Life on the Dark Side

Мелькор стоял на вершине взгорья, и ему казалось, что он видит слишком реалистичный сон, искусно сплетённый Ирмо из нитей его отравленного воображения и страшных воспоминаний. Белое на белом: сереброволосая фарфоровая фигура в длинных светлых одеждах стояла у пропасти, и её порывисто заметал снег, подгоняя к самому краю. Крылья, словно выточенные из мрамора, онемели то ли от холода, то ли от усталости, перья слиплись, и когда метель затихала, становилось видно, как силуэт силился их раскрыть, но не мог. Тёмный вала пришпорил своего волка и стал приближаться, не отводя взгляда от крылатой фигуры и с волнением узнавая в ней знакомые черты. Волколак ускорил шаг, утопая в сугробах, а затем резко перешёл на бег. Силуэт медленно обернулся на звон сбруи и тяжёлое дыхание зверя, Мелькор вскинул руку, на пару мгновений силой отогнав метель, и заметил пристально всматривающиеся в никуда слепые свинцовые глаза. Ошибки быть не могло. — Намо! — окликнул он фигуру, отчаянно не понимая, что Мандос тут забыл, но его голос предательски затерялся среди гор и растворился в тревожном вое снежной бури, — На-а-а-мо-о-о!!! Сто-о-ой!!! Белоснежная фигура застыла и подняла голову, беспомощно озираясь. Стеклянный посох прикипел к замёрзшим узким ладоням, Намо очертил им вокруг себя, таким образом пытаясь понять, можно ли идти дальше. Кончик посоха ровно коснулся края обрыва, и Мандос, ни о чём не подозревая, сделал ещё один шаг. Мелькор мчался, встав на стременах, и ему было страшно потерять силуэт из вида. Докричаться через осанвэ было куда вероятнее: «Намо! Слышишь меня? Стой на месте!» «Мелькор? Это не твои шаги!» «Это мой волк, я еду к тебе, стой и никуда не двигайся, прошу, дальше обрыв!» Фигура дрогнула и застыла на месте, обняв себя полупрозрачными руками. «Я почти рядом. Ещё немного…» — Мелькор создал сзади Намо стену из теней на всякий случай и через пару секунд подлетел к нему. — Друг мой, почему ты здесь? — он крепко обнял дрожащего от холода Повелителя Душ и отвёл подальше от края пропасти, — Ты совсем продрог, нужно обогреться. Поедем в Ангбанд. — Мелькор, я… — Мандос крепко сжал его руку костлявыми пальцами, словно боясь отпустить. Тёмный вала был уверен, что сейчас Намо откажется от помощи и не ответит на его вопрос, но всё оказалось иначе. — Я счастлив, что Вайрэ именно сейчас переплела нити наших судеб! Мелькор удивлённо моргнул и опешил на мгновение, но затем, присмотревшись, заметил, насколько испуган и взволнован был Мандос. — У тебя что-то случилось. Тут беседовать слишком холодно, давай доедем до цитадели, а там ты всё мне расскажешь, хорошо? — Хорошо, — Намо кивнул и вжал голову в плечи от холода. — Можешь убрать крылья? — Мелькор расстегнул серебряную фибулу и снял свой тяжёлый тёплый плащ. — Нет, — Мандос отрицательно качнул головой и ещё раз попытался расправить крыло, поморщившись, — Заледенели. — Ладно… — тёмный вала на мгновение задумался, затем подхватил лёгкого Намо, посадил на волка и закутал в плащ, насколько это было возможно, — Вот. Так будет немного теплее. Мандос кивнул в ответ. Мелькор сел позади, осторожно взял его руки и опустил на небольшую перекладину на седле. — Крепко держись и прижмись ко мне. Готов? — Готов, — Намо прижался к широкой груди Мелькора и на всякий случай зажмурился. — Отлично, — тёмный вала взял в руки поводья и скомандовал, — Кархарот, домой! Волколак начал постепенно набирать скорость и вскоре разогнался, насколько был способен. Мелькор то и дело поглядывал на Намо, но даже сквозь тень печали на его лице он замечал улыбку — Мандосу явно нравилась скорость. — Почти добрались. Взмыленный Кархарот заметил дом и ещё ускорился, в ледяном воздухе зазвенело громкое «Открыть ворота!» — волка и всадника издалека заметили дежурные майар — Вороны. Ворота отворились, Мелькор влетел на свою территорию, не