Life on the Dark Side

— Балроги, вперёд! — крикнул Майрон охрипшим голосом, закрываясь израненными руками от пыли и ветра, — Не дайте им пройти! Вокруг трескалась, вздрагивала и вздыхала земля, от неё клубами поднимался едкий пар, расщелины постепенно приобретали огненно-алый оттенок, словно вены, наполняющиеся кровью. Майа чувствовал, как слезятся глаза от ветра и дыма, как становится трудно дышать, и то, как лава выходит из-под контроля. «Не могу. Не могу больше!» — обессиленный, он упал, так сильно ударившись затылком о каменный выступ скалы, что в ушах зазвенело, перед глазами всё потемнело, закружилось и поплыло, а к горлу начала подкатывать тошнота. «Где теперь твой Владыка? — прогремел насмешливый голос с небес и одновременно отовсюду, отдаваясь эхом в голове майа, — Его больше нет. Он не поможет!» Сквозь плотную пелену дыма и слёз слепнущие глаза Майрона различили очертания огромного орла. *** Майрон сильно вздрогнул и широко распахнул глаза, слишком резко проснувшись. Сердце заколотилось, как у пойманной птицы, в ушах стал слышен шум собственной крови, а виски сжала пульсирующая боль. Майрону понадобилось несколько мучительно-долгих минут, чтобы понять, где он находится, и что произошло — сон оказался до невозможного реальным. Майа крепко зажмурился и приложил дрожащую ладонь к холодному вспотевшему лбу, стараясь дышать глубоко и ровно. Постепенно бледному лицу стал возвращаться цвет, сердце успокоилось, дрожь прошла, но мысли о сне назойливо роились в голове. Он осторожно обнял спящего рядом Владыку, прижавшись к нему всем телом. Раньше Майрон даже не задумывался о том, что с нетерпением станет ждать поры, когда ничего не будет происходить, а сейчас упивался этим моментом, мечтая, чтобы он длился как можно дольше. Тишина. Спокойствие. Никаких битв. Майа прижался щекой к тёплому широкому плечу и поднял взгляд, тут же встретившись с иронично-мягким взглядом серых глаз. — Доброе утро. — Доброе, Владыка. — Давно не спишь? — Полчаса где-то. — Майрон лёг на бок, подперев голову рукой. — Почему? — Мелькор не сводил с него взгляда. Майа потупил взор. — Снова кошмары? Молчание в ответ. Майрона мучили самые разнообразные страшные сны с момента войны, и Мелькор узнал об этом в первую же ночь, когда майа разбудил его резким вскриком и вцепился онемевшими от ужаса пальцами в плечи, в полузабытьи умоляя никуда не уходить. — Понятно. Что на этот раз? — тёмный вала крепко обнял майа и ласково провёл грубой опалённой ладонью по копне рыжих волос. — Война. Вала Манвэ сказал, что вас больше нет. И я стоял, словно оцепеневший, не мог даже лаву остановить. — Нет, ну ты нашёл, кого слушать! — Мелькор демонстративно фыркнул, — Тут два варианта. Либо Манвэ блефует, надеясь, что от горя ты сдашься без боя, либо говорит правду, но я в этот момент не бездействую, а уговариваю Намо предпринять что-либо. В любом из этих случаев ты не должен опускать руки. И не опустил бы, кстати! Зная тебя, ты бы крылья орлу оторвал, а Манвэ — голову, желая отомстить. Жажда мести придала бы тебе невероятную силу, я уверен. А тот Майрон, что бездействовал — это не ты. Майа усмехнулся, находя в словах Мелькора огромную долю правды, и теперь страшный сон казался ему не более чем сказкой для детишек. — Вы правы, Владыка, — Майрон с улыбкой взглянул на тёмного вала, — Только я совсем не понимаю, почему мне постоянно снится что-то подобное. — Потому что у тебя есть страх, — Мелькор убрал за ухо прядь его волос, — Страх, который чувствует самый опасный из валар и с удовольствием играет на нём, так или иначе упоминая его во снах. — Вы о вала Ирмо? — Майрон на мгновение задумался, вспоминая все прошлые кошмары и осознавая, что в каждом из них что-то говорило об исчезновении Владыки. — Да. Если ты думаешь, что мы с тобой самые опасные ребята в этом