Life on the Dark Side

Майрону отчаянно не нравились сильмариллы, но он не мог понять, почему именно. Разглядывая три прекрасных сияющих камня, которые лежали на чёрном бархате, он задумчиво хмурился, кусал губы и нервно щёлкал пальцами, отчего на стол сыпались мелкие золотистые искры. Камни манили своей совершенной красотой: хранящийся в них свет то становился мелкими кристаллами, переливающимися всеми цветами и оттенками, то жидким перламутром, то лучами, пробивающимися сквозь грани и озаряющими всё вокруг. Содержимое камня напоминало живое существо: оно никогда не было статичным, и это раздражало Майрона. Раздражало и манило одновременно. «В красоте камней Свет одержал безоговорочную победу, что уж говорить!» — он ухмыльнулся, внимательно рассматривая сильмариллы и движение внутри них, но временил с тем, чтобы украсить ими корону Владыки. Что-то его останавливало, и камни в очередной раз оказались спрятаны в тайном хранилище. «Они сожгли Господину ладони. Они содержат в себе свет. Зачем эти мерзкие камни должны украшать его корону? — Майрон вышел из кузницы и, погружённый в свои мысли, медленным шагом направился в главный зал, — Равносильно тому, чтобы вала Манвэ украсил свою корону обсидианами и чёрными горными хрусталями… Что за глупость? Глупость и гордыня…» Майа закутался в плащ и тряхнул головой, стараясь отогнать все мысли, но это не помогло. Тревога овладевала им с каждой секундой всё сильнее, и дорога до зала показалась вечностью, впрочем, этот путь он проделал зря — трон был пуст. Вздохнув и поёжившись, он направился в покои, где застал Мелькора уже в постели. — Ты сегодня долго, — шелестящий голос словно окутал Майрона теплом, и тот заулыбался, ощутив, как все мысли в один момент испарились. — Задержался в кузне, потом искал вас в главном зале, — майа разделся, оставив на себе только золотые украшения, и сел на край кровати, опустив ногу на ногу, — Надеялся полюбоваться вашим задумчивым профилем, но не удалось. Мелькор довольно оскалился, не отводя от Майрона хищного взгляда. — Чем занимался в кузне? Делал очередные кольца? — Владыка взял руку майа, украшенную различными перстнями, и ласково притянул к себе. — Ну, не совсем, — Майрон с улыбкой лёг рядом, закутавшись в мягкую шкуру, служившую покрывалом, — Я выковал двуручник. Прекрасный получился меч, вам стоит взглянуть на него. — Взглянуть — взгляну, но ты знаешь, что я не очень люблю мечи, так что вряд ли стану им пользоваться, — Мелькор заботливым движением убрал назад длинные волосы Майрона. Тот, казалось, немного расстроился. — Оркам отдавать его как-то жалко, не оценят. — А себе не хочешь оставить? — Владыка улыбнулся, — Магия — это прекрасно, но в бою сталь под рукой никогда не окажется лишней. — Хм… — Майрон задумался, — В принципе, можно было бы, но двуручник — не совсем моё оружие. Он тяжёлый, и я невольно становлюсь с ним медленным и неповоротливым. Если захочу, чтобы обе мои руки были заняты, то я лучше возьму два обычных лёгких меча. — В этом есть логика, — Мелькор одобрительно кивнул и провёл кончиками пальцев по пламени свечи, стоящей на прикроватном столике, — В любом случае, я тебе обещаю, что твоя работа не пропадёт даром и окажется в надёжных руках. — Спасибо, Владыка, — майа мягко прильнул к его губам, ощутил улыбку Мелькора и невольно улыбнулся сам. — А когда будет готова моя обновлённая корона, м? — тёмный вала учтиво напомнил Майрону о том, о чём тот предпочёл бы забыть, и улыбка сменилась тенью. Майа закусил губу и сцепил пальцы в замок. — Я работаю над ней, мой