приношу лишь одни несчастья. От осознания этой мысли мне стало еще больней. Мне нельзя привязываться к людям, они все страдают из-за меня. Все, кто мне был когда-то дорог, умерли. Может, это проклятье? Я скатилась по стене на пол и обхватила колени руками. Больше не вынесу ни одной смерти. Отныне я стану как можно меньше контактировать с людьми, да, только при необходимости. Больше из-за меня никто не должен погибнуть. Никто. Я так решила. Прости меня, Рада. Я так виновата перед тобой. Я открываю глаза. И вот снова иду за похоронной процессией и несу в руках ее любимые цветы — ромашки. Она любила именно ромашки, такие простые и незаметные цветы, как и она сама. Я надела черное платье. Рада как-то говорила, что хотела бы больше видеть меня в платьях. Вот, сегодня я выполнила ее просьбу, правда, как обычно и поступают люди, слишком поздно. Слез нету. Совсем. Кажется, я все выплакала еще дома. Смотреть на Михаила просто невозможно, он убит горем, я даже не могу представить каково ему. Особенно когда за несколько дней до этого он считал себя самым счастливым человеком… — Раду нашли, — сказал Михаил бесцветным голосом. — Где ее нашли? — я тут же подскочила, радостная. Наконец-то! Я так волновалась, но почему Михаил не радуется? — Где ее нашли? — переспросила я. И где она сама? Но муж Рады не мог больше произнести и слова. Он сел в кресло и обхватил голову руками, запуская пальцы в волосы. — Что с Радой? — шепотом спросила я, потому что на больше была не способна. Я и без ответа все поняла, и от этого по щекам потекли слезы. Я закрыла рот руками, чтобы не вырвался всхлип. — Мы были десять лет в браке, — неожиданно заговорил Михаил. Немного помолчав, он продолжил: — И все эти десять лет мы пытались завести ребенка, но ничего не помогало: ни дорогое лечение, ни различные препараты, совсем ничего. И вот неделю назад, на годовщину нашей свадьбы, она сообщила мне радостную новость — она на третьей неделе беременности! Я был счастлив как никогда. Наконец-то я стану папой! Я тогда вдруг осознал, что в последнее время мало уделял ей внимания, — он замолчал, но потом продолжил, — Если быть честным, я всегда мало уделял ей внимания, но она никогда и словом об этом не заикнулась, не знаю, чем я заслужил такое чудо. Она и уберется дома, и приготовит вкусный ужин, и поддержит, и просто помолчит, когда нужно. И это все несмотря на то, что она тоже работала и уставала. Конечно, я много раз уговаривал ее уйти с работы и сидеть дома, чтобы она так не уставала, но она была против. И вот я решил, что пора поставить точку в этом деле. Всех денег не заработаешь. Я стал приходить домой раньше, водить ее по ресторанам, по музеям, в общем, все то, что она только хотела. Вот вчера я хотел отвести Раду на её любимый спектакль… я не знаю, как смогу жить без нее… — плечи у него задрожали и я услышала тихие всхлипы. Я даже не подозревала, что она была беременна! Рада не из тех, кто навязывается. Она будет молчать, если ее не спросить, а я и не спрашивала… Я была так занята собой, что ничего не замечала. Какая же я после этого подруга? Мне стало так стыдно. Я подошла к Михаилу, мне хотелось как-то поддержать его, но я не знала, как. Я просто села рядом на ручку кресла и положила руку ему на плечо. Как бы говоря, что я тоже с ним, что он не один в своем горе. Вот последние слова были сказаны и гроб опусти в землю. Теперь уже все кончено и я больше никогда не увижу ее. Прости меня, Рада. Прости. Все сочувствовали Михаилу и никто не заметил меня. Никто и догадаться не мог, что мне тоже нужно услышать немного теплых слов, что мне тоже нужна поддержка. Не знаю, сколько я просидела возле могилы Рады, когда ко мне подошел Михаил. — Тея? — позвал он меня, — Тея, — он вздохнул и присел рядом. Я взглянула на него, в глазах у меня стояли слезы, когда все ушли, снова появился ком в горле, и я позволила себе поплакать. Сейчас мужчина выглядел лучше, — Я знаю, вы были очень близки, но не стоит оставаться здесь, так Вы Раде не поможете, — после этих слов он поднимается и протягивает мне руку, — Пойдем, я подвезу Вас, — я принимаю руку и нехотя поднимаюсь с земли. Всю дорогу до моего дома мы едем молча, каждый думает о своем. — Постарайтесь жить дальше, это будет нелегко, но Вы постарайтесь, — говорю я Михаилу напоследок. Он задумчиво кивает на мои слова. — До свидания, — попрощавшись, я выхожу из машины. Вот я сижу на какой-то вышке вдалеке от города, свесив ноги, и смотрю на заходящее солнце. Закат кроваво-красный. Он завораживает. Как я здесь оказалась, я не помню, но это и не важно. Сижу, держась за перила, по щекам текут слезы, и я напеваю песню. Здесь меня никто не может услышать, эта та самая песня, которую я пела когда не стало Его.