мире, то спешу разочаровать, — тёмный вала тихо хрипло рассмеялся, — Самые опасные ребята — это Феантури. И если Намо холоден, расчётлив и справедлив, как истинный судья, то действия Ирмо ничего не контролирует: он видит страхи и желания каждого и может как порадовать снами, так и свести с ума, и никто его за это не в праве винить. — Мы можем переманить Феантури на свою сторону? — янтарные глаза Майрона загорелись азартом, дурные сны уже были успешно забыты, — Хотя бы одного? Мелькор довольно оскалился и скользнул ладонью по спине Майрона ниже. — Власть тебе к лицу. Всё-таки стоило получить этот опыт, пусть и таким жестоким путём, — ладонь тёмного вала собственнически опустилась ниже поясницы майа, и тот инстинктивно приподнял бёдра, — Мне нравится ход твоих мыслей, впрочем, не думаю, что кто-либо из Феантури осознанно выберет нашу сторону, а удерживать их насилием — это равносильно тому, что подписать себе самый жестокий смертный приговор. Нет, мы должны рассуждать здраво и оценивать свои возможности. Майрон мягко поцеловал Мелькора, чуть приподнявшись над ним на руках. — И неужели совсем нет вероятности? — прошептал он на губы, томно глядя то на них, то в проницательные ярко-серые глаза. — Вероятность есть всегда, — Владыка повторил любимую фразу на полуулыбке, всматриваясь в тонкие черты лица майа и любуясь им, — Намо будет на нашей стороне, если мы станем вести честную игру. — Честная игра — это не про нас. — Майрон капризно повёл веснушчатыми плечами. — Почему же? Если у нас есть обоснованный мотив к тем или иным поступкам, значит мы уже честно играем. — ладони Мелькора ласково поглаживали спину, невольно заставляя майа плавно выгибаться навстречу, и вскоре Владыка заметил характерный румянец на его щеках и золотистое сияние вокруг. — Ненавижу себя за это… — смущённо фыркнул Майрон, пытаясь хотя бы руками отогнать золотые искры, — Сразу всё становится ясно. — Потрясающая способность, — победоносно заулыбался Мелькор и опрокинул майа на спину, нависнув над ним огромной скалой, — Помню, я своим глазам не поверил, когда ты весь засиял, увидев меня грязного после долгих работ в подземелье… — Нет, не напоминайте! — Майрон рассмеялся, закрыв лицо ладонями. — Нет уж, погоди, — тёмный вала притянул его к себе за бёдра и поцеловал в шею, нагнувшись, — Признай, тебе нравится, когда я по уши в грязи. — Нет! — майа с улыбкой отклонил голову, подставив шею для горячих поцелуев. — Нет? — тёмный вала переспросил с наигранной учтивостью и медленно провёл ладонями по его ногам, вытянув сначала одну ножку, а затем другую, — Тогда что тебя так завело в тот день? — Вы были по пояс обнажённым. — янтарные глаза блестели от возбуждения, и в них вспыхивали игривые огоньки. — Я сейчас обнажён и ниже пояса, но ты не сияешь так, как тогда! — Мелькор хитро прищурился, и Майрон вновь залился смехом. — Ваши шутки сбивают весь настрой! — Я не шучу, — тёмный вала сделал совершенно серьёзный вид, — Представь, что с моих волос капает грязь. Майрон демонстративно фыркнул, но тут же сияние вокруг него стало плотнее. — Ты серьёзно?! — Мелькор рассмеялся, — Понял, буду чаще заниматься чёрной работой. — Да ну вас! — майа, смеясь, упёрся одной ногой в грудь Владыки, наигранно стараясь оттолкнуть, но тот поймал его за щиколотку и начал щекотать. — Кому ты тут собрался сопротивляться? — Мелькор обожал слушать звонкий смех Майрона и видеть его таким беззаботно-счастливым. Вторая нога майа упёрлась в плечо. — Вам! — Майрон утёр слёзы от смеха в уголках глаз. — Нарываешься, Пламя! — тёмный вала широко заулыбался, игриво укусил его за пятку, а затем поцеловал место укуса, не сводя взгляда с лучисто-лукавых янтарных глаз, — Ох как нарываешься… Только Майрон захотел окончательно нарваться и наверстать за этот день всё упущенное за триста лет разлуки, как