Господин, — честно ответил он, ведь это было действительно так, но проницательные серые глаза Мелькора замечали всё. — Неужели так много работы в том, чтобы вправить три камня? — Нет, Владыка, — Майрон сглотнул и почувствовал, как по спине прошёл неприятный холодок. Тёмный вала не сводил с него своего прямого гипнотизирующего змеиного взгляда. — Тогда в чём причина? Майрон хотел бежать от этого взгляда, провалиться в самую глубину шахт, исчезнуть, но максимум, что он смог сделать — это натянуть шкуру по самые уши и на мгновение зажмуриться, чтобы собраться с мыслями. — Мы можем говорить откровенно? — спросил он, подняв на Владыку свои кошачье-янтарные глаза, и это был смелый шаг, который Мелькор оценил — редко кто решается встретиться с ним взглядом. — Я думал, мы всегда друг с другом предельно откровенны. — Да, это так, но сейчас… — майа на мгновение замолчал, — В общем, мне эти камни не нравятся. — Но не тебе их носить, правда? — Мелькор мягко улыбнулся, сменив гнев на милость, — И чем именно они тебе не нравятся? Они же прекрасны, других таких нет и не будет. — У меня очень плохое предчувствие, связанное с ними, — Майрон изогнул брови, мысленно умоляя Владыку принять его слова серьёзно, — Быть может, лучше украсим ими ваш трон? Но только не корону. — Отчего же не корону? — тёмный вала поднял бровь, — Скажи мне, что ты чувствуешь? Что так тревожит тебя? — Я чувствую страх, — прошептал майа, с мольбой глядя в хищные серые глаза, — Страх, от которого всё внутри холодеет. — Страх можно легко спутать с предвкушением чего-то великого, — владыка окутал Майрона тенью, успокаивающе скользящей по его телу, — Когда ты впервые сел на трон, ты наверняка тоже ощущал нечто сродни страху. Или я не прав? Майа мгновенно перенёсся мыслями в тот страшный день, когда он собрал всех оставшихся в живых после войны и, стоя на пепелище, объявил срывающимся голосом, что Владыка пленён, и теперь он является правителем. Под хриплый рёв орков и лязг оружия, он сел на искорёженный полуразрушившийся трон, и его колотило от страха, боли и непередаваемого ощущения безграничной власти. — Вы правы, — тихо отозвался он, ещё пребывая в том времени, — Правы. Были те, кто предали его тогда и винили в падении цитадели и Утумно. «Какой же он наместник Ангбанда, если самого Ангбанда и нет? Какой из него правитель, если Мелькор ещё жив? Никогда он не станет таким, как великий вала. Не быть ему Властелином Тьмы, у него нет ничего, зато холёные ручки сплошь в кольцах! Властелин Колец — вот он кто!» — хриплый смех сменился тишиной, ибо выросшая за их спинами тень Майрона не пощадила никого. Майа едва держался, чтобы не потерять рассудок, пытаясь найти тех, кому действительно можно доверять, и то и дело среди новых коридоров Ангбанда ему слышалось насмешливое эхо «Властелин Колец!». — Майрон? — окликнул его Мелькор и, видимо, не в первый раз. — А? — майа моргнул и встрепенулся, — Простите, просто вспомнилось. Так о чём мы? — О том, почему тебе ещё не нравятся камни. Майа сел в постели и притянул колени к груди. — А вам не кажется, что это, как минимум, нелогично? — Что именно? — Что вы, Владыка Тьмы, будете носить на своей короне сосуды с жидким Светом, которые сделаны Светлым эльфом, и которые обожгли вам руки так, что они больше никогда не заживут. — Умеешь же ты всё перевернуть! — Мелькор рассмеялся, недоумённо глядя на майа, - То, что я буду носить на своей короне Свет значит только силу и превосходство над ним. Это трофей, завоёванный мною и, причём, фактически мною и сделанный. Именно я открыл Феанору