За кругом

*** Давно Берт не просыпался с таким гадостным чувством, что пропустил все на свете. К тому же общее состояние недвусмысленно говорило о том, что он был отравлен чем-то сонным. Кажется, это была та самая пыль из сарая с запахом древесины, она осела до поры до времени в организме, а когда Хозяин посчитал нужным – активировалась. Дерьмо! Берт, в принципе, учил когда-то и знал, что такое может случиться, но в реальности ни разу не сталкивался – у Хозяев гнезд, что он встречал раньше, фантазии и выдержки на такие долгие игры не хватало. Они сразу вцеплялись в горло всему, что движется, словно вообще без мозгов, а тут… Но хуже всего было то, что в комнате больше не было Лойко. И когда он ушел, неизвестно – место рядом с Бертом было холодным, тепло от и так прохладного тела давно успело выстыть. Это… выбивало, выводило из себя. Берту впервые за долгое время стало страшно за кого-то. Мог, должен был защитить, а он! Расслабился и даже зелье против проклятий, заговоров и ядов не выпил, а ведь знал, что надо. Во избежание. Но Лойко, Лойко его отвлек, закрутил, и стало не до зелья, не до безопасности, ни до чего… Так, может, он это специально?.. Стало еще хуже. Берт медленно, преодолевая ноющую боль, сел на кровати и потянулся. Размял застывшие мышцы – все тело затекло, тяжесть была непривычной и мешала нормально двигаться. Вместо того чтобы действовать, хотелось лечь обратно, дать себе отдых, ведь он и так неплохо потрудился… Опять, еще одно дерьмо! Надо было срочно взбодриться, избавиться от последствий отравления. И как он только так влип, с его-то опытом… Берт глянул в окно – конечно, на улице уже стемнело, и только по неумолкающему шуму можно было понять, что дождь все еще не закончился. Берт с силой растер лицо, отрезвляя себя, и нагнулся, замирая от волнения. Но сумка нашлась на прежнем месте, и такая же полная, как и до этого. Ну вот, опять несоответствие! Лойко рядом нет – увели, а сумка, в которой было все, что нужно для уничтожения нежити – на месте. Это гнездо раздражало! Берт вытащил один пузырек, поморщившись, выпил содержимое и уже хотел высыпать все оставшееся на кровать, как смех и голоса из коридора заставили его замереть. Смех? Кто здесь может быть? Берт бросил сумку к стене, накрыл ее одеялом и, пристегнув ремень и натянув сапоги, быстро и бесшумно подошел к двери. После зелий он мало что видел в полумраке, поэтому пнул ногой мешочек с сердцем девки – на удивление, его тоже не забрали. То ли Хозяин гнезда был уверен, что никуда оно не денется, и оживить девку он сможет после того, как разделается с Заклинателем, то ли не хотел силы тратить, и лишняя пара клыков была ему не нужна. Впрочем, думать об этом у Берта не было ни времени, не желания. Он, все еще слыша в коридоре шаги и приглушенные голоса, отпер и чуть-чуть приоткрыл дверь. И едва сдержался от возгласа, когда увидел, как два купца – тех самых, из его каравана – заводят в свою комнату девку. Вторую, «живую». Они здесь?! Берта окатило холодом – какого хрена здесь происходит? Как? Как так вышло? Он не смог сдержаться и выскочил в коридор, когда дверь их комнаты стала закрываться. Остановить, вытащить нежить за патлы! Распороть холодную кожу и выломать ребра! А потом!.. А потом дверь, к которой он в ярости потянулся, с силой захлопнулась перед его носом и язвительный голосок захихикал откуда-то сверху: - Фу, извращенец! Нельзя подглядывать за взрослыми дядями, когда у них в штанах чешется и есть об кого почесать! Берт тут же вскинул голову и руки на голос, но ухватил только пустоту – мальчишка-нежить подтянулся на балке и захохотал, шевеля длинными пальцами на босых и грязных ногах. - Слазь! - Ага, счаз! – еще сильнее развеселился мальчишка. – То-то мне стали с серебром в пузе не хватает! – Он отсмеялся и вылупился на Берта светлыми глазами. – Думаешь, перережешь нас всех, как Динку? - Не сомневайся, - ответил Берт сдержанно. – Никуда вы не денетесь с вашим Хозяином. - Насмешил! – мальчишка взбрыкнул, закачался под самым потолком, размахивая ногами. – Был бы Хозяин здесь – посмеялся бы тоже! Растягивая твои кишки по коридору! – глаза злобно блеснули. - Так пусть приходит, ты передай, я подожду, - ответил Берт ласково и отступил к своей комнате. – Если что – я тут. Добраться до сумки стало первой задачей, сейчас, в таком состоянии, ни о какой охоте и речи не шло. Ему нужны были зелья и заклятья, срочно! Хотя прямо сейчас поймать и выпотрошить мелкого засранца тоже было бы неплохо. - Ни хрена! – оскалился мальчишка и метнулся по потолку к его комнате. – Тебе надо прогуляться. - С чего это? - А с того, что сейчас вон там, - мальчишка кивнул на дверь купцов, из-за которой раздавались стоны и вскрики – времени они явно не теряли, – может оказаться два трупа. - Как они вообще здесь оказались?! – в сердцах сказал Берт - Трупы? – мальчишка посмотрел нагло и почесал задницу. – Они берутся из живых людей. Хотя эти пока еще живы, и могут такими и остаться, – малец поиграл белесыми бровями. - Чего ты… Что твой Хозяин хочет? - Поиграть, конечно! – мальчишка хихикнул, крутанулся и спрыгнул на пол, но чуть дальше по коридору. – И меня трогать тоже нельзя! А то вокруг будут – и очень быстро – кровь, кишки и крики! – он кровожадно облизнулся. - Поиграть во что? – спросил Берт