вдруг откуда-то раздался приглушённый звук взрыва, а за ним грохот падающих камней. — Что это?! — он резко сел, испуганно озираясь и судорожно пытаясь понять, что и где могло взорваться. Мелькор был на удивление спокоен, а на его губах играла загадочная улыбка, словно он давно ждал этого взрыва. Майа вопросительно взглянул на него и руками показал на дверь. — Там что-то очень хорошо рвануло, причём глубоко, а вы сидите и улыбаетесь! — он встал и начал быстро одеваться, едва успевая застёгивать пуговицы и завязывать шнуровку ещё непослушными пальцами. — Долгожданный сюрприз вылупился. — Мелькор лениво потянулся и встал, тоже начав одеваться. Майрон на мгновение оцепенел, его руки замерли над последней пуговицей. — Долгожданный. Сюрприз… Что сделал, простите? Вылупился?! — майа подумал, что ослышался, но Владыка взял его за руку и быстро повёл в глубь Ангбанда, объясняя всё по пути. — Видишь ли, Майрон… — Не люблю, когда вы так начинаете. — Видишь ли, Майрон. Я проводил эксперименты, будучи в Утумно, и они проходили весьма неплохо. Практически перед войной, буквально месяца за три, ко мне пришла в голову прекрасная и немного безумная идея, — тёмный вала улыбнулся, поймав любопытный испуганный взгляд, и свернул в длинный тёмный туннель, — Я нашёл кладку змеиных яиц… — Даже боюсь представить, что… — …и попробовал заколдовать их. Одно приняло заклинание, но замедлилось в развитии, превратившись в камень. Впрочем, за три года этот камень немного подрос, и это дало мне основание утверждать, что плод внутри жив. Затем я укрыл его в глубинах Ангбанда… — Не сообщив об этом мне. — Майрон одарил Владыку недовольным взглядом. — Не поверишь, но я просто забыл сказать, — Мелькор грустно улыбнулся уголком губ, — Как только я поднялся обратно, гонец донёс новость о том, что близится битва, и всё, мысли полностью захватила война. Коридор за коридором, они спускались ниже, где становилось всё жарче. Майрон снял плащ и перекинул его через руку. — Ладно, я понял… Но почему именно Ангбанд? Зачем было укрывать яйцо здесь? — он немного замедлил шаг. — Во-первых, здесь тепло. Стены пронизаны лавовыми паутинами, ты сам знаешь, — Мелькор небрежным движением собрал волосы в низкий хвост, — Чем теплее, тем лучше для этого существа, ибо, искажая, я вкладывал в него огонь. И, во-вторых, Ангбанд сложнее разрушить, чем Утумно, и уж точно невозможно сравнять с землёй - его, фактически, держит Тангородрим. Значит, куда больше шансов на то, что яйцо останется более-менее в сохранности во время битвы и не только. — Вы всё продумали, — Майрон потёр лоб, пытаясь переварить информацию и хотя бы отдалённо представить себе, что вылупилось из яйца, — А какого оно размера? — Понятия не имею! — бодро ответил тёмный вала, и майа рассмеялся, покачав головой. — Ладно, будем надеяться, что оно маленькое или хотя бы… — он замер, слыша шелестящее клокочущее эхо, иногда срывающееся на испуганный писк. — Слышишь? — Мелькор взглянул на него, вслушиваясь в тишину. — Слышу, — Майрон кивнул, — Оно где-то в левом крыле. — Там орки. — Если найдут, пришибут и не заметят! — майа ускорил шаг, идя на звук шипения и писка. — Это ещё кто кого пришибёт… — задумчиво произнёс Мелькор, свернув налево. — Умеете же вы ободрить! — Майрон фыркнул и рассмеялся вместе с Владыкой. — Видел бы ты своё лицо! — Мелькор картинно изобразил огромные испуганные глаза Майрона, и только тот собрался передразнить сквозь смех его серьёзный низкий голос, как вдруг шипение стало приближаться, словно двигалось им навстречу. — Отойди-ка, — Мелькор сделал шаг вперёд, закрывая Майрона собой, и наколдовал ледяную сферу над своей рукой, готовясь дать отпор, как вдруг заметил у своего сапога крошечное существо, напоминающее ящерицу. Единственное, что его отличало, были огромные огненные глаза и крупная