сбавляя скорости и одной рукой держа поводья, а другой придерживая правое крыло Намо, которое иначе могло сломаться, волочась маховыми перьями по земле. *** «Открыть ворота!» — послышалось в Ангбанде. «Уже вернулся?» — рука Майрона, державшая молот, замерла над раскалённой сталью меча. Майа непонимающе нахмурился, бросил меч в воду, отчего тот зашипел, словно клубок змей, вытер руки о рабочий фартук и вышел в главный зал. «Всегда ему везёт с охотой! Полчаса — и со знатной добычей. Кто на этот раз? Медведь?» — майа улыбнулся своим мыслям, снял золотую заколку с волос, которые уже собирались в небольшой хвостик, спрятал её в карман и поднял взгляд, услышав шаги. Он ожидал увидеть что и кого угодно, но только не Намо, который робко шёл, держа Мелькора за руку. — О… — Майрон не нашёлся, что сказать, лишь замер, ничего не понимая, а когда Мандос подошёл ближе, он опустился перед ним на колено и склонил голову, — Повелитель… — Встань, Майрон. Ты у себя дома, — Намо протянул дрожащую ладонь и провёл ею по его голове, — Это мне следовало бы кланяться. — Мелькор… Вала Намо… — майа встал, растерянно глядя то на Владыку, то на Мандоса, — Я ничего не понимаю. Что произошло? — Я пока тоже слабо понимаю, но Намо обещал рассказать, — Мелькор убрал в хвост опалённые инеем волосы, которые в помещении тут же намокли, — Пойду прикажу сделать горячее вино. — Мелькор, не нужно, у меня совсем мало времени… — Мандос изогнул тонкие брови и опустил голову, болезненно дёрнув крылом. — Что бы там ни произошло, тебе нужно согреться. Майрон поможет, и вино не помешает. Как раз расскажешь о своей беде, — Мелькор быстрым шагом удалился в подземелья. Майа осторожно взял ладони Мандоса в свои. — Как же вы сюда попали? Вам ведь нельзя покидать чертоги, вы же сами говорили, — тепло ласково струилось по всему телу, Намо постепенно перестал дрожать, одежда на нём обсохла, только огромные крылья не хотели оттаивать, — И вы одеты совсем не для Севера. — Много вопросов, огненная душа, — Мандос чуть улыбнулся, — Сейчас придёт Мелькор. Я вам обоим сразу всё расскажу. — Хорошо, — Майрон кивнул, — Вам хоть немного теплее? — Гораздо теплее, — Намо чуть сжал его ладони и поднял взгляд беспокойных невидящих глаз, — Благодарю тебя. И благодарю за твой подарок. Мы с Вайрэ были счастливы получить его. Майа заулыбался и кивнул, понимая, о каком подарке идёт речь. Мандос вновь осторожно провёл ладонью по его волосам. — Что вы сделали с ними? Шаль, как и говорили? — Нет. Вайрэ вышивает ими рассветы, закаты и пламя. — Это потрясающе, — Майрон заулыбался шире, — Никогда бы не подумал, что случится так. — Тяжело было расставаться с такой красотой? — Повелитель Душ чуть выпрямился, внимательно вслушиваясь в ответ, хоть и не находился на суде. — Нет. Чтобы излечить Мелькора, я готов был отдать и голову, — совершенно честно ответил майа, вспомнив тот момент. Намо кивнул, довольный тем, что услышал настолько пронзительную правду, и обернулся на приближающиеся шаги. — Идёмте наверх, — тёмный вала держал в руках хрустальный кувшин с вином, — Майрон, помоги нашему гостю. Майа взял Мандоса за руку и повёл его следом за Владыкой. — Осторожно, тут ступени высокие. — Я чувствую, — Намо кивнул, бесшумно ступая по лестнице, — Здесь живёте только вы или?.. — Нет, здесь все. Ангбанд похож на город под землёй. Или на огромный замок, — Майрон задумался. — Все под одной крышей: майар, орки, балроги, волколаки, — Мелькор открыл дверь в свою комнату и пропустил Намо с Майроном вперёд. В просторной комнате стоял большой стол, несколько кресел, а всё остальное пространство занимали большие шкафы с фолиантами, чернилами и картами. Намо вдохнул полной грудью и медленно выдохнул. — Здесь находятся книги. — Точно! — тёмный вала улыбнулся, — Мои труды и не только. Записей было куда больше в Утумно, здесь сохранилось то, что