скучающе, хотя внутри напрягся – это был шанс понять Хозяина, вычислить, кто он. Стоит поймать его – и не надо ловить и выдирать сердца из всех обитателей гнезда – было бы достаточно одного, самого главного. - Мы тут одни совсем, нам же скучно, - ответил мальчишка и утер рукавом грязной рубашки нос. – Давай сделаем вид, что все хорошо, что мы – просто живем в трактире. А вы – приехали на постой. - Какой смысл, если все и так умрут? – Берт скривил губы, всем видом показывая, что ему это и даром не надо. - Ооо, какой ты злой, - протянул мальчишка. – Поторгуемся? Или сразу, как пираты, глотки полезем рвать? Или пуза резать. - Ты с Хозяином посоветуйся, может, до чего и договоримся. - А чего далеко ходить? Он и так в каждом из нас. Тааак, так, так. Сделка… ладно, Хозяин сказал, что если ты будешь паинькой, сможешь утром выкинуть кого-нибудь из круга. - Троих! – быстро ответил Берт. - Морда треснет! – заорал мальчишка и нервно забегал от стены к стене. – Торгуется он тут еще, – пробурчал он недовольно. – Одного! - Двоих, - твердо ответил Берт и с усмешкой спросил: - Тебя как зовут? Мальчишка замер, и по сравнению с его предыдущими нервными и быстрыми движениями это выглядело жутковато. Впрочем, Берт был не из пугливых. - Я… Ильм я, - ответил мальчишка после пары секунд и шмыгнул носом. – Ладно, двоих. - Отлично. Тогда давай, показывай. Порадуй Хозяина. - Ага, - нагло ответил Ильм, сунул руки в карманы драных штанов и вразвалочку прошел мимо Берта. – Порадую! Пошли, что ли… И Берт двинулся за Ильмом. Глядя в его спину, с острыми, выступающими через ткань лопатками, он думал о том, что все это фарс и полная хрень. Ну какой может быть уговор с нежитью? Так, развлечение и ничего больше. Еще до утра набросятся всем скопом, и поминай как звали. Берт вздохнул – в животе тоскливо засосало, хотелось от души выругаться на свой идиотизм. Ну куда поперся из комнаты? На голоса? Так соображать надо быстрее – раз вернулись, значит, что Хозяин его, Берта, переиграл. И все, дальше – готовься, пей зелья и иди, вали всех. А он расслабился и побежал проверять, как дурак… Хорошо еще, что ножи на поясе были. И Берт, идя вслед за оборачивающимся и довольно хихикающим Ильмом, подумал о том, что виной всему исчезновение Лойко. Да, лезла в голову дрянь всякая, но все равно от страха за него так сдавило в груди, что Берт запретил себе об этом думать. Видимо, не думал он не только об этом… Надо было отвлечься, а то от мысли, где сейчас Лойко и что с ним сделают за очередное предательство, начинали дрожать руки и застилало перед глазами. - Сколько тебе лет, Ильм? – спросил Берт, спускаясь вслед за мальчишкой на первый этаж. - А сколько дашь? – Ильм повернулся и поначалу хитро посмотрел через плечо, но постепенно в его голосе появилась злость, словно что-то темное поднималось, топило его изнутри. – Я для тебя еще маленький, мерзкий ты мужик! Не пялься, а то зенки повыковыриваю, понял? - Что я такого спросил? – «удивился» Берт, поддерживая контакт – из него надо было выжать информации по максимуму. - Конечно ничего! – огрызнулся Ильм, пнул босой ногой стену и спрыгнул через последние три ступени на пол. – Сколько надо, столько и будет, ясно? И не вздумай кому-нибудь что-нибудь сказать, спаситель невинных, - с издевкой сказал Ильм, - а то сразу не досчитаешься голов. Живых, - пояснил он. – Усек? - Вполне, - ответил Берт и шагнул в общий зал. *** В зале горели свечи, но не как накануне, освещая значительную его часть с общим столом у камина, а отдельными слабыми островками. В дальнем углу, неподалеку от входной двери сидел, низко опустив голову, бородач. Даже при таком скудном освещении было видно, как он бледен, на его лице выделялись искусанные губы да черные провалы глаз. Рядом, нависая над ним и деловито постукивая пальцами по столу, устроился Борак. Он что-то убедительно говорил, то и дело заглядывая бородачу в лицо, и кривил довольно губы. Берт шагнул к ним, прислушиваясь к тому, что говорил Борак. - …видел где-то других, что ли? Все кругом одно, нет разницы. Хоть девка трактирная, хоть княжеская жена. Ильм тихонько хихикнул и шлепнул себя по бокам. - Во как! Кто к Бораку на язык попадет – уж не соскочит! Мальчишка жадно вгляделся в потерянное лицо бородача, и видно было, что ему жутко интересно, что тоже хочет поучаствовать, и он даже сделал к ним маленький шажок, но отступил. А Борак продолжал: - Так и бывает, только ты из дома – а нее тут же ветер под юбкой. И не проследишь никак, кто ей там задул. Или вдул, - хохотнул он и едва успел отпрянуть от здорового, ударившего в столешницу кулака. - Ты!.. - А чего я? – насмешливо спросил Борак. - Еще мне выпить принеси, раз твои б***и неизвестно где ходят! - А это мы запросто! – обрадовался Борак и подхватил со стола пустые кружки. - Хромать не забудь! – хихикнул Ильм и отскочил в сторону, откровенно смеясь над Бертом. – Кого-то же ранили, пырнули ножиком прямо в бедро. Только вот кого? – он насмешливо прищурился. - Точно, - усмехнулся Борак и, покачиваясь, прошел мимо, к стойке. А Ильм уселся на его место и с невинным выражением жадно заглянул бородачу в лицо. - Вы не расстраивайтесь, дяденька, - сказал он успокаивающе. – Он не родной нам, мужик дремучий, с глухой деревни, теперь нам отчим. – Бородач медленно поднял голову и посмотрел