чешуя серого цвета, которая мягко переливалась золотом. Существо издало очередной оглушительный вопль, такой, что пришлось закрывать уши, а затем тихо, словно обиженно, зашипело и поползло в угол. — Ууу, какого страшного зверя вы создали, Владыка! — Майрон звонко рассмеялся, — Ужас просто! Голос у него, конечно, громкий, но в остальном… Майа ловко поймал ящерку и ласково погладил по голове, рассматривая. Зверёк с опаской смотрел на него своими огромными выразительными глазами и шевелил сильным хвостом, то и дело пытаясь вывернуться из цепких рук. — Нет, моя прелесть, я тебя не отпущу, даже не пытайся! — Майрон провёл кончиками пальцев по спинке, — Чешуя словно металл. Не может быть… — Я бы на твоём месте был осторожнее, — Мелькор подошёл к нему и внимательно взглянул на ящерицу в руках, — Он пока маленький, но внешне обладает всеми признаками, которыми я планировал его наделить. И особую силу он наверняка перенял тоже. — Особую силу? — Майрон водил пальцем перед носом зверька, с улыбкой наблюдая за тем, как он не сводит взгляда, поворачивая голову то влево, то вправо. — Если всё удалось, то это огнедышащий дракон. — Это… Кто? — майа удивлённо взглянул на Мелькора, опрометчиво остановив движение пальца, и зверёк не стал зря терять время: выдохнул облачко чёрного дыма, закашлявшись, выплюнул искры и попытался укусить майа за палец, но тут же получил щелчок по носу. — Фу так делать! — Майрон строго пригрозил ему и нахмурился. Дракон свернулся, став плотным клубком серо-золотистой чешуи, и задрожал. — Зверь ещё маленький, но уже с характером, — тёмный вала усмехнулся, — Прямо как ты в своё время. Майа улыбнулся уголком губ и поднял взгляд на Владыку: — В своё время? То есть, сейчас я другой? — Естественно, — Мелькор утвердительно кивнул и взял из рук Майрона дракона, который явно был обижен на щелчок по носу и не хотел принимать обратно свой нормальный вид, — Мы все со временем меняемся. — И… — майа нахмурился, словно раздумывая о том, желает услышать ответ на свой вопрос или нет, — Какой я теперь? — Ты вырос. Возмужал. Стал серьёзнее… — начал было Мелькор, глядя на Майрона, но тут же заметил плавные движения его тонких рук, то, как он ведёт плечами, позволяя рубашке почти открыть ключицы, улыбается и с наивным любопытством вновь тянется к зверьку в его руках, — Впрочем, забудь. — Что забыть из всего перечисленного? — Майрон протиснул палец меж лапкой и шеей дракона, и тот недовольно зашевелился, что-то глухо урча. — Всё, — тихо рассмеялся Мелькор, — Ты такой же Майрон, как и прежде. — Но в критических ситуациях во мне просыпается серьёзный и суровый Саурон! — пугающим голосом прошептал майа и тоже рассмеялся, — Я слишком долго им пробыл, это было невыносимо тяжело. Хорошо быть собой. — Пока ты в состоянии отличить себя настоящего от своей маски, ты идёшь верным путём… — произнёс тёмный вала уже серьёзно и задумчиво посмотрел на дракона в своих ладонях, который, наконец, развернулся и лёг на спинку, поглядывая то на него, то на Майрона. — Как можно спутать себя с маской? — майа непонимающе нахмурился, — Играть другую роль и пересиливать себя — это тяжело, а быть собой — легко и приятно. — Порой случается наоборот, — горько усмехнулся Мелькор и решил закончить на этом разговор, сменив тему, — Кстати, кое-что мне всё же не удалось. У дракона должны были быть крылья, но их нет. Зверёк потянулся за пальцем Майрона и схватил его лапкой с маленькими, но уже острыми когтями. — Р-р-рь! — победоносно прорычал он. — Какая же прелесть! — майа совсем растаял, — И ничего, что без крыльев. Владыка, обещайте, даже если он навсегда останется таким крохотным и не будет приносить пользы, мы всё равно оставим его тут, потому что он милый. «Когда-то я тоже так думал, желая оставить тебя в Утумно…» — Мелькор заулыбался своим