знание о том, как заковывать Свет в камень, ты и сам говорил, что как минимум один сильмарилл должен принадлежать мне. А обжёгся я по глупости, сам же виноват. Я откровенно не понимаю твою неприязнь к этим камням. — Почему вы не могли просто уничтожить Древа и бежать? — прошептал Майрон словно самому себе и зажмурился, сжав пальцы на переносице. — Я забрал у них самый ценный артефакт — это будет отличный урок. — Наверняка теперь будет война! — Да что с тобой, Майрон, это же символ полной победы! — Гордыня затуманила ваш разум! Разве вы не видите, что всё это — пустая блажь!!! — выкрикнул майа и стукнул кулаком по подушке, но его руку тут же перехватила сильная жилистая рука Владыки. — Уймись! — прошипел он, резко дёрнув Майрона на себя, словно тряпичную куклу, — Успокойся и прозрей. Это всего лишь камни, украденные у поверженных Светлых, которые не несут в себе никакой угрозы. Победитель может отнять у проигравших всё, что захочет. Привести сюда сотню-другую эльфийских дев для личного пользования было бы блажью. А забрать то, что принадлежит мне по праву, было делом чести. Мелькор говорил медленно и спокойно, чеканя каждое слово, и майа всё сильнее хотелось отмотать время назад и исправить то, что успел наговорить. Пальцы Мелькора, впившиеся в его запястье, медленно ослабили хватку, и Майрон, часто дыша и краснея от стыда, беспомощно отвёл глаза. — Я вспылил… — Остывай, Пламя. На то ты и Пламя, чтоб периодически вспыхивать, — тёмный вала снисходительно улыбнулся уголком губ и поцеловал его в макушку, показывая, что не сердится, и всё в порядке. — Извините меня, правда… Я не хотел так далеко заходить. Слова про блажь и прочее были лишними, но от слов про дурное предчувствие я отказаться не могу, — майа виновато посмотрел на Мелькора, и тот успокаивающе погладил его по обнажённой спине. — Я прислушиваюсь к твоей интуиции и доверяю ей, но и себя я тоже слышу. Попробуй в этот раз поверить мне, что всё будет хорошо. В конце концов, в любой момент мы сможем вытащить камни из короны, если что-то пойдёт не так или начнёт причинять вред. Верно? — Верно, — Майрону понравился компромисс, он о нём даже не задумывался, — Действительно, ведь при случае сильмариллы можно будет и достать обратно. — Вот и я о чём говорю. Засыпай и освободи свои мысли от мнимых страхов, тебе нужно отдохнуть, — Владыка задул свечу и обнял Майрона, прижав его обнажённое тело к себе, — Как военные задачи решать, так он не стратег, а про несчастные камни сто вариантов наперёд продумал! Я в тебе вроде не воспитывал мнительность. Это пережиток прошлого? Бесценный урок Светлых? Майа рассмеялся, уткнувшись в широкую грудь и, обняв Владыку в ответ, вскоре безмятежно заснул. *** «Это обыкновенные красивые стекляшки. Действительно, какой от них вред? Максимум того, что они могли сделать, они уже сделали — обожгли ладони Господину», — Майрон усмехнулся и осмотрел сначала корону, а затем размер камней. Дверь в кузню была открыта, и туда совершенно по-хозяйски зашёл Кархарот. Заметив камни, он подошёл к ним, обнюхал и собрался схватить один зубами, как Майрон оттащил его назад. — Нельзя! Глупый ты, это не еда, обожжёшься! — майа почесал его за ухом. Главного урока волк так и не усвоил, зато услышал волшебное слово. — Еда? — большие глаза, казалось, стали ещё больше. — Ты ел часа три назад! — возмутился Майрон и легонько щёлкнул Кархарота по носу, — Я не могу кормить тебя так часто, у меня тут мастерская, а не склад оленей. — Оле-е-ени! — волчонок лёг на бок, заняв собой всё свободное пространство на