на Ильма. – Мама просто выскочила за него, не успело тело отца остыть, даже не выбирала толком. Видно, кто первый завалил, тот ее и стал! И Ильм, вскочив со скамьи, хихикнул и пронесся мимо Берта, оставив за спиной опешившего и замершего человека. - Да, за такими вот отчаявшимися наблюдать всегда интересно, - хмыкнул над ухом Борак и пошел к бородачу, а Берт едва заметно вздрогнул – интонация была точно, как у Ильма. Берт мысленно кивнул сам себе – Хозяин, по-видимому, мог смотреть на мир глазами любой из своих тварей. А Борак между тем грохнул на стол две полные кружки. - А вот и выпивка! Ничего, все равно вам тут еще пару-тройку дней сидеть, - он осклабился на напряженный взгляд бородача. – А чего? Дождь же не утихает, река разлилась. А ты пей, пей, - он махнул по столу не первой свежести полотенцем и повернулся, чтобы идти к стойке. – И я выпью, позже. Люблю хмельное! – это он сказал уже Берту, нагло глядя ему в лицо. В памяти тут же мелькнуло воспоминание об отце, которого пила эта тварь, но Берт усилием воли заставил себя успокоиться – он знал, что не поддаваться воспоминаниям и эмоциям будет нелегко, но он был готов. - Вас, людей, так легко развести на слезы и сопли. И это смешно, - Борак как-то глупо хихикнул. – Мы даже соревнуемся, кто быстрее доведет человечка до… - До чего? - Когда до кроватки, когда до еще чего интересного, - осклабился во весь рот Борак. – Что тут еще думать-то? Эй! – прикрикнул он кому-то за спиной Берта. – Хромай! – и словно растворился в тенях, как Ильм до этого. - Ты же помнишь, что делать ничего нельзя? – поинтересовался работник, когда Берт повернулся к нему лицом. – Только смотреть. - И зачем тебе это надо, Хозяин? - Как приятно это слышать, - расплылся работник в улыбке. – А причина одна – пока мне интересно, мы будем продолжать. И ты интересный, - он шагнул ближе, насмешливо блестя глазами. – Ты не такой, как другие. Не бедненькая жертва – спасите, помогите. Ой, смотри – Матушка играет! Берт обернулся и увидел, как хозяйка трактира – жена Борака – накидывает Светлане на голову тонкое сверкающее покрывало и закрепляет его заколками с крупными камнями. Белое платье с глубоким вырезом, подобранные в затейливую прическу волосы – Светлана была дивно хороша, она смотрелась в зеркало, и лицо ее расцветало от счастья. Но когда Берт подошел ближе, увидел, что в глазах ее не было жизни – пустые, без смысла и без блеска, словно под мороком. - Девки, - презрительно бросил за его спиной работник. – Тряпки да мужики на уме. К жениху, говорит, ехала, - на этих словах Берт насторожился – соврала им, значит, Светлана? А работник ухмыльнулся самодовольно: – Найдем ей и жениха. Чем вот я плох? – он знакомо хихикнул, и Берт едва не передернулся – мерзкий был звук. - Отец ее рад не будет. - Ничего, уж как-нибудь, - усмешка работника в один миг стала опасной и злой, но тут же исчезла, как не было. – О, смотри – Матушка ей будущее кажет, - сказал он напоследок и отступил в тень. Берт снова обернулся и увидел, как нежить водит руками у Светланы над головой, и та расцветает и кивает согласно, не отводя стеклянных глаз от своего отражения. А потом к ней подошел пухлый светловолосый малыш, и она оторвалась от мерцающей поверхности зеркала и протянула к нему руки, улыбаясь светло и счастливо. Ильм – а это был именно он, – обхватил ее за шею ручками, нагло подмигнул замершему Берту и вдруг распахнул рот и вытянувшимися крепкими зубами вцепился Светлане в плечо. Тишину разорвал ее крик, и Берт, не раздумывая, выхватил нож и кинулся вперед, на помощь. И хоть знал, знал, что это бессмысленно, что именно для него и разыграна эта сцена, но ничего поделать с собой не смог – ненависть к нежити перевесила желание выведать побольше. Хотя… что еще тут выведывать? Все совершенно ясно. До стола, где сидела Светлана, было несколько шагов, но Берт все равно не успел – Ильм дернул Светлану на себя, неожиданно быстро вырос, вытянулся в длину, обхватил ее худыми жесткими руками и рванул к лестнице, в пару мгновений исчезая в темном проеме. Следом за ним, шипя и брызгая слюной, метнулась и хозяйка. - Молодец, быстро реагируешь! – поддразнил Берта работник, но когда тот обернулся – за спиной никого не было. Берт молча бросился к лестнице, следом за Светланой и нежитью. Ладонь что-то тонко укололо, потом еще и еще раз, а потом по руке словно волна прокатилась – одна за другой срабатывали потревоженные сигналки. Взбегая по ступеням, Берт подумал, что вряд ли они заглядывали во все отмеченные комнаты. Видимо, обнаружив один амулет, Хозяин послал кого-то сбить и остальные. А Берт отправился прямо туда, откуда получил первый сигнал – в комнату на третьем этаже, где он обнаружил столько въевшейся человеческой боли. Кругом царила тишина. Только на втором этаже вдалеке скрипнула дверь, и Берт снова ощутил тонкий укол в ладони, но осматривать, что там, не стал. Его неудержимо тянуло выше. Наверное, сработала интуиция, после приема Орденских зелий чувства еще долго были обострены, особенно сейчас, когда вот-вот должна была закончиться игра и начаться серьезная охота. Берт шел наверх, почти не скрывая своих шагов – подозревал, что Хозяин еще не наговорился, поэтому не уйдет, дождется его. Ведь он так уверен в своих силах и в возможности развлечься еще и за