Как можно дольше

      На следующий день Акаши снова встречает меня у школы. В этот раз он ожидает, привалившись к стене у ворот. Тем не менее, отсутствие машины не спасает его от внимания со стороны учеников. Девушки и даже парни постоянно на него смотрят. Заметная привлекательная внешность и форма самой престижной школы округа делают свое дело.       Когда я подхожу, он аккуратно обнимает меня за талию и целует в губы. Легкий приветственный поцелуй. Забываю обо всем, когда он берет меня за руку. Я готова быть абсолютно ведомой. Куда угодно, лишь бы с ним.       Мы проходим несколько метров, заворачиваем за угол и там я вижу знакомую мне машину. Хотя мне хочется прогуляться с Сейджуро, просто держась за руки, я не возражаю. Кажется, я приму любое его решение.       Каково же мое удивление, когда мы выходим из машины напротив конного загородного клуба. Сейчас зима и довольно прохладно, но школьную форму никто не отменял, и я с сожалением смотрю на свою теплую… юбку. — Там можно переодеться, — говорит Акаши. Наверно, он проследил мой расстроенный взгляд. — Хорошо, — слегка неуверенно отвечаю я.       Переодеться? Во что?       Когда мы проходим в здание, с Акаши тут же премило здоровается девушка-администратор. Она же позже провожает меня в раздевалку, дает специальную форму и помогает переодеться. Удивляюсь еще больше, когда вся эта одежда и обувь оказывается мне точно по размеру. — Она ваша, — говорит администратор, кивая на мое отражение в зеркале, а затем подает шлем. — Моя? — смутившись, переспрашиваю я. — Акаши-сама заказал и оплатил всё еще месяц назад, — поясняет она, улыбаясь мне так же мило, как недавно улыбалась Сейджуро.       Погодите-ка… что? Месяц назад?       Я стою в растерянности какое-то время, но в комнату вдруг стучатся, и администратор говорит, что нам пора.       Оказывается, стучался Сейджуро. На нем точно такая же форма, как и на мне. Отмечаю, что она очень ему идет, и молча следую за ним.       Мы оказываемся на улице, и к нам тут же подводят двух коней. — Тебе помочь? — спрашивает Акаши, когда я подхожу к одному из них. — Нет, — быстро отвечаю я.       На самом деле, помощь бы не помешала. Я каталась на лошадях и раньше, но это было давно, забираться мне всегда помогали, а слово «каталась» правильнее было бы заменить на «катали». Но сейчас я решаю сделать всё сама. Ставлю правую ногу в стремя и понимаю, что должна закидывать на седло ее же… если не хочу сидеть спиной вперед. Меняю ногу и, со второй попытки… почти получается. Конь недовольно виляет боками, и я спрыгиваю обратно на землю.       Оборачиваюсь и смотрю на Акаши. Он кажется немного рассерженным и удивленным. — Тебе помочь? — спокойно повторяет он.       Понимаю, что от чего-то не хочу его помощи, но… — Да, пожалуйста, — прошу я.       Но без него я, скорее всего, не справлюсь. Акаши подходит и подает мне руку. Я хватаюсь за нее и пытаюсь в очередной раз закинуть ногу в седло. В этот момент Акаши подталкивает свободной рукой, ухватив меня за бедро. Всё получается, а я опускаю голову пытаясь скрыть сильно покрасневшее лицо. Когда я снова смотрю на Акаши, он, уже забравшись в седло, ведет лошадь ко мне. — Разве… мы будем одни? — спрашиваю я, замечая, что никого из персонала с нами больше нет. — Тебе нужен кто-то еще? — Акаши хватает за поводья мою лошадь и ведет ее за собой. — Но я не умею ей управлять, — киваю в сторону размеренно покачивающейся черной гривы. — Я умею, — отвечает Сейджуро. — И если хочешь, могу тебя научить, — добавляет он.       Соглашаюсь, и Акаши принимается объяснять, как правильно держать поводья, как их тянуть и вообще, как следует обращаться с лошадью, чтобы она не нервничала и не пыталась тебя скинуть. Такой Сейджуро мне кажется очень милым и даже забавным. Я улыбаюсь, не пытаясь скрыть ни радости, ни смущения.       