мыслям. — Хорошо, обещаю. Только думается мне, что он всё же вырастет большим суровым драконом. Зверёк встал на лапки и вновь выплюнул искры, а затем перебрался с рук тёмного вала на плечо Майрона и устроился там. — Он уже суров! Тьма, злоба и смерть! — майа заулыбался, украдкой глядя на нового обитателя Ангбанда. — Этому маленькому злу нужно имя, — тёмный вала вытащил из пасти зверька прядь рыжих волос, — Или у нас будет дракон по имени Дракон? — Нет, это слишком скучно, — Майрон на мгновение задумался, — Это существо — дитя Тьмы, а чешуя у него словно нечищеное золото… — Глаурунг. — Мелькор взглянул на дракона, и тот откликнулся на имя пронзительным писком. *** — Ты в курсе, что произошло? — Намо медленно поднялся по лестнице, едва опираясь на высокий хрустальный посох, который напоминал закованный в лёд позвоночник с непропорционально маленьким черепом вверху, — Нужно срочно созвать валар. Сулимо порывистым шагом подошёл к Мандосу и взял его за тонкую руку. — Я знаю, что произошло, и у меня в голове не укладывается, что это в принципе могло случиться, — он был мертвенно-бледен, Намо слышал, как от волнения срывался его мягкий голос, и чувствовал дрожь лёгкой руки, — Я благодарен, что ты пришёл сам. И я прошу твоего совета. — Мой совет тебе не придётся по душе, — Мандос тихо прошёл к своему месту с краю и сел, всё ещё крепко сжимая посох длинными тонкими пальцами, — Как и все прочие до него. Манвэ обнял себя крыльями и зажмурился, мысленно призывая валар и валиэр явиться в зал. Все незамедлительно откликнулись, и Намо выпрямился, внимательно вслушиваясь в шаги и голоса и вычисляя по ним, кто пришёл. Мягкая поступь и шорох длинных одежд — Варда, быстрый пружинистый шаг — Оромэ, Йаванна приносит с собой шорох листвы, а Тулкас — грохот, от которого трясётся даже прочный мраморный стол. Валар и валиэр были до невозможности взволнованы, ибо до каждого дошла ужасающая весть о братоубийственной битве в Альквалондэ. — Я не могу поверить в то, что Феанор… — Как это могло произойти? — Из-за кораблей? … Манвэ встал и поднял руку, призывая к тишине, и все обратили на него тревожные взгляды, полные страха и слёз, только Намо смотрел в пустоту перед собой, внимая словам и шуму вокруг. — Нет нужды лишний раз говорить о том, что всем известно. Что произошло, то произошло, — Сулимо порывисто выдохнул и окинул взглядом присутствующих, — Единственное, что необходимо обсудить: этот поступок не должен остаться безнаказанным. Валар задумались, терзаясь между жестоким наказанием и безграничной любовью к эльфам, которая не позволяла прибегнуть к устрашающей силе. — Феанор виновен, ему и нести наказание за свой народ, — Варда сжала в ладонях звезду, по форме напоминающую сильмарилл, — Он командовал войском и довёл дело до боя. Пустота Чертогов Мандоса станет ему достойным наказанием. При упоминании Чертогов, Намо медленно повернул голову к источнику голоса: — Феанор виноват, но неужели у других не было воли противиться его приказам? — шелестящий голос прокатился по залу, словно осенняя листва, гонимая ветром, — Нолдор виновны. — Весь народ? — тут же возразил Тулкас, — Это слишком. Будь милосердным. — Слишком? — Мандос усмехнулся уголком губ, - Нет. Нельзя быть милосердным во времена, когда брат идёт на брата. От этих слов Манвэ передёрнуло, а перед его глазами мгновенно возникли сцены битвы с Мелькором. Голос Судьи прочно врезался в его память, и он лишний раз подумал о том, что речи Намо всегда имеют две грани. — Какое наказание ты предлагаешь? — обратился Сулимо к Мандосу, стараясь держать себя в руках и не показывать, что слова его каким-то образом задели. — Проклятье, — шепнул Намо и повёл острыми плечами, кутаясь в серебристую шаль. Валар возмутились, и это было вполне ожидаемо. — Что?! — Ну уж нет… — Намо… — Манвэ стало вновь не по