его, Берта, счет. Видимо, никогда не встречался с Заклинателями. Коридор был темен и пуст, только из-за приоткрытой, нужной ему двери пробивалась полоса тусклого света. Берт шел уверенно, готовый ко всему, даже к тому, что может увидеть мертвую Светлану в руках нежити. Как когда-то увидел свою мать… Он толкнул дверь и вошел внутрь, оглядывая комнату. С прошлого раза в ней кое-что изменилось. Посредине теперь стояли стол и пара стульев, один из которых был перевернут и лежал на полу, теряясь в густом полумраке, а на столе, рядом с тусклой горелкой, лежали книжки с картинками парусников, какие-то старые игрушки и потрепанные модели кораблей. С другой стороны стола стоял Ильм, все еще во взрослом виде, и Берт невольно отметил, что парнем он вырос красивым – светловолосым да голубоглазым. Просто загляденье. Правда, не настолько, чтобы у самого Берта дрогнула рука при ударе, или, например, ему захотелось бы заменить Лойко им. Лойко… Думать о нем было нельзя! К тому же совсем не время, потому что Ильм потянулся, зажег свечу от маленькой, стоящей на столе горелки, и обнажил в оскале длинные зубы. - Добрался? Как раз вовремя. Он повел рукой, и Берт увидел, что у стены, прислонившись к ней спиной и уронив голову на грудь, сидит парнишка – Влас. Слишком спокойный, слишком бледный, с черными потеками на шее и одежде. А Ильм меж тем продолжил: - Хочешь его спасти? Ты все еще можешь. Он без сознания! – Ильм нагнулся, ухватил Власа за волосы и дернул пару раз его безвольную голову. – Видишь? Ждет тебя, освободитель! – он засмеялся, жадно впитывая все отразившиеся на лице Берта эмоции. Уж Берт-то видел, что спасти мальчишку ему уже не удастся – для него было слишком поздно. Живая человеческая энергия больше не билась в нем в такт биению сердца. Ее остатки медленно вытекали из тела и багровыми пятнами впитывались в стены и пол, накладывая поверх старых следов новый, свежий узор страха и боли. - Не дождался, - сквозь зубы прошептал Берт и едва сдержал дернувшуюся руку с ножом. - Да? – протянул Ильм. Нагнулся и заглянул Власу в лицо. – И правда, испортился, - протянул он разочарованно и оттолкнул мотнувшуюся голову от себя. Тело Власа покачнулось и тяжело завалилось набок, оставив на стене густые потеки. - Зачем же ты так поторопился, Хозяин? – спросил Берт, усилием воли сдерживая гнев. – Хотел ведь насладиться процессом. - Ну как же, - Ильм засмеялся. – А как же пополнить силы? Реки, знаешь ли, сами из берегов в нужный момент редко выходят. - Так это все же ты. - Ну да, я! – Хозяин горделиво подбоченился, а потом вдруг испугался, хлопнул себя по рту рукой. – Ой, нет! Я же скромный мальчик! Или мужчина! Или женщина! – он захохотал. – Так кто я, а? Вижу, ты еще не догадался! Смех Ильма становился все звонче, тоньше, и сам он уменьшился ростом, став парнишкой лет пятнадцати. - Я уже близко. - Но-но-но! – помахал мальчишка пальцем, тут же изображая строгость. – Мы же договорились! Ты все еще можешь кого-нибудь спасти, забыл? - С чего ты взял, что это меня интересует? Может, я просто хочу убраться отсюда. - Ну да. Ну да, - покивал Ильм. – Ножики твои, от которых даже зубки сводит, так они гудят этим мерзким серебром. Сердце Динки в мешочке. Пентаграмма на полу. Этот предатель, что не пришел на мой зов, а теперь выглядит, словно целый год кровушку пил каждый день. Амулеты под дверями… - Ильм мрачно посмотрел на Берта. – Ты очень сильный, раз сумел отправить караван прочь из дома. Но… - он поиграл бровями, - я сильнее, раз они все еще здесь. И мне кажется, что ты… Заклинатель! Та-дам! Ильм хлопнул руками и широко их развел, словно представляя Берта на сцене. Глаза его снова горели, и Берт отметил, как быстро сменяются его эмоции, как они глубоки. Нет, такой нежити он до сих пор не встречал… - А кто же ты сам? – спросил он задумчиво. - Ну как же здорово! – Ильм – Хозяин – хихикнул. – А давай, ты не согласишься терпеть и играть в нормальный караван? Думаю, что нам будет очень весело с самим Заклинателем! Я же о вас до этого только сказки слышал. Берт, не произнеся больше ни слова, сжал нож крепче и сделал внезапный выпад, резко выбросив вперед руку. Но Ильм словно ждал этого. Он отскочил назад, и нож только пропорол полу жилета, взлетевшую от резкого движения. От следующего выпада он отпрыгнул уже более проворно, а потом, взвыв и захохотав, прыгнул к окну. Выбил его локтем и буквально вылетел наружу, успев только закричать что-то торжествующее, когда кончик ножа Берта едва царапнул по крепкой коже его сапог. Берт выругался, глубоко вдохнул воздух, полный запаха дождя и земли, и вышел из комнаты, процедив сквозь зубы: - Вот и повеселимся! На лестнице его ждали. Нет, никто не напал, но хозяйка – Матушка, как назвал ее работник, – подхватив крепче обмякшую, со сползшей на бок фатой, Светлану, побежала вниз. На лестнице было темно, но даже в этом густом полумраке Берт увидел, как горят ее глаза и блестят зубы из-за белого, с черными потеками, плеча. *** В комнате ничего с его ухода не изменилось. Берт запирать дверь не стал, поднял мешочек с сердцем нежити и бросил его на кровать. А потом открыл сумку. Все действия были привычными, доведенными до автоматизма. Зелья – те, что надо было выпить, чтобы поддержать силы, и те, что следовало разложить по карманам. Амулеты – то же