Я стою на краю у непрочных перил, Позабыв о жестокой ноябрьской стуже. Темнота, что дремлет где-то внутри, Говорит с темнотой снаружи. Как наивно-бесстрашны мои новые черные крылья… Твое фото на всех погасших экранах, Твое имя повсюду бегущей строкою. Тают слабые отзвуки прежних желаний, Рвется тонкая нить между миром и мной… Непреодолимо притяжение темных планет… Какая сила, не знаю, Против воли влечет меня к краю… И кажется ближе, ты все ближе Между нами лишь шаг с крыши…*

— Надеюсь, ты не собираешься прыгать? — слышу я мужской голос за спиной. От неожиданности я вздрагиваю и поворачиваюсь лицом к обладателю голоса. И каково было мое удивление, когда я понимаю, что это тот самый парень с парковки. — Даже, если и так, какая тебе разница? — грубо отвечаю я. Если он ко мне обращается на «ты», то и я так буду. — Не стоит так переживать из-за смерти Рады, ты в этом не виновата, такова ее судьба, — он садиться рядом со мной. — Откуда тебе знать о ее судьбе? Откуда ты вообще про нее знаешь? — меня бесит этот парень и его осведомленность о моей жизни. — У каждого своя судьба, а про Раду… городок маленький, тут все про всех знают, — пожимает он плечами. Я хочу встать и уйти, но он ловит меня за руку, не давая мне подняться. — Куда ты? — спрашивает он. — Куда-нибудь, подальше от тебя, — я вырываю руку и поднявшись собираюсь уйти. Но мне снова это не удалось, парень перегораживает мне дорогу. — Дай я пройду, — я уже начинаю злится. Ну, сколько можно? Что ему от меня надо? — Ты красиво поешь, — он обворожительно улыбается мне, но что я только закатываю глаза. Он еще и подслушивал меня! Но он то ли не хотел замечать, какая я злая, то ли действительно этого не замечал. — Я Адам** — представился он. До чего странное имя, хотя не мне об этом судить, обладательнице имени Галатея. Ладно, надеюсь, после этого он от меня отстанет. — Тея, — я автоматически протягиваю ему руку для рукопожатия, но он поворачивает ее и целует, от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Это так старомодно и необычно, как будто мы перенеслись на несколько веков назад, в то время, когда люди были другими, а мужчины — галантными кавалерами. Я стараюсь никак не выдать своего волнения от поцелуя и снова закатываю глаза. «Мне это совсем не понравилось, если другие девушки могут находить это милым, то я — нет. Этот полоумный уже успел меня достать», — говорю я себе, чтобы успокоиться. — А теперь дай мне пройти, — сухо говорю я. На что Адам расплывается в ухмылке и отходит, пропуская меня. Что-то как-то подозрительно это всё, но, тем не менее, я прохожу вперед. Спокойно спускаюсь по лестнице и направляюсь домой. Когда я начинаю спускаться с холма, неожиданно меня хватают меня за руку и тянут, в итоге я оказываюсь в кольце рук этого нахала. — Ну, а как же поцелуй на прощанье? — спрашивает он со своей фирменной ухмылкой. Как же меня бесила эта его ухмылка! Так и хочется ее стереть с лица! Я вижу его только второй раз, а уже хочу убить. У него талант бесить людей. Я пробую замахнуться, но он перехватывает мою руку. — Отпусти меня! — я пытаюсь вырваться, хотя это и бесполезно. Выбившись из сил я наступаю Адаму на ногу, он ненадолго ослабил хватку и мне удалось вырваться, но он тут же снова хватает меня за руку, как раз в этот момент я спотыкаюсь и лечу вниз, а вместе со мной и Адам. Мы кубарем скатываемся с холма. Не знаю как, но я придавливаю собой парня. Пытаюсь подняться на локтях и случайно встречаюсь с ним взглядом. А я раньше и не замечала, что у него такие красивые глаза — небесно-голубого цвета. Меня всегда зачаровывал такой цвет глаз. — Ммм… я конечно, не против, можешь и дальше на мне лежать, только мне в спину уперся камень и… — я густо краснею и поспешно встаю. Надеюсь, было достаточно темно и он не увидел, как изменился цвет моего лица. Парень поднимается следом. Я стала отряхивать с одежды траву и прочий мусор. И снова не замечаю, как Адам подкрадывается ко мне. Увидев его, я отшатнулась. — Стой, подожди, я тебе ничего не сделаю, — он поднимает руки, — Я просто хочу осмотреть рану у тебя на лбу. Рана? Я дотрагиваюсь до лба пальцами и вижу на них кровь. Вот только этого не хватало. Теперь я чувствую, как у меня заболела голова и, кажется, еще и нога. Адам подходит ко мне и аккуратно поднимает лицо за подбородок, осматривает мою рану. Дальше я чувствую, что у меня начинает кружится голова, а в глазах резко темнеть… ____________________ * Fleur — Мои новые черные крылья. ** Адам — ударение на первую букву «а», т.е. `Адам.