осталось после войны. Намо присел в кресло, Мелькор протянул ему бокал. — Пей, друг мой, и рассказывай, что заставило тебя покинуть Чертоги. Здесь нам никто не помешает и не подслушает. Намо очень осторожно взял бокал, склонил голову в благодарности, пригубил вино и облизнулся, думая, с чего начать. Тёмный вала сел на угол стола, беспокойно скрещивая и разжимая пальцы. Майрон сидел подле Мандоса и заботливо сушил его крылья, перебирая слипшиеся от снега белоснежные перья. — Ирмо в беде, — коротко сказал Намо, опустив голову, и серебряные волосы привычно спрятали половину его лица. На туманные глаза опустилась ещё более плотная пелена, и по скуластой алебастровой щеке скатилась хрустальная капля. — Почему-то мне сразу так и показалось, — Мелькор нахмурился и скрестил руки на груди, — Расскажи подробнее. Мандос пошевелил одним крылом и убрал его, Майрон принялся обогревать и сушить второе. — У нас с Ирмо особенная связь, — Намо сделал глоток и, желая подробнее представить то, что держит в руках, принялся поглаживать бокал своими необычайно подвижными пальцами, изучая каждый скол и каждую грань, — Хотел бы я, чтобы её не было, но она есть. Из-за того, что мы близки, он чувствует моё горе, а я — его. Точнее, он всегда ощущал мою скорбь, а я не знал брата несчастным. Я привык, что Ирмо так или иначе всегда рядом, и не мог подумать, что с ним может что-то произойти. Мне кажется, его похитили. Либо специально взяли в плен в надежде на выкуп. Майрон недоумённо переглянулся с Мелькором. Действительно, кому мог понадобиться Владыка Снов? Намо повёл узкими плечами и отклонил голову на спинку кресла. — Сегодня я почувствовал тревогу. Она была настолько сильна, что я не мог адекватно судить, ибо мыслями моими завладело видение о том, что Ирмо находится далеко на Севере, в тёмной пещере. Я попытался вызвать его через осанвэ, но он не отвечал. Я потерял ощущение его присутствия. Будто он… Исчез. Майрон поёжился и инстинктивно забрался под крыло в поисках спокойствия. Шелестящий вкрадчивый голос Намо проникал иглами под кожу, и майа впитывал каждое слово, искренне переживая. Мелькор не двигался, не сводил тяжёлого взгляда с Мандоса и сейчас в своих антрацитовых одеждах особенно был похож на большого ворона. — Тем не менее, я видел посылаемые им образы, но они не отличались друг от друга, везде были пещеры и снег. Однажды я даже уловил его слабый голос, который молил о помощи, и не мог больше бездействовать, — Намо допил вино и аккуратно поставил бокал на стол, — Мне можно покидать Чертоги только на собрания валар, на поля боя, чтобы собрать души, и один раз за всё время существования — по своему желанию. Сегодня наступил этот день. Я долго летел на помощь брату с юга, но крылья онемели от усталости и холода, и я упал где-то в горах. Тут ты и нашёл меня, Мелькор. Тёмный вала потёр лоб, собираясь с мыслями, и зажмурился в попытке осмыслить всё сказанное. — Ты летел один к нему на помощь? Почему не обратился к валар? — Светлые помогают Светлым. Тёмные помогают Тёмным. Мы с братом помогаем друг другу, — Мандос медленно повернул голову на голос. — Я понимаю, но… — Мелькор встал и подошёл ближе, присев в кресло напротив, — Манвэ точно помог бы, если бы ты поднял тревогу. — Ты презираешь философию своего брата, но всё равно веришь в его доброту, — Намо чуть улыбнулся. — Светлым положено быть добрыми и готовыми помочь. — Положено. Но сейчас не время рассчитывать на их помощь. Они так заняты эльфами и их разборками, что совсем не заметили пробуждения людей. Какое им дело до вала, которого даже не приглашают на собрания? — уголок губ Мандоса презрительно дёрнулся, — Мы сами по себе, Мелькор. Мы достаточно сильны, чтобы со всем справиться. Так было, так будет. — Хорошо, это я понял. И… Твои дальнейшие действия? — тёмный вала вновь прикрыл глаза и чуть сжал пальцами горбинку