самое. Одни были предназначены для защиты, другие – для успокоения нежити. А в самую последнюю очередь максимально заряженный амулет, от которого без защитного кожуха так и фонило вложенной магами силой – амулет для уничтожения Хозяина гнезда и всех поднятых им тварей. Напоследок Берт прицепил к поясу окровавленный мешочек, взял в руки меч, не став вкладывать его в ножны за спиной, и подошел к двери. Всего на минуту закрыл глаза, творя про себя молитву предкам. Покаянную молитву, потому что немногих он сможет спасти сегодня – Хозяин заигрался, хотел задурить голову надеждой, а на самом деле не собирался выпускать никого. Уж в этом Берт был уверен. Ну а кто он – так с этим придется разбираться по ходу дела. Тем более что некие мысли уже были. А потом, не оставив в себе ни капли сомнений, Берт вышел в коридор. Дверь комнаты, в которой недавно скрылись купцы с девкой, не выдержала его удара – дерево треснуло, и Берт влетел в комнату, приготовившись к удару. Прибыл он вовремя, по крайней мере для одного из купцов. Тот отбивался выломанной ножкой стула от наседавшей на него девки с окровавленным лицом. Тени от единственной свечи бились по стенам, нежить скалила зубы, рычала и наседала на купца, упираясь босыми ногами в пол, в стены, в кровать. Та тряслась, и тело второго купца с разорванным горлом все сильнее сползало на пол, заливая его кровью. Купец бился, попискивая от ужаса, с белыми от ужаса губами, и Берт сразу же пришел ему на помощь. Не задерживаясь, он схватил купца за плечо, рванул его от нежити себе за спину и тут же выбросил вперед руку – девка, с едва осознанным пониманием в глазах, через миг была насажена на его меч. Ее крик ударил по ушам, Берт рывком насадил ее глубже и тут же ножом полосонул ей по шее. Скрюченные пальцы вцепились в давно мертвую плоть, крик захлебнулся хрипеньем и бульканьем, и Берт тяжело сбросил ее с меча. Купец намертво стиснул ножку стула и прижался спиной к стене, глядя, как Берт несколькими точными движениями ножа отсекает твари голову и вскрывает ей грудь. И едва нашел в себе силы просипеть: - Что здесь происходит? Берт, положив в мешочек второе сердце и затянув завязки, обернулся к нему. - А на что похоже? - Нежить… - выдохнул купец. – Да какого же! – он затрясся, перевел взгляд на друга. – Это как же? Куда же нас занесло-то, а? - Нет времени тут объяснять, куда нас занесло. Оружие есть? – Берт выдернул из рук купца ножку и с размаха вбил ее в голову твари. - Меч, что ли? – губы купца задрожали. Он быстро заморгал, переводя взгляд с нежити на Берта. – Нету… - Да и откуда бы, - пожал Берт плечами, схватил купца за плечо и с силой встряхнул. – Нож есть какой? - А, ну да. Тесаки вот захватили… от волков отбиться, если что. - Доставай. И побыстрее! – прикрикнул на купца Берт. – Не ты один жив пока. Двигайся! - А, да. Да. Слушаюсь, как скажете. Купец бросился к сумкам, зашелестел, загремел чем-то, и вскоре вытащил пару широких ножей. - Хорошо. Теперь слушай, - договаривал Берт уже в коридоре, таща купца за собой к лестнице. – Сейчас спустимся в зал, и ты быстро иди в конюшню. Бери там лошадь и уезжай за ворота, понял? А там уже назад езжай, откуда приехали. - Один? – ужаснулся купец. – Да мне бы с вами… Вы же… Заклинатель? - Один, - на второй вопрос Берт не ответил. – Хочешь с Хозяином познакомиться, что ли? Купец в ответ отчаянно замотал головой, хотя Берт, идущий по лестнице впереди, не мог его увидеть. Да ему и не надо было. - Если никто не помешает – выведи и остальных лошадей, но только привяжи их к деревьям, понял? Может, еще кого спасти удастся, - Берт стал спускаться тише, уловив какой-то шум в коридоре первого этажа. – И проводнику не доверяй, это он нас сюда привез. - Фрол?! - Фрол, Фрол. Так что если увидишь – или бей, или беги. - Да не может… Вот же, а. А может, все же проводите? Берт обернулся и так глянул, что купец отшатнулся и замотал головой. Знали люди, что у Заклинателей работа не людей спасть, а нежить убивать. - Вот и хорошо, что понял. Погоди пока, через зал я тебя провожу. Стой здесь. Купец не успел ничего сказать, как Берт буквально растворился в тенях коридора первого этажа, куда они к этому времени успели спуститься. Зрение Берта с новой порцией зелья снова делило мир на серое и красное, и второго в коридоре было намного больше, чем до этого. Берт пригляделся, сделал несколько шагов по направлению к чему-то темному, окутанному багровыми клубами, и остановился – помогать там было некому. Михей – отец Светланы – лежал на спине, раскинув руки и ноги. Горло его было вырвано, и недопитая тварями кровь сливалась с темнотой коридора. Берт коснулся рукой стены и ощутил напряжение, вибрацию, едва ли не биение жизни в проклятых стенах – дом тянул свою долю. - Что там? – шепнул напуганный купец, когда Берт вынырнул из тьмы. - Больше никого, - сдержанно ответил Берт и выглянул из-за угла в зал. А потом, подхватив купца под руку, быстро потащил его за собой к дверям. За их спинами послышался шум, по ступеням загрохотали тяжелые шаги – кто-то торопился, тяжело сбегал с верхних этажей. Купец забормотал что-то под нос, трясущимися руками вцепившись в рукоять ножа, и взвизгнул, когда входная дверь перед ними с треском распахнулась. Берт тут же вскинул меч, продолжил свое движение вперед и едва остановил