Когда основы более-менее поняты, я меняю тему нашего разговора. — Сейджуро… та девушка сказала, что ты заказал эту форму… — начинаю, но Акаши вдруг перебивает: — По размерам твоей спортивной школьной формы. — Нет, меня удивило, что это было месяц назад, — смеюсь я, но Акаши реагирует невозмутимо: — Как только ты согласилась сходить со мной на свидание.       Я перестаю улыбаться, как будто перенимая его настроение. Акаши и не думал забывать о нашей договоренности! Более того, он готовился к этому дню даже больше, чем я. Поразительно…       Сейчас мои щеки колит легкий мороз, но они так сильно горят изнутри… Внутри я чувствую жар. Но почему Акаши кажется таким холодным? Сегодня его улыбка сдержанная и спокойная. Наверно, не самое лучшее время для того, чтобы спросить про визит Ана в Ракузан. Поэтому я молчу, и теперь мы прогуливаемся по частному парку в тишине.       Смотрю на облетевшие деревья и жухлую траву. Снег еще не выпал, а ведь Рождество уже совсем скоро. Интересно, как будет праздновать Акаши? В его семье только он и отец, будут ли они праздновать вместе?       Спрашиваю об этом, прерывая наше молчание. Он оборачивается и останавливает лошадь. Я останавливаю свою рядом с ним. — Как обычно — никак. Я не праздную, — отвечает он.       Удивительно, в его голосе нет ни капли грусти. Акаши говорит о совершенно обыденных, привычных ему вещах.       Но для меня это странно. Три дня назад я звонила, чтобы поздравить его с Днем Рождения. Акаши взял трубку, выслушал мою сбивчивую полную волнения болтовню, поблагодарил и сказал, что праздновать он не будет. Возможности отдать свой подарок у меня не было до сегодняшнего дня, но он остался в моей школьной сумке, которая сейчас хранится в одной из ячеек раздевалки конного клуба. — Хочешь… отпраздновать вместе с нами? — с надеждой спрашиваю я.       Это было бы лучшее Рождество в моей жизни! Акаши, пожалуйста, согласись. — Разве я — часть твоей семьи? — улыбается он, наклоняя голову.       И эта улыбка… грустная.       Не дожидаясь ответа, Акаши подгоняет лошадь и уходит вперед. Делаю то же самое и снова еду рядом с ним. — Родители будут рады, — говорю я, и это — чистая правда. Они постоянно спрашивают меня об Акаши. — Хороми, я вынужден отказать, — твердо отвечает Сейджуро. — Вынужден? — переспрашиваю я, но тут же понимаю: это всего лишь признак вежливости. Так отказывают, когда не хотят обидеть. ***       Чем увлекается Акаши? Я знаю о том, что помимо баскетбола, он много времени проводит за игрой в сёги. Пожалуй, на этом мои «глубокие» познания о жизни Сейджуро подходят к концу.       Выбрать подарок для близкого человека бывает сложно даже тогда, когда ты знаешь его вдоль и поперек. Что касается Сейджуро, он — самый любимый и самый важный, однако я совершенно его не знаю. Тогда как же быть? Что вообще друг другу дарят пары? Хм… Не думаю, что стоит опираться на чужой опыт. Что бы я сама хотела ему купить? Или… отдать? Сделать что-то? Чего у него нет? — Сейджуро, пожалуйста! — прошу я, непроизвольно схватив его за рукав теплой куртки. Лошадь подо мной недовольно вздрагивает, как будто порываясь пуститься галопом. Акаши успокаивающе гладит ее по холке, а затем забирает у меня поводья. — Почему для тебя это так важно? — спрашивает он, а я, наконец, отпускаю его рукав. — Я хочу… провести Рождество с тобой, — вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Лошади медленно идут вперед по широкой аллее. — Я не против. Мы можем побыть вдвоем, — соглашается он и добавляет: — Наедине.       Не с моей семьей, но со мной. Я рада, я хочу, но это удивляет, смущает и одновременно… немного пугает.       