на носу. — Поблагодарить вас с Майроном за тепло и вино и лететь дальше. — Так дело не пойдёт, — Мелькор подался вперёд и взял Мандоса за руки, — Мы поможем тебе найти и освободить Ирмо, где бы он ни был. — Нет, мне не нужна помощь, правда… — Намо изогнул тонкие брови. — Не в наших правилах оставлять друзей в беде. — Но я не… — Да-да, я это уже слышал, ты не считаешь себя моим другом и не дружишь со мной соответственно, — Владыка усмехнулся, закатив глаза, — Просто давай хладнокровно подумаем. Хладнокровно думать — это твоя стихия, поэтому сейчас постарайся унять беспокойство. Намо моргнул, на мгновение нахмурился и обратил на Мелькора свой прекрасный серьёзный лик. — Отлично. Итак, — тёмный вала выдохнул, — Говоришь, пещера на Севере. Неплохая зацепка, но и не хорошая — здесь уйма пещер. Как ты найдёшь нужную? — Я чувствую присутствие Ирмо, — прошелестел мягкий голос. — Но ты только что упомянул, что перестал ощущать его присутствие. — Это так, но если он точно будет находиться неподалёку, я узнаю. — Допустим, — вздохнул Мелькор. — Но это всё равно тяжёлый путь и скитания среди метели, — Майрон выглянул из-под крыла, которое Намо специально не убирал, чувствуя, как майа под ним пригрелся, — Не факт, что нужная пещера попадётся сразу. И даже если мы дадим вам в путь самую тёплую одежду, жидкий огонь и вино, мы не можем обещать, что ваши крылья не заледенеют вновь или что вы сами не замёрзнете. Я не так давно провёл день за стенами цитадели в такую погоду и слёг с простудой. Намо повернул голову на голос Майрона и промолчал, лишь крепче приобняв его крылом. Майа прижался щекой к нежным перьям. — Допустим, ты найдёшь пещеру, — Мелькор смотрел на Мандоса, видя его сомнение, — Откуда ты знаешь, кто похитил Ирмо? С какой опасностью придётся столкнуться? — Это меня беспокоит меньше всего, — флегматично бросил Намо, — Это совсем не проблема. — Но я могу собрать армию, — Майрон взглянул на Мандоса, — Возьмём наших лучших воинов, даже балрогов. Лучше идти с надёжной защитой, чем без неё, так в любом случае спокойнее. — Нет, огненная душа, это действительно ни к чему, — Повелитель Душ слабо улыбнулся, — Сколько бы ни было обидчиков, падут все, и мне одному это вполне под силу. — Всё равно тебе нужен проводник. Север не любит одиноких путников, случиться может что угодно, — Мелькор настаивал на своём, — Я не понимаю, почему ты отказываешься от помощи, мы ведь полностью на твоей стороне. Что это? Гордость? Мандос тихо вздохнул и потёр покрасневшие обветренные руки. — Я не хочу быть тебе должным, Мелькор, — признался он. — Чего? — тёмный вала недоумённо моргнул, — За что ты мне будешь должным? Я предлагаю совершенно бескорыстную помощь. От чистого сердца, если хочешь. — Не бывает такого, — Намо провёл ладонью по воздуху, стараясь определить, где находился Владыка Тьмы, — За всё должна быть своя плата. Это закон, на котором держится этот мир. — Например? — Мелькор осторожно поймал руку Мандоса, всё ещё боясь ненароком сломать тоненькие кости, — Я здесь. Намо немного призадумался. — Ты показал мне лёд. Я принёс тебе свечу. Я расплатился. Валар любили нолдор. Нолдор зазнались. Валар расплачиваются за свою чрезмерную доброту. Мне дарована возможность беспристрастно судить. Я расплачиваюсь зрением. Ирмо умеет передавать видения и посылать потрясающие сны. Мы никогда не услышим его голоса, им он расплатился. Ты отказался петь со всеми стройную песнь в Начале Дней. Мир расплачивается расколом и катаклизмами. Мне продолжить? — Из всех законов и правил бывают исключения! — тёмный вала мягко усмехнулся, — Сейчас я, наверное, прозвучу, как брат, но ведь и мне это не чуждо… А любовь? — А что же любовь? — Намо пожал плечами, — Безответная — это лишь сильный недуг, и каждый с ним справляется по-своему, а взаимная любовь жадная, ей одной платы мало, она на своём пути берёт