кончик исписанного рунами лезвия у самой шеи мужика, отца Власа. - Где Влас?! – выкрикнул тот, резко останавливаясь. – Ты!.. Ты что делаешь? С него ручьями текла вода – дождь не утихал, – в руках он держал толстый заостренный кол и, отшатнувшись, поднял его на уровень груди. - Уходим! – заорал вдруг купец, выглядывая из-за спины Берта. – Нежить, нежить кругом заела! Другана моего в клочья! - И Михея, - мужика передернуло. – Там, в коридоре. - Я видел, - Берт опустил меч и шагнул к двери. – Времени нет лясы точить. Двигай вон с ним, - он кивнул на купца. - Куда это? - В конюшню. Уходить надо, покудова целы! А то поляжем здесь все! – купец взвизгнул, забегал глазами. - Сына моего видел? – спросил мужик у Берта, отвернувшись от впадающего в истерику купца. Берт не успел ничего ответить, хотя по его лицу наверняка был виден ответ. Но говорить ничего и не пришлось – грохотавшие до этого на лестнице шаги раздались внизу, совсем близко, и в зал выскочил работник трактира с тяжелой ношей в руках. - Сынка ищешь? – крикнул он глумливо. – Так он есть у меня! – и швырнул на середину зала безвольное тело. Мужику потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто это был. А потом он заорал с болью и яростью, оттолкнул Берта с дороги и кинулся на работника, замахиваясь своим колом. Берт бросился было за ним, но купец задержал его, намертво вцепившись в руку. - Не оставляй, не оставляй меня, - трясся он, зажмуриваясь. – Пошли отсюда, а? Спаси же меня! Заклинатель! - Отстань, ты! – Берт оторвал вцепившиеся в него пальцы, жестко развернул купца к себе спиной и с силой вытолкнул его на улицу. Купец заорал, захлебнулся криком под тугими струями дождя, косо ударившими ему в лицо, и обернулся. - Предки! Великие предки, будь ты проклят, Заклинатель! Будь ты проклят! - На конюшню, идиот! Бери лошадь и вали отсюда! – крикнул ему Берт и захлопнул дверь трактира. *** Как бы быстро Берт ни разобрался с купцом, когда он обернулся к залу, мужик и работник, сцепившись, как раз перевалились через стойку и исчезли на кухне – только дверь стукнула. А потом послышался грохот и удаляющийся крик: - Стой! Стой, убью! Ясно было, что твари заманивают, не рвут глотку сразу, и Берт побежал следом, перемахнул через стойку и пинком открыл дверь на кухню. Там предсказуемо никого уже не было – если нежить мужика и заломала, то утащила его подальше. Наверняка в подвал. Берт хлопнул себя по карманам, машинально проверяя, все ли на месте, и подошел к двери в подсобки. Торопиться ему было некуда. Если Хозяин все еще в настроении играть – ему дадут возможность поверить, что он может хоть кого-то спасти. На секунду сквозь выстроенную броню пробился ледяной страх за Лойко. Не могли твари не догадаться, что он что-то значит для него, Берта, так что с этой стороны можно было ждать сюрпризы. Но не узнаешь, пока не увидишь, и Берт, собравшись, толкнул дверь. В лицо пахнуло сыростью и холодом, где-то глухо вскрикнули, и все затихло. Берт толкнул для начала дверь в подвал, но она даже не шелохнулась, надежно запертая изнутри. Он уже было двинулся прямо, но из дровяного сарая раздался какой-то шум, грохот поленьев и сдавленное хихиканье. И Берт пошел туда, куда его так грубо заманивали. Выставив перед собой меч, он резко распахнул дверь и ворвался внутрь, перекатываясь через плечо. Правда, засады в сарае не оказалось – помещение было все так же забито дровами, а обостренные заклятьями чувства не уловили никаких всплесков энергии: ни яркой человеческой, ни тяжелой нежити. Берт хотел уйти, но из-за поленницы снова послышались какие-то звуки, похожие на сдавленные стоны. Берт не медлил и не подкрадывался, все равно нежить его слышала, поэтому он подбежал и заглянул за гору древесины. Темноту там рассеивал тусклый свет, льющийся из пролома в стене. Еще днем там были просто щели, а теперь пару досок выломали, и Берт, перебравшись через поленья, заглянул в соседнее помещение. Свет давали несколько горящих фителей, плавающих в плошках с маслом, и в их неярком свете Берт увидел, как Борак трахает кого-то на окровавленном столе. Наверху поблескивал ведущий от окна желоб, шлепанье и глухие вскрики то и дело беспокоили полчища мух, и они гудели в унисон стенам дома – то усиливаясь, то замирая. Берт, не заметив, прикусил губу, чтобы не крикнуть что-нибудь, потому что не сразу, не желая видеть этого, узнал Лойко. Он был совсем голый. И все его тело, почти пришедшее в норму от крови Берта, сейчас было в синяках, укусах, порезах и ранах еще сильнее, чем прежде. Борак двигался резко, здоровые ягодицы сжимались, когда он с силой вбивался в дергающегося под ним Лойко. Мощная рука то и дело била то по спине, то по исполосованной ягодице, размазывая кровь и вырывая из Лойко сорванные стоны боли. Борак возил его по столу – с силой впечатывал животом в край, а потом вздергивал в воздух. Лойко хрипел, когда Борак сдавливал его горло, цеплялся за сильные руки пальцами, открыв рот, а потом, когда тот его отпускал, падал лицом на стол и безвольно дергался, хватая воздух и глядя мутными, ничего не выражающими глазами. Все это Берт увидел за несколько секунд, и вся ярость его, вся злость готова была выплеснуться, когда он сжал в руке меч и привстал, выставив плечо и упираясь ногами, готовый пробить хлипкую стену. - Ой, ну