эй, кто-нибудь..!

      Мы переехали в маленький городок и поселились в Бориной квартире. Папой я его звать не стал, но он и не настаивал, я ведь уже был взрослым, мог сам решать за себя. Но с Борей мы поладили, он был добрым парнем, ненамного старше моей двадцатипятилетней мамы, спокойным, уступчивым. Настолько уступчивым, что застав маму через пару месяцев в постели с соседом, сам ушел из своей квартиры, чтобы дать нам время устроить свою жизнь с очередным «папой». Узнав обстоятельства Бориного ухода, я страшно разозлился на мать, несколько дней не разговаривал с ней. Я был недоволен ее жизнью, недоволен новой школой. Ребята в классе казались мне психически неустойчивыми дебилами. От их ора у меня полдня болела голова. Я твердо решил уговорить маму отправить меня к бабушке. После школы я не спешил домой. Злым, взъерошенным ежиком сидел на холодной скамейке возле подъезда и кутался в куртку. Здесь я и познакомился с Витьком. Виделся я с ним и раньше — он жил в том же подъезде, что и мы, этажом выше. Он очень нравился мне — рослый, симпатичный парень на два-три года старше меня, с таким открытым лицом, умными карими глазами и ежиком темных волос. Мне так хотелось общаться с ним, но я чего-то стеснялся, не мог заговорить с ним первым. Он был на голову выше меня и в плечах в два раза шире, мне казалось, ему не польстит внимание такого задохлика. А тут он первый подходит ко мне, встает напротив скамейки, внимательно меня оглядывает и говорит:       — Ты же наш новый сосед? Тебя как зовут?       — Слава, — тихонечко ответил я, боясь спугнуть удачу.       — И чья же ты слава?       — Ничья. Я сам по себе… И я мальчик.       — Что-то не похоже.       Я насупился.       — У тебя со зрением проблемы?       — Это у тебя проблемы, и не только со зрением, — он жутко оскалился и навис надо мной. — Твоя мать у моей мужика увела. И кто-то за это должен ответить.       Если честно, я реально испугался. Он приблизился настолько, что я в оцепенении разглядывал золотистые крапинки в радужке его глаз. Тот еще, наверное, у меня был видок! Он широко улыбнулся, показав белые зубы, и потрепал меня по волосам.       — Да ты че, расслабься! Я отчима ненавидел. Мать его теперь выгнала, я третий день кайфую.       Я наконец возобновил дыхание.       — А тебя Витей зовут?       — Я Витёк, — многозначительно исправил он меня. — Что ты тут мерзнешь? Идем в подъезд!