слишком много. Майрон, повтори, что ты мне сказал внизу. — Насчёт?.. — майа встрепенулся. Он совсем не был готов вступить в диалог, куда увлекательнее было слушать. — Насчёт Мелькора и его… Болезни от красоты камней, — Мандос медленно повернул голову в его сторону. Сейчас казалось, что у Намо двигается исключительно голова и вечно беспокойные пальцы. — Я сказал, что готов был отдать даже голову за исцеление, — тихо сказал Майрон, глядя на Мелькора, который поджал губы, с отчаянием поднял взгляд вверх и на мгновение отвернулся. — Вот. Плата за любовь. Одна из множества и роковая, — с безразличием прошептал Повелитель Душ, заплетая в косичку бахрому платка, — Не знаю, правда, кому из влюблённых станет легче от смерти одного. Поэтому никогда не понимал тех, кто жертвует собой ради друг друга. — Но ты сейчас жертвуешь собой ради Ирмо, — Мелькор налил бокал вина и выпил его до дна, — Идёшь, сам не зная, куда, очертя голову. Сорвался с места и полетел на Север, не думая, что можешь остаться во льдах, упасть со скалы, быть убитым каким-нибудь существом, коих тут немало. Мандос промолчал и выпрямился. Майрон ощутил напряжение и осторожно выбрался из-под крыла. — С тобой удивительно интересно спорить, Мелькор. — С тобой не менее интересно, — Владыка улыбнулся уголком губ и протянул бокал Намо, а затем Майрону, — Но мы в своих рассуждениях зашли слишком далеко. Я предложил тебе бескорыстную помощь, ты в это не веришь и не хочешь быть должным. Что ж, твоё право. Но ты точно не в праве отказаться от тёплой одежды, так мы тебя просто не отпустим. — Хорошо, — Мандос кивнул, согласившись на компромисс, и вскоре он уже стоял, облачённый в чёрное. Мелькор застегнул его плащ крепкой фибулой, Майрон заулыбался, заметив, что Намо, не привыкший носить на себе столько одежды, стал несколько неповоротливым. — Вы каждый день это носите? — спросил он, немного пройдясь по комнате, — Довольно тяжело. — Увы, — тёмный вала пожал плечами, — Но к этому привыкается. И ты привыкнешь. Намо стоял напротив стены, словно там висело зеркало, и изучал своими подвижными пальцами новую одежду. Особенно ему нравилось трогать мягкий волчий мех на воротнике. — Тебе очень идёт чёрный. — Даже не думай! — Мандос улыбнулся уголками губ. — Если я сказал, что тебе идёт чёрный, значит, я имел в виду, что тебе идёт чёрный, и ничего более, — Мелькор заулыбался и обнял Майрона со спины, поцеловав в макушку. «Отпустим его просто так, без сопровождения?» «Конечно нет!» — фыркнул майа, ответив через осанвэ, и почувствовал, как объятия стали крепче. *** — Постой, — Мелькор остановил Намо в главном зале, — Перед тем как покинуть Ангбанд, вспомни ещё раз своё видение. Самые мельчайшие подробности. Быть может, я смогу подсказать, куда идти. — Я могу показать тебе. Хочешь? — Мандос взял его за руку и крепко сжал обожжённые пальцы. Тёмный вала понял, что отказаться не может, да и не желает. — Хочу. Цепкая рука Намо сжалась почти до боли на запястье Мелькора, который тут же ощутил, что слепнет. — Намо? Что… — Не бойся. Смотри мне в глаза. — Я почти тебя не вижу. — Это хорошо. — Хорошо?! Пелена перед глазами рассеялась, и привычная Тьма главного зала превратилась в липкую Тьму пронизанной ветрами пещеры. «Ну? Тебе знакомо это место?» — спросил через осанвэ вкрадчивый шёпот. Мелькор осмотрелся, ощутив, как неприятно стучит в висках. Опустив голову, он заметил под ногами кости, скорлупу от яиц и драгоценные камни, окутанные паутиной. «Я знаю это место, Намо», — ответил Владыка почти обречённо. Потолок также был плотно облеплен паутиной, а под ним висели коконы. Видение начало уходить, вторая рука Мандоса нетерпеливо сжала другое запястье Мелькора ледяными оковами. Он чувствовал, что Владыка не врёт, и это давало ему надежду. — Отведи меня! Такого пыла от невозмутимого безэмоционального Намо тёмный вала не