не могу! Как же смешно смотреть на твою рожу! – раздалось сверху хихиканье, и отпрянувший Берт увидел Ильма, что сидел на балке и дергал грязной ногой в воздухе. – Надо же – из всех шлюх ты выбрал самую бесполезную. Ни огня, ни красоты, хотя дырку подставляет регулярно, это да. - Опять ты, - Берт выдохнул, переключил все внимание на Ильма. Сейчас тот выглядел взрослым, лет на восемнадцать, но повадки остались теми же – детскими. - Неужели не соскучился? А я вот много думал о тебе. И о братике, - Ильм нагнулся, заглянул в дыру. – Ой, смотри, смотри – Борак кончает. Лойко, наверное, тоже. Семейные потрахушки такие милые! Особенно когда по согласию, - под конец тон его стал совсем холодным. - Вот именно – по согласию, - позволил втянуть себя в разговор Берт, меняя центр тяжести и готовясь напасть. - Так он согласен, не сомневайся! – Ильм уставился на Берта немигающим взглядом. – Думаешь, что он, бедняжка, жертва насилия? Да он рад был, когда его Борак натягивал. Так рад, что и братишку под него подложил. Своими собственными, можно сказать, руками. - Братишку? - Да, меня! – Ильм, оскалив вытянувшиеся зубы в подобии улыбки, клацнул ими и продолжил: - Не верится, да? Такая жертва, так его обижают, бедного. А у него на совести столько всего, - он заглянул Берту в глаза. – Крови ему дал? Пожалел? А он кого жалел? Меня он жалел? Вот это меня и бесит! - Мстишь? - А то! – оскалился Ильм. – Ты за ним вон как увивался, отмыл, пригрел, оттрахал полюбовно! А он со мной что сделал, до чего довел! - До чего? - Вот до чего! Ильм схватил себя за шею, а потом навзничь повалился с балки как раз там, где висел обрывок веревки. Только сейчас обрывка не было – Ильм повис, судорожно задергался и захрипел, вытаращив глаза. По штанам потекло темное. Так, значит, здесь повесился младший брат, а не Лойко. Лойко-то как раз в этом виноват… В груди сжало, вырисовывающаяся картина прошлого ничего хорошего не принесла, и Берту захотелось не знать ничего, не слышать. А еще лучше: прирезать их всех к демонам и спалить проклятое гнездо, в котором он так много потерял в прошлом. И, кажется, терял что-то сейчас. Берт не стал досматривать представление, поза была удобной, и он, словно разжатая пружина, кинулся вперед, к Ильму, выставив свой меч. Тут же поленья сбоку полетели в разные стороны, и под лезвие, летевшее в живот Ильма, подставилась другая тварь. Матушка влетела между ними, сбила траекторию удара, и кончик меча лишь скользнул Ильму по боку, распарывая кожу и мышцы, но не трогая ничего глубже. Ильм тонко закричал, хватаясь за бок и забыв о своей пантомиме, что-то глухо ухнуло, а хозяйка яростно оскалилась Берту в лицо. - Не трогай сыночка! – закричала она и взвыла, когда острейшее лезвие легко рассекло ее тело почти пополам и застряло в позвоночнике. – Не смей… - захрипела, оседая и утягивая Берта за собой, цепляясь руками с отрезанными пальцами за застрявший в ней меч. Берт отвлекся на секунду, уперся ногой и дернул меч на себя, освобождая его от тяжести тела, но когда он развернулся – Ильма в закутке уже не было. Сквозь удаляющийся крик было слышно, как повалились на пол поленья, как хлопнула дверь и все стихло. Берт обернулся к выломанным в соседнее помещение доскам, но там было темно. Выругавшись, он мечом отрубил нежити голову, рассек полено и вбил дерево ей в глазницу, а потом, через пару сильных ударов, выдернул из груди холодное сердце. Ну хоть что-то. *** Дверь в подвал Берт просто выбил, но вперед бездумно все равно не кинулся. Мало, что ли, было случаев, когда увлекшийся охотой и почти обезумевший от ярости и близости победы Заклинатель попадал нежити в ловушку, когда твари, собранные волей Хозяина, кидались всем скопом. И загрызали, было дело, в пару минут. А Берту спешить было нельзя, никак нельзя. Ладно бы засада – все же два здоровых мужика и мальчик были еще живы, но вот внутренний раздрай был более серьезной причиной. Пока Берт шел между ларей, стеллажей и кулей, в груди тянуло – нудно и противно. О чем размечтался, тупой Заклинатель? Кого захотел поставить рядом с собой? Такую же тварь подлую, как и все остальные? Да и убивал он, наверное, пачками. А ведь впечатлился мальчишкой и до сих пор в себя прийти не смог. Сны эти… Глаза, да плечо в рубашке драной. И Берт, чувствуя, как снова внутри все замирает при воспоминании о Лойко, до скрипа сжал зубы. А потом стиснул в руке меч, как и чувства в груди. Осталось немного – огонь всех уравняет. И Хозяина, и нежить, и Лойко вместе с остальными. И память Берта уравняет. В реальность его вернули чьи-то голоса, а потом и жалобный испуганный вскрик Светланы. Берт едва не выругался – теперь Хозяин будет играть желанием спасти девушку? Ну, так он просчитался. Из-за последнего стеллажа плеснуло рыжим светом, и Берт повернул, держа меч на уровне груди, напряженный и готовый как нападать, так и защищаться. Но увиденное в который раз заставило его удивиться. На земляном полу чернели кровавые толстые полосы, образующие узор – звезду без круга. Вызов без охраны. Внутри звезды стоял стол для разделки мяса, и Берт не успел понять, что или кто на нем, когда Ильм зажег последнюю, стоящую в вершине угла, свечу и подскочил, привлекая к себе его внимание. - Готов, готов, готов! – закричал он, стирая ногой след крови, ведущий