Снова смотрю на Акаши. Так люблю и так хочу быть рядом как можно дольше. Но в то же время сильно боюсь. Неужели я настолько не доверяю? Это не правильно, так не должно быть. Тому, кого любишь, нужно доверять безоговорочно и всецело. И я соглашаюсь: — Х-хорошо…       Мы гуляем еще немного, а потом возвращаемся в здание, сделав круг. Снова ухожу в раздевалку, а вещи, которые я сняла, мне аккуратно упаковывают в специальную сумку, чтобы я могла забрать их с собой. На выходе, до того как мы подходим к машине, я останавливаю Сейджуро, ухватив его руку. — Забыла что-то? — тут же спрашивает он, оборачиваясь. — Мне нужно кое-что взять, — отвечаю, протягивая руку к одной из сумок, которые он у меня забрал. Сейджуро молча отдает ее мне, а я достаю подарок. — Это тебе.       Он удивленно смотрит на плоский прямоугольный предмет, завернутый в золотистую бумагу. — С днем рождения, — говорю и тут же целую его в холодную бледную щеку. Отстраняюсь и с удивлением замечаю, как на лице Акаши появляется румянец. — С прошедшим, — добавляю я. — Спасибо, Хороми, — кивает он и только сейчас принимает подарок. Удивляюсь еще больше, когда Акаши хмурится, вращая его в руках. — Скажи, что это не имеет отношения к записям по нашей игре.       Молчу, а он пристально смотрит на меня, ожидая ответ. Терпеливо, не произнося ни слова, он словно прожигает меня, видит насквозь, уже зная, что прав.       Потому что я солгу, если скажу, что это не так. — Там мой блокнот. Самый первый, — тихо отвечаю. Наверно, это действительно глупый подарок, потому что я сразу начинаю объяснять: — Все мои записи и рисунки в нем принадлежат тебе. Если бы не ты, их бы не было.       Глупо, глупо, глупо! Я сделала глупость! Не нужно было его дарить. — У тебя есть копии? — вдруг спрашивает Акаши. Он по-прежнему насторожен, недоволен и будто бы огорчен. — Нет…, но более ранние версии есть у вас в клубе, — растерянно отвечаю я. — Шота сканировал, помнишь?       Не понимаю, что всё это значит, но сразу же получаю ответ: — Я не могу принять, извини. — Акаши протягивает сверток обратно.       Убираю руки за спину и отхожу, делая пару шагов назад. Не верю… этого не может быть. — Нет, он твой!       Даже, если это глупо, Акаши, не слишком ли жестоко отказывать вот так? — Хороми, — тяжело вздыхает Акаши, опуская руку с блокнотом. — Тебе понадобится это, чтобы подготовить Ана к игре, разве нет?       Ах вот, значит, в чем дело! Вопрос действует словно пощечина, и я возвращаюсь мыслями во вчерашний день. Брат приходит, чтобы попросить меня улучшить его игру. Ради этой просьбы, кажется, пересиливает себя и извиняется. Сначала выглядит неуверенным и каким-то пугливым, а потом отвечает на мои вопросы агрессивно.       Если уж Акаши сам затронул эту тему… — Камия не приглашала Ракузан на дружеский матч.       Мне обидно до слез, и я ничего не могу поделать, кроме как сдерживать их, не давая себе разрыдаться. Отворачиваюсь, чтобы Сейджуро не видел моего лица.       Мимо нас проходит пара людей, а затем я чувствую, как Акаши берет меня за руку и разворачивает обратно. — Я приглашаю. Прямо сейчас, — шепчет он, наклоняясь к самому уху. — Во время зимних каникул. В любой день. Приезжайте к нам, — Отстраняется и тянет меня за собой. — Пойдем, Хороми.       Уже в машине Сейджуро собственноручно убирает подарок ко мне в сумку. — Приму его после игры, обещаю.       От его слов не становится легче, мне хочется дать волю своим эмоциям, закрыть глаза и заплакать. — Зачем Ан приходил к тебе вчера? — спрашиваю, когда машина уже везет нас к моему дому. Этот разговор отвлечет, и я давно хотела его начать. — Зачем… — задумчиво повторяет Акаши. — Я сказал ему прийти, и он пришёл.       Смотрю удивленно, ожидая хоть каких-нибудь объяснений. Акаши наклоняется ко мне и целует в губы быстро, но… нежно. — Я же хочу взглянуть на вашу игру. Помнишь? — спрашивает, а я растерянно киваю в ответ.       Помню, конечно помню… Кажется, тогда я переживала: если Ан действительно уйдет в Сейрин, то показать Акаши нашу игру не получится. Брат забросит тренировки со мной, а без него и дальше так же хорошо использовать свои навыки у меня не выйдет. Я дала согласие Акаши, но не стала ручаться за Ана. И тогда Акаши… решил взять это на себя.       