ожидал. «Что, уже не так страшно быть мне должным?» — он почти победоносно улыбнулся своим мыслям и кивнул. — Отведу, конечно. Майрон! — Мелькор позвал майа, и тот тут же явился, на ходу застёгивая тёплый дорожный плащ, — Мы выдвигаемся. — Но только отведи. Помощь в дальнейшем мне не нужна… — продолжал настаивать Мандос, пока у Мелькора не кончилось терпение. — Слушай, тебе не говорили, что ты упёртый, а? — он резко развернулся, взял Намо за плечи и легонько тряхнул, — Не упрямый, а упёртый! Мандос удивлённо заморгал и отрицательно помотал головой. Майрон, стоявший неподалёку, умилился: суровый Владыка Тьмы отчитывал страшного и могущественного Повелителя Душ, который выглядел, как провинившийся котёнок — прелесть, а не зрелище! — Ну нельзя же так! Будешь должным мне, так будь, раз такова твоя воля! Что тут такого? — Это не моя воля, это закон… — тихонечко уточнил Мандос. — Да какая разница, — Мелькор мягко улыбнулся, сменив гнев на милость, — Пришлёшь мне бутылку своей зелёной настойки, на том и сочтёмся. — Глупый Мелькор, — Намо искренне заулыбался, и Майрон подумал, что ему определённо стоит делать это чаще — невозможно было не улыбнуться в ответ на такую улыбку, — Ты что, серьёзно? — Серьёзнее некуда, — Владыка широко заулыбался, собрав в хвост длинные волосы, — Потрясающая настойка, сделанная самим Повелителем Душ, специально из Чертогов с любовью для Мелькора и Майрона. Вполне себе плата за услугу. — Странно, но я и правда не чувствую лжи. Если тебя это действительно устраивает, то… Хорошо. Договорились, — Намо вновь обворожительно улыбнулся, покачав головой. «Наверное, он думал, что таких фееричных дураков не существует, — Майрон улыбнулся в ответ и взглянул на Мелькора, — А тут целых два!» Мелькору действительно ничего не нужно было взамен на свою помощь, и он до сих пор не верил тому, что его потусторонний друг находится совсем рядом. — Так мы решили, куда именно идём? — спросил майа, надевая кожаные перчатки, — Или будем скитаться по горам? Я готов и к тому, и к другому, если что. — Я знаю то место, которое ищет Намо, — Владыка застегнул свой плащ и нахмурился. «Действительно знаешь?» — переспросил Майрон через осанвэ, думая, что это часть плана. — Это логово Унголиант, Майрон, — серьёзно ответил тёмный вала, и в правдивости его слов не было сомнений. Майа замер и уставился на него своими огромными янтарными глазами, на пару мгновений потеряв дар речи, а затем вымолвил: — Я беру балрогов. — Майрон… — Мелькор вновь немного раздражённо зажмурился и сжал пальцы на переносице, понимая, что сейчас предстоит успокаивать ещё одного не менее упёртого товарища. — Никаких «но». Я беру балрогов и собираю небольшую, но сильную армию, — настаивал Майрон. — Не нужно. К Унголиант идут двое сильнейших валар и сильнейший из майар. Шансы победить… — Да эта сороконожка тебя чуть не уложила твоей же силой! В тот раз помогли балроги, а я чуть не захлебнулся Тьмой, пытаясь помочь, хотя находился на приличном расстоянии! Намо с интересом слушал диалог двух Тёмных, оперевшись на свой посох, и чуть поворачивал голову то на один голос, низкий, бархатный и спокойный, то на другой, бойкий, чеканящий слова, словно молот по наковальне. — Кто такая Унголиант? — он осмелился вмешаться в разговор. — Унголиант — это одно из моих первых Тёмных созданий. Огромная паучиха, причём вечно голодная, — Мелькор поморщился, — Думаю, она поймала Ирмо, а когда поняла, на кого нарвалась, решила подождать, пока за ним придут. Уж прости, но в брате твоём мяска маловато, а вот валар за него могут дать куда более щедрый выкуп. Полагаю, этой логикой она руководствуется. — Майрон сказал, что она тебя чуть не убила, я верно понял? — Мандос погладил череп, венчавший посох. — Верно. Она чуть не убила Тьмой самого Владыку Тьмы, представляете? — майа пытался прогнать неприятные воспоминания, но они