себе, — Ты предлагаешь навлечь проклятье на всех нолдор? — Да, — Мандос встал, тяжело оперевшись на посох, словно на его хрупкие плечи резко опустилась вся тяжесть этого мира, — Ты хотел моего совета, Владыка Света. Вот он. — И как Владыка Света я не могу принять его, ибо проклятья — удел Тьмы, — Манвэ тоже привстал со своего места, с опаской и уважением глядя на тонкую бело-серебряную фигуру, — Мы должны решить этот вопрос менее категоричным и жестоким путём. — По-твоему, нолдор не были жестоки и категоричны, убивая тэлери? — тонкие губы тронула неприятная улыбка, серебристые волосы мягкой волной скрыли половину прекрасного лица, — Ты избаловал их своей добротой, Манвэ, они посчитали, что им всё дозволено, и сурового наказания можно не ждать. Гордое племя. Горделивое. Нужно сбить с них спесь, иначе неровен час, и они возомнят себя валар. — Твои принципы позволяют тебе прибегнуть к силам Тьмы, но мы не можем этого сделать, — Тулкас тоже приподнялся, — Нужно искать иной путь, я согласен с Манвэ. — Ты считаешь, что все вы — это Свет? — Намо покрутил в тонких пальцах свой посох и задумчиво поднял невидящий взгляд, — Ошибаешься. Во всех вас есть Тьма, а во Тьме есть Свет. — Свет во Тьме? Ты серьёзно? — Тулкас аж раскраснелся от гнева, слыша эти слова, — Тёмные не знают ни любви, ни милосердия, ни жалости. — Ты так это утверждаешь, словно общаешься с Тёмными каждый день, — холодно заметил Мандос и направился к двери, — Я не выношу глупых споров и явился сюда не за этим. Моё мнение вы услышали. — Почему это постоянно происходит?! — вспыльчивый Тулкас недолюбливал флегматичного Мандоса, но именно сейчас настал апогей его неприязни. — Тулкас, я прошу тебя! — Манвэ постарался уладить разгорающийся конфликт, — Не надо больше слов, каждый всё равно останется при своём. — Почему ты, наш Оракул, не предупреждаешь обо всех этих событиях?! — силач не стал никого слушать и с яростью выпалил, — Если бы ты хоть намекал на то, что будет происходить, всё было бы иначе! Все были бы счастливы, и не было бы крови и войн, не было бы зла Мелькора! Намо замер в дверях, многозначительно выпрямившись. Манвэ прижал ладонь ко лбу, зажмурившись. — Я же просил тебя, Тулкас! — прошипел он сквозь зубы. Негласным правилом любого Совета было не злить Мандоса, и оно сейчас было успешно нарушено. Намо медленно повернулся, и слепые глаза его гневно засияли, словно налитые сталью и ртутью. Тонкие брови нахмурились. — Ты считаешь, что это легко — смотреть в будущее? Считаешь, что я вижу его так, как ты сейчас видишь всё вокруг? — черты лица Мандоса заострились, сила, исходящая от него, едва подчинялась контролю. В зале стало резко холодно, мраморный стол с лёгким потрескиванием покрылся ледяной коркой, на ресницы и волосы каждого опустился иней. — Намо, приди в себя! — Манвэ подлетел к нему и взял за плечи, — Не злись, это же Тулкас, он всегда такой вспыльчивый и привык перечить не только тебе. — Хочешь узнать о будущем, Тулкас? Я открою его тебе! Ближайшее будущее, к которому приведёт твоя безграничная доброта, — продолжал Мандос, не обращая внимания на Сулимо, — Покажу, что станет, если нолдор не будут наказаны. Ты пожалеешь о том, что увидел, и вряд ли когда-либо это забудешь. — Уходите!!! — крикнул Манвэ, резко обернувшись к валар и закрыв собой Намо, — Бегите! Варда, уводи всех, они не должны ничего видеть! — Где Ирмо?! — подхватилась Йаванна, взглядом пытаясь найти сереброволосого Феантури в золотых одеждах, — Только Ирмо сможет его остановить! — Ирмо! — Варда подхватила клич и, уводя валар из зала, постаралась обратиться к нему через осанвэ. «Ирмо, твой брат в беде!» Мандос начал что-то беззвучно шептать, глаза его закатились, но были широко распахнуты и сияли изнутри. На спине, прорвав одежду, рывком прорезались огромные белоснежные