Неужели брат поставил какие-то условия? И не какие-то, а вполне конкретные. Я решаюсь об этом спросить: — Правда, что ты обещал взять Ана в основной состав?       Акаши отстраняется от меня и говорит, улыбаясь: — Да, обещал. И в этой игре я сам выйду против Андзена. — Высокомерный тон Акаши вызывает во мне чувство близкое к отвращению. Такое впервые.       Почему? Ведь я люблю в нем абсолютную всё: каждую улыбку, каждый жест. Таким, какой он сейчас, я уже видела Сейджуро. Я когда-то полюбила его таким! Тогда почему?       Последние шансы на победу исчезают именно сейчас. Одновременно с этим я понимаю: Акаши плевать на Ана. У него нет причин желать, чтобы мой брат остался в Киото. Никаких причин желать его возвращения в Ракузан. Камия проиграет, и тогда мой глупый брат решит уехать в Токио, возможно даже поступит в Сейрин, как и хотел. Однако…       Мне не плевать. Грустно. Я не знаю, каково это, когда нет Андзена. Мой близнец — тот человек, которого я чаще, чем кого-либо еще, вижу в своей жизни. Так было всегда и это — та часть меня, которую я не готова потерять.       Не знаю наверняка, но чувствую, что с отъездом брата мне станет одиноко. Так одиноко, что даже Акаши не сможет это исправить.       Уже в своей комнате я со злостью швыряю сумки на пол, хлопаю дверью и выхожу в коридор. — Ан, открой! — Стучу долго и настойчиво. — Открывай сейчас же!       Брат открывает дверь и натыкается на мой занесенный кулак. Не пугается, но отклоняется назад. — Что тебе надо? — грубо интересуется он, принимая устойчивое положение и явно не собираясь меня впускать. — Как что? А кто вчера просил подготовить его к игре против Ракузан?       Взгляд брата становится мягче. — Прямо сейчас? — удивляется Ан, и я замечаю в нем того самого брата, которого знала всю жизнь: растерянного, немного дурашливого. Почему же ты так изменился? — Да, сейчас, — командую я. — И мы идем на стритбольную площадку. У нас во дворе мало места.       Ан смотрит на меня какое-то время, а потом уходит в комнату, прикрывая за собой дверь. — Переоденусь, и идем! — кричит он.       Зимой асфальт холодный, грязный и мокрый. Площадка свободна целыми днями, и мы сразу ее занимаем. Брат стоит, грея руки в карманах, а я стою, держа мяч. Думаю, с чего начать. Позиция Ана — нападающий защитник. Трехочковые и опека с подборами под кольцом… Но это не самая удачная для него позиция, он просто всегда хотел на ней играть. Здесь требуется более высокий рост и сильное тело, а по Андзэну со стороны вообще не поймешь, что он занимается спортом. Тем не менее, он может хорошо играть на любой позиции, и все зависит лишь от того, кого он станет… копировать.       Дело в том, что мой глупый брат оказался способным подражателем. Не как Кисе Рета. Как он сам. Андзен копирует, не наблюдая за другими игроками, а видя их сквозь призму моих рисунков. А еще, в отличие от Кисе, он копирует не движение или прием, а сразу всё.       От начала игры и до самого её конца Ан может играть в чужом стиле. Мне лишь нужно помогать ему с тренировкой, направлять, правильно подбирать стратегию, стиль игры или, иными словами, оригинал. Дальше дело за Аном. Он следует моим указанием во время тайм-аутов и перерывов, корректируя ошибки. Так он становится сильнее, а я могу максимально эффективно использовать свои записи.       Даже в идеале скопировав атакующего защитника из Поколения Чудес Мидориму, победить Акаши невозможно. Сейджуро показал нам это в полуфинале. Вывод напрашивается сам собой… — С сегодняшнего дня ты — разыгрывающий, — говорю и кидаю Андзену мяч. — Как скажешь, — тяжело вздыхает он, покрутив в руках пойманный мячик. — Но кого копировать? Может Такао? Изуки из Сейрин? Или, погоди, неужели ты хочешь… — Ты ведь сам уже все понял, братец, — улыбаюсь я.