накрывали его с головой, заставляя вновь ощутить весь ужас пережитого, — Как это вообще возможно? — Невозможно, — Намо непонимающе тряхнул головой и принялся бесшумно ходить, размышляя, — Совершенно. — Я просто был не в лучшей форме, а эта тварь сожрала два Древа и горсть самоцветов, уж прости меня, друг мой, за откровение, судить будешь потом, — вздохнул Владыка и сел на пол у огромной колонны, — У неё просто оказалось больше сил. — Исключено, — Мандос остановился и посохом начертил большой круг на каменном полу, — Это ты. А это… — маленький круг неподалёку, — Твоё создание. Ты передаёшь ему часть своей силы, но оно по определению не может развить её и сделать больше. И, тем более, оно не может стать сильнее создателя. — Вот тебе исключение, — Мелькор нервно постукивал ногой по полу, — А не могло ли так случиться, что я по неопытности передал Унголиант огромную часть своих сил? — Теоретически такое возможно, — кивнул Намо. — А вот и объяснение! — Владыка развёл руками, — Плохо быть молодым, неопытным и обиженным на весь мир: можно создать чудище, которое весь этот мир однажды поглотит. Именно этого я тогда и желал. — Нужно всегда быть осторожнее с желаниями, — Мандос расправил огромные крылья и размял их, предвкушая скорый полёт, — Унголиант действительно может поглотить весь мир, она — идеальное оружие для этой цели. Но если ты перестал обижаться на мир и принял его, то паучиху необходимо уничтожить, ибо она представляет собой опасность для всех и всего. — Значит, нам всё-таки стоит взять армию? — с надеждой спросил Майрон. — Нет, огненная душа, — Намо дотянулся до него крылом, — Не нужно. Я ведь иду с вами, а это чего-то, но стоит. Даже армии. — Ладно, — майа беспокойно порывисто выдохнул и взглянул на Мандоса, — Я верю вам. — Вопрос следующий. Как будем добираться? — Мелькор поднялся и погладил возникшего из темноты Кархарота, — Можем на волках, но это будет довольно долго. — Полетим, — сказал Намо. — Вы с Майроном можете лететь, а меня этой возможности давным-давно лишили, увы, — тёмный вала горько усмехнулся. — Ты не понял, — Намо приобнял его огромным крылом, — Вы полетите вместе со мной на моих крыльях. Мелькор с Майроном непонимающе взглянули на Мандоса. — Слушай, а ты не переоцениваешь свои силы? Майрон далеко не пушинка, а я так вообще. — Я за один раз на своих крыльях перевожу до десяти тысяч душ, — прошептал Мандос, — Если вы думаете, что души ничего не весят, то глубоко ошибаетесь. — Ну… — Мелькор оценивающе осматривал тоненького полупрозрачного Намо и размах непропорционально огромных крыльев, прикидывая, как будет держаться и он, и Майрон, и сам Мандос, — Ладно. Попробуем. Во всяком случае, мы все будем рядом, а это плюс. — Тогда в путь? — Повелитель Душ сложил крылья, — Нам нужно место для взлёта. Ровная площадка с обрывом. — Такая имеется, — кивнул Мелькор и вышел со всеми из цитадели. К его удивлению, Намо уже прекрасно ориентировался в пространстве, стоило лишь один раз ему показать, как и куда идти. Не каждый зрячий так сможет. Майар старались не смотреть на Мандоса и провожали Мелькора и Майрона скорбными взглядами. — Сказать им? — тёмный майа изогнул брови, взглянув на Владыку, — Они ж нас как в последний путь провожают! — Скажи, — Мелькор улыбнулся, — Меня, если честно, забавляют эти траурные лица, но мало ли, что они тут в наше отсутствие натворят. На их пути появилась Тхурингветиль, которая стояла в стороне, едва сдерживая слёзы. Она вздрогнула, замерла, закрыла лицо ладонями и, не выдержав, громко разрыдалась. Намо замер, непонимающе изогнув брови. Смерти он не почувствовал, так по кому так плачут? — Тхури! Эй, ты чего? — Майрон подошёл к ней, — Это не то, что вы все думаете! — Владыка собрался помира-а-ать! — девушка, рыдая, вцепилась в плащ Майрона и крепко обняла его, — Вон, сам Мандос пришёл за ним! А вы… Вы идёте с