полу, и тихо протяжно заскулил. — Повадки точно как у твоего папаши! — фыркнул майа и попытался выволочь волка из кузницы за задние лапы, — Уж что-что, а клянчить еду он тебя научил! Фух, какой же ты тяжёлый! Глядя на то, как Майрон упорно тащит тушу Кархарота, орки поспешили на помощь: — Чего ж ваше Темнейшество надрывается? Издохла тварь, так мы её отнесём к себе и сожрём! Услышав это, волк вскочил на лапы, ощетинился и зарычал, скалясь. Майа рассмеялся, глядя на остолбеневших от неожиданности орков, обиженного волчонка и Драуглуина, который большой тенью подошёл к хозяину, лизнул в щёку и принялся воспитывать сына, цепляя его лапой и что-то грозно подвывая. Нарушитель покоя был обезврежен, и Майрон вернулся в кузницу, обнаружив там Владыку. — Господин… Ох, вы напугали меня, — майа прижал руку к груди, — Мало кто приходит в… — Правда они прекрасны? — завороженно прошептал Мелькор, словно не слыша вошедшего майа, — Совершенны. Идеальны. Каждая грань, каждый перелив — искусство. Майрон скрестил руки на груди, с немой тревогой глядя на Владыку. — Господин. Я пришёл, чтобы закончить начатое. Сегодня вы уже сможете надеть свою корону. — Правда? — Мелькор обернулся и взял лицо майа в свои ладони, — Это было бы великолепно. Ожидаемого поцелуя не последовало, и Майрон остался на своём месте, слушая удаляющиеся степенные шаги и шорох мантии. На мгновение он задумался, где раньше видел этот взгляд, с которым тёмный вала смотрел на сильмариллы, но, отогнав все мысли, принялся за работу. Камни оказались до невозможности капризными, они никак не хотели удерживаться в оправе и рвались на свободу. «Серебро вам не по душе что ли? Ну уж нет, извольте смириться!» — ловко поймав щипцами один камень, Майрон заключил его в оправу, сделанную так, чтобы сильмариллы держались прочно, но в то же время при случае их можно было вытащить. Готовая работа Майрону не понравилась. Он знал, что мог бы сделать всё аккуратнее и точнее, но до последнего надеялся, что Господин попросит достать камни обратно. Взяв корону в руки, он удивился её тяжести. «Ого… Что двуручник, что корона. Почему так тяжело? Сильмариллы же вроде лёгкие… — майа нахмурился, с подозрением глядя на камни, которые сейчас переливались перламутром, оттеняя узоры на неровных шипах, — Ну что ж, вы хотели корону, мой Господин, вы её получите…» *** В зале было тихо, Мелькор сидел на троне, опустив ногу на ногу, и был глубоко погружён в свои думы. Судя по тому, как он неприятно улыбался и щурился, было видно, что он планирует нечто грандиозное и великолепное во всех отношениях. Майрон соткался из теней и поклонился Владыке, стоя у подножия его трона в рабочей одежде. — Эффектное появление! — тёмный вала улыбнулся, оценив, — Ты пришёл ко мне просто так или? … — Не с пустыми руками, — майа старался выглядеть улыбчивым, — Ваша корона, Владыка. Корона в руках мастера сияла, озаряемая светом сильмариллов, и Мелькор медленно поднялся с трона, не отводя от неё взгляда, который вновь казался Майрону слишком знакомым. Делая медленные шаги в его сторону, словно боясь спугнуть момент, тёмный вала подошёл к нему и осторожно взял корону, рассматривая. — Это твоя лучшая работа. — Отнюдь, — горько усмехнулся майа и опустил голову, — Это лучшая работа эльфов. Но точно не моя. Мелькор не стал возражать, либо попросту пропустил эти слова мимо ушей. Майрон поднял взгляд и снова заметил, с какой нежностью Владыка смотрит на камни. От собственных мыслей его прошибла дрожь. Раньше Мелькор смотрел таким влюблённым зачарованным взглядом только на него.