от звезды к безжизненно валяющемуся телу отца Власа. А потом запрыгнул внутрь узора, схватился за стол и зажмурился. И продолжил кричать уже работником: – Давай, гони! Он как раз пришел! Берт на мгновение опешил, а потом зрение его словно прояснилось, и он увидел Светлану. Она лежала на столе без клочка одежды, с привязанными толстыми ремнями руками и с задранными наверх ногами. Между ними, так же на столе, сидел работник, и едва Берт вышел на свет, он закричал и с силой вбился в Светлану. Раздался громкий шлепок, когда он ударил бедрами. Светлана закричала, задергалась, но хохот Хозяина ее заглушил. - Вот, вот оно! Ха-ха! Смотри, глупый Заклинатель, как оно бывает! Сила, силища-то какая сейчас попрет! – почти визжал работник не своим голосом, резко въезжая в лоно девушки. – Специально тебя ждали, цени! Берт проморгался, сканируя напряженным взглядом линии на полу, шагнул чуть ближе. И… расслабился, а потом перевел взгляд на ожесточенно работающего бедрами работника. Или на Хозяина в нем. - Девственная жертва? – спросил заинтересованно. - Догадался? – пропыхтел тот. – Сейчас. Все увидишь! Будешь мне здесь бегать, гнездышко наше вырезать. Сейчас и тебя сюда уложим… - Я не девственник, - пожал плечами Берт. – Толку от меня ноль. - Зато развлечемся! – это было уже зло. – Да в чем дело? – закричал он наконец. – Где?! Да где же сила, демоны?! - А кровь есть? – невинно поинтересовался Берт. Ответ был растерянным, после взгляда вниз: - Нету… - Ну как же нету?! – и Берт подскочил, одной рукой рукоятью ножа ударил замершего Ильма в челюсть, отчего тот улетел далеко за пределы узора, сшибая свечи. А вот другой с размаха засадил работнику в живот меч и рывком распорол его тело до ключицы. – Крови хоть залейся. Отсекал голову и вырезал сердце он под непрекращающийся плач Светланы. Оглядывался по сторонам, следил, не подкрадывается ли кто-то из темноты. Но тварей осталось всего двое, и одна из них была прыгающим из тела в тело Хозяином, так что Берт не думал, что они так вот просто кинутся. У них же в запасе есть Лойко. Там, в месте, где умер Ильм, Берт позволил заметить, как его задела их история. Следовало ждать удара с этой стороны. - Да отвяжи же меня, дурак! – дошел до него наконец крик Светланы. - Сейчас, погоди немного, - Берт вытер руки об остатки одежды нежити, поднялся и затоптал оставшиеся, кроме одной, свечи. А потом остановился и засмеялся. – А хорошо, что ты не невинна, - обернулся он к Светлане. – Повезло! Одежду не искали. Берт оторвал какую-то занавеску, закрывающую нишу с полками, половиной кое-как обтер Светлану от крови, вернее, попытался, за что и получил новую порцию крика. А во вторую половину замотал ее и, всучив в руки свечу, поднял на руки. - Потерпи, - сказал неожиданно тепло. – Сейчас мы отсюда выйдем. Светлана замолчала, уставилась на него блестящими, живыми глазами и заплакала. А потом ее еще и затрясло. Свеча в руках так и ходила ходуном, пока они выбирались из подвала, пока Берт нес ее через кухню и зал к входной двери. Когда он ссадил ее на пол, Светлана вовсю шмыгала носом и кусала губы. - А ну цыц! – слегка прикрикнул Берт. – Еще не выбрались. - Ты же Заклинатель? – спросила она невпопад. – А где папа? - Оставь свечу, - мягко сказал Берт и поставил свечу на стол. – Я тебя вынесу за ворота, и там ты меня подождешь, ладно? - Нет… - Подождешь, - настойчиво повторил Берт, едва сдерживаясь. Не место ему сейчас здесь стоять! Надо было отправить ее одну, а самому туда, к Месту силы идти, а не разводить здесь долгие проводы, но Берт продолжал успокаивать Светлану, а сам прислушивался, не раздастся ли чего снизу, из подвала. И дождался – долгий мучительный крик Лойко. Он отозвался короткой дрожью в руках и уколом в груди. Берт… боялся. Не шел туда, тянул время, потому что сейчас, вот сейчас уже надо было кончать со всем. И со всеми. С Лойко пора было кончать! Как мог оттягивал он момент, когда все здесь сгорит, когда сдохнет Хозяин и последние его твари. И ясно было, кто тот Хозяин. Теперь уже ясно… Он вынес Светлану к воротам, накрыв ее с головой чьим-то плащом, что нашелся на лавке у крайнего стола. - Сиди тут, - сказал строго, а смотрел уже только на трактир. Весь уже был там. - Куда ты? – вцепилась было в него Светлана, но Берт глянул так холодно, что руки ее расцепились сами. - Если не боишься, бери лошадь в конюшне и беги отсюда. Может, догонишь купца, он должен был раньше выехать. - Сбежал один? – ахнула она. - А кто бы не сбежал-то? – удивился Берт. – В общем, сама смотри. - А ты? - Сейчас запалю костерок и тоже домой, - он внимательно посмотрел ей в глаза. – Да не бойся. Все будет нормально. - Обещаешь, Заклинатель? - Обещаю. Берт развернулся и пошел к дому, который в косых струях дождя казался такой же неживой, но дышащей тварью, как и его обитатели. Уже подходя к дверям, обернулся, словно почувствовал что-то, и посмотрел в сторону сада. На толстой ветке крайнего дерева, кажется, там, где и когда-то давно, в его детстве, тяжело моталось тело повешенного, едва различимое в густых тенях. Только рубаха чуть светилась в темноте. Бородач не нашел в себе сил дойти до конца. Берт поморщился – ему было совсем неинтересно, испугался ли тот нежити, или довели его чужие слова, алкоголь да ревность. Он отвернулся и толкнул дверь.