Похожая Вселенная.

Потоки горячего, сухого воздуха беспощадно хлестали лицо. Каждый порыв поганого ветра ежесекундно напоминал ему о том, где он находится. Он закрывает глаза в надежде найти хоть какие-то ответы. Вместо них — ядовитая, пугающая пустота. Она не сравнима ни с чем другим, она затягивает, заволакивает разум. Она уничтожает. Это длится пугающе долго — в таком состоянии даже пара чёртовый секунд кажутся ему вечностью. Но вдруг, она уступает место другому — от него хочется орать и рвать волосы на своей голове. В нём он не успевает столкнуть шиза с Ньюта. Он не успевает ничего — его ноги приклеились в земле, руки обвязаны тяжёлыми, ржавыми цепями. Он не может пошевелится. Он-не-мо-жет-ды-ша-ть. Спасите. Глаза открываются резко — вся спина в холодном поту. На зубах неприятно скрипит песок — он прописался на надтреснувших губах, тонкой слойкой вечной пыли покрывая их. Руки мелко подрагивают. Он пытается успокоиться — получается. Правда не сразу, но дыхание выравнивается, и всё тело опять сухое — дело ветра, и он с ним справился. Взгляды, прожигающие спину — верящие. Его, устремлённый вдаль, — безнадёжный. И дело совсем не в том, что он не знает куда идти. Это лишь малая часть его проблем. Просто. Настолько надоело бороться с самим собой, с долбанным ПОРОКом, который, несомненно, хороший, и ещё с миллионами вещей — он хочет всё бросить. А ещё он боится. Чёрт возьми, просто боится. Только вот не за себя. За тех, кто пошли за ним. За Ньюта. За Терезу. За Минхо, в конце концов. Он впервые устал бегать. Хотя нет. Он впервые просто устал. Устал верить и бояться. Даже устал любить, чёрт возьми. У с т а л. Тихие шаги сзади — он скорее ощущает чьё-то присутствие рядом, чем слышит тихий голос Терезы. Она что-то говорит — в её голосе скользит дрожь. Конечно, она боится. Только настоящий мудак не боялся бы. Говорит она тихо — всё слишком безнадежно. Просит вернуться. — Я кое-что вспомнила… Ревнивый взгляд прожигает спину. Он просачивается сквозь все остальные, усиленно давя на затылок, напоминая о себе. И он не удивляется, слыша отдаленный голос Ньюта — он ожидал этого. Пытается отвечать уверенно, но в его голосе всё равно просачивается жгучий страх. — Звучит не слишком убедительно, — доносится до Томаса, и его трясёт. Чёрт возьми, как плохо быть человеком. Как плохо всего боятся. — Что ты вспомнила? — спрашивает он у Терезы, чисто по-дружески, и сам не узнает свой голос. Всё слишком безнадежно — с войны, которую он затеял, невозможно выйти живым. Главное для него — вытащить своих друзей. В особенности того, который продолжает сверлить его спину ревнивым взглядом. — Я просто вспомнила, как мы смеялись, — улыбается Тереза и замолкает. Хочется найти ответы на вопросы — спросить у неё о том, о чём беспокоится. Но он молчит. Глядя вдаль, он пытается понять, что же так сильно гложет его сердце, мешая дышать. — Все было хорошо, пока ты не… — и замолкает, как будто сама испугалась своего минутного порыва. С секунду слышны только завывания ветра и треск песка на зубах, потом он не выдерживает: — Пока я не ушел в Лабиринт? Пока не понял, что это ПОРОК? Пока я не убежал? Пока я не спас тебя? — голос набирает обороты, он практически кричит, он в гневе, ему надоело, он хочет рухнуть на землю и завыть. Он… он… он молчит. Замолкает и закрывает глаза. Тьма в мозгу приносит минутную трезвость мысли. — Пока ты не влюбился… — где-то на задворках разума слышится по-детски тонкий голосок Терезы. Врезаясь в черепную коробку, он разносит по ней заряды неконтролируемого электричества — ему больно. А ревнивый взгляд сзади не даёт ему никакого покоя. — Влюбился в мальчишку с волосами цвета солнца и глазами цвета… как ты их любил называть… «глазами, цвета моего любимого терпкого кофе»? — она усмехнулась, слегка, чуть слышно, даже можно сказать в своём мозгу, — я сначала думала — минутное увлечение. Вы даже не были знакомы с ним при жизни — ты всего лишь наблюдал за ним в Лабиринте. Ревнивый взгляд пробивает неконтролируемую дырку в спине. А в поясницу ломится другой — насмешливый. Становится немного страшно — ему кажется, что эти взгляды разрубят его на части и сварят из него похлёбку. Резкий звук выстрела мешает ей что-либо добавить к своей пламенной речи, и они бегут. Опять бегут, потому что надо бежать. От этого зависит жизнь. Их жизнь неконтролируемого бега.

***

— У некоторых значит нет иммунитета, — и взгляд, чуть насмешливый, высокомерный в сторону Ньюта. Ему становится не по себе. В мозгу раз за разом раздается выстрел и потом приходит картинка того, как в мягкое, податливое тело, с чавканьем, входит пуля, убивая, забирая жизнь, забирая ясность глаз, теплую улыбку и блеск волос. Закрытые глаза совершенно не помогают, а на зубах противно скрипит песок. — Тереза, можно с тобой поговорить? Она лишь кивает — с лица исчезла та надменность, к нему вернулась прежняя Тереза. Хотя ему по-прежнему страшно, догадка, поразившая его мозг страшнее. Не обращая внимания на ревнивый взгляд — он уже прожёг в нём дыру, размером с океан, он идет чуть дальше от костра, уводя за собой и Терезу, которая послушным щенком плетётся следом. — В моем океане киты, а в твоём? — спрашивает она с едва заметной улыбкой, чуть наклоняя голову в бок. Сейчас она похожа на ребёнка. Секундное мгновенье — отчего-то больно. — А в моём уже давно плавают акулы, — отвечает не задумываясь, и она улыбается. — Значит всё-таки ты забыл не всё, — улыбается. — О чём хотел поговорить? — резкая смена в голосе, и холод блестяще-синих глаз. Немного колеблет мозг, и он теряется. Он не понимает, что происходит. Да и чего греха таить, он вообще ничего не понимает. — Ты что-то знаешь о Ньюте? — отчего-то у него опять хриплый голос. Возможно, сказывается нехватка воды или еще чего-нибудь. Но кажется, совсем иногда, дело совершенно в другом. — Я просто хочу тебе сказать, Томас, цени ты каждое мгновенье, которое проводишь рядом с ним. Развернулась резко, чуть ли не рвано, и ушла. А у костра, свернувшись клубочком, мирно засопела, не обращая внимание на удивлённые взгляды. Отчего-то захотелось завыть на луну. Но тёплая, сухая ладонь, с слегка замёршими пальцами, не дала ему скатиться в пропасть. В нос ударил знакомый запах пота и человека. Появилось неконтролируемое желание защищать. И никого не подпускать. — Что-то случилось, Томми? «Ты случился, чёрт возьми» — мысль, так не кстати промелькнувшая в его сознании, вдруг поставила всё на места. В голове возник голос Терезы, которая ещё с утра говорила, что он просто влюбился. Обернувшись слегка рвано, чуть испуганно. Посмотреть и выполнить желание Терезы. Теперь, чтобы ни случилось, он будет дорожить каждым мгновеньем, которое проведёт рядом с ним. Просто потому, что он когда-то захотел жить.