эй, кто-нибудь..!

      Утром я спал как убитый, пока не почувствовал, как моя кровать прогнулась под чьей-то тяжестью и чьи-то прохладные руки лезут под мой бок, чтобы обнять.       — Вот так сильно за ночь соскучился? — сонно спросил я, не оборачиваясь.       — Ага, я всю ночь проплакал по тебе, — съязвил Витек.       — Сейчас мать поучит тебя уму-разуму, извращенец!       — Я ее уже на работу проводил, — он потерся носом о мой затылок.       — Пи**ец, Витек, мне же в больницу пора, — я подскочил. — Тот хрен старый сказал, что мама утром проснется и с ней можно будет поговорить.       — Ну ты, Славка, и обломщик! Ты ж тепленький такой, м-м-м, — друг заскулил и с головой накрылся одеялом.       — Мне одному ехать?       Из-под одеяла донесся приглушенный вздох, затем оттуда выпуталась Витькина голова и спросила:       — Пожрать хоть можно?       Маму уже перевели в хирургическое отделение, но меня опять не пускали. Пришлось сослаться на Петра Петровича. Недовольно посопев, медсестра отвела меня к палате, но внутрь не запустила, велев ждать, пока не выйдут другие посетители. Когда она ушла, я тихонько подкрался к неплотно закрытой двери и заглянул в щелочку. Маму мне не было видно, зато прямо лицом ко мне сидела вчерашняя следователь прокуратуры, я слышал, как она говорит:       — Подумай хорошенько! Тебе ничего не угрожает, неужели не хочешь добавить ему срок?       — Хе, ну и сколько у нас дают за попытку убийства? — насмешливо спросил знакомый голос. Анестезиолог! Вот что он опять там забыл? — Два года условно, я прав? Или год?       — Петр Петрович! Вы давите на пострадавшую, вам так не кажется? И, Вера, пять лет! Ну уж три года я точно могу гарантировать.       — Это вы на нее давите! — возмутился доктор. — Вы же сами сказали, что сукин сын в любом случае сядет, зачем Верочке проходить через эту мерзкую процедуру суда? Или же вы сами чувствуете, что статья по разбою может не прокатить?       — О нет, там ему не отвертеться…       — Ну вот и занимайтесь этим!       — Не указывайте, чем нам заниматься! — повысила голос следователь.       — Может, хватит уже! — я наконец-то услышал мамин голос, он был таким слабым… — Я ведь сказала, что не буду писать никаких заявлений. И я уже устала, правда.       Я возненавидел эту тетку — сидит там, достает маму, а я вынужден в коридоре ждать. Но минут через пять она вышла, нервно стряхнула с плеча белый халат и решительным шагом двинулась к выходу. Я заглянул в палату — анестезиолог шептал маме, вытирающей слезы, что-то успокаивающее, гладя ее по плечу. Подняв голову, он увидел меня.       — Верочка, ты посмотри, кто пришел!       Потом я сидел на краешке маминой кровати, держал ее за руку, и наконец-то ощущал, что кошмар закончен.       — Славочка, родной ты мой мальчик, прости меня, пожалуйста!       — Да за что, мамуль?       — Я плохая мать! Но я теперь все поняла…       — Это ты меня прости!       — Если б не ты, меня бы уже не было.       По дороге домой я делился с Витьком новостями:       — Он разыскивался за вооруженное нападение на автозаправку. Представляешь, в милиции висел его фоторобот. Потом сняли отпечатки пальцев, а сегодня было опознание. Он сядет лет на десять. Ну и как, спрашивается, я теперь его убью?       — Придется ждать, когда он выйдет, — серьезно сказал Витёк. — Ты с мамой говорил насчет квартиры?       Я вздохнул.       — Она сказала, что все устроится. Меня еще этот доктор старый напрягает. Бл*дь, не выдержу еще одного папы!       — Чё-то ты много материшься в последнее время, я совсем запустил твое воспитание, — заметил друг.       — Витёк, я до знакомства с тобой вообще не матерился.