крылья, запятнанные кровью; посох растаял в костлявых дрожащих руках, позвоночник, служивший каркасом посоха, рассыпался, а череп, которым он был увенчан, раскололся на две части, и из него вытекло жидкое зеркало. Манвэ с ужасом смотрел на своё отражение, но видел нолдор, которые творили страшные вещи, видел смерть, побеждающую жизнь, видел океаны крови, нескончаемые войны и гордые стяги, заменившие деревья и цветы. Чем дольше он и Тулкас смотрели в зеркало, тем сильнее иссыхался Намо, пока его глаза не закрыла ласковая ладонь брата, который вовремя успел прийти. «Тебе срочно нужно отдохнуть». *** — А! — Майрон с вскриком проснулся и резко сел в постели, сжав в пальцах чёрное одеяло. Частое дыхание становилось всё чаще, майа чувствовал странную жажду воздуха и его избыток, такой, что при очередном вдохе он закашлялся, чем окончательно разбудил Мелькора. — Снова кошмары, — тёмный вала уже даже не спросил, а просто сделал вывод, — Так никуда не годится. Иди ко мне. Майрон застонал от бессилия. — Как же надоело! — он упал в объятья Мелькора и уткнулся в широкую грудь. — Я поймаю этого несносного мальчишку, клянусь. И пусть только попробует послать тебе ещё один кошмар… — Владыка начал покровительственно поглаживать его по спине. — Вы же сами говорили, что ловить Феантури — всё равно, что подписывать себе самый страшный приговор. — Плевать. Так дальше не может продолжаться. Тишину Ангбанда нарушил звук грома, который обычно не был слышен. — Что это такое? — майа нахмурился, вслушиваясь. — Что-то упало в подземельях? — Ага, или вылупился ещё один дракон! — улыбнулся Майрон. — Начинаешь шутить — это отличный знак! — Мелькор оскалился. Раскат грома повторился. — Гроза. — Очевидно, что так… — Владыка прислушался и замер, ощущая нечто неуловимо-родное, Тьму, которая пустила корни где-то далеко, и это его заинтриговало. — Голос! — Майрон сел в постели, — Слышите? Кто-то что-то говорит. Гром стих, и его сменил необычайно громкий, строгий, уверенный и одновременно шелестяще-шипящий голос, который словно лился с небес, из-под земли, и проникал в мысли; и речи, сказанные этим голосом, были ужасны. - Что? Светлые прокляли своих драгоценных эльфов? — Майрон непонимающе взглянул на Мелькора, — Не может такого быть. Тёмный вала усмехнулся, узнав в гневном голосе знакомые нотки. — Светлые слабохарактерны, они бы не сделали этого, ты совершенно прав. — Но это и не Тёмные, — майа на мгновение зажмурился, слыша отголоски страшного проклятья в своей голове, — Кто тогда? — Тот, кто не принадлежит ни Свету, ни Тьме. Тот, чей характер твёрже, чем у всех валар вместе взятых, — Владыка словно увидел перед собой туманные глаза, — Намо. *** В горах сегодня было особенно холодно, и ветер то и дело завывал страшные песни. Мелькор стоял на вершине скалы и всматривался в плотную зыбкую пелену снега, почему-то думая, что Мандос порой видит перед собой нечто подобное. «Друг мой, дай знак, что слышишь меня!» — обратился он к Намо через осанвэ, даже не надеясь получить ответ. Однако, метель резко стихла, и гора погрузилась в густой уютный мрак. Тёмный вала улыбнулся. «Я не имею права ни о чём тебя просить и уж точно мне не следует жаловаться, но всё же… Твой брат причиняет Майрону боль. Я не могу этого допустить и прошу тебя вмешаться». «То, что ты не пытался угрожать Ирмо, а обратился ко мне, говорит о многом», — последовал тихий, едва слышный ответ, и гору вновь окутала метель. *** — Мне сегодня так прекрасно спалось! — Майрон потянулся и повернулся на бок, широко счастливо улыбаясь, — Никаких снов. Я, наконец, действительно отдохнул. Мелькор загадочно заулыбался в ответ. — Вы всё-таки поймали вала Ирмо? — с опаской спросил Майрон, — И… Пытали его? — Нет! — Владыка тихо хрипло рассмеялся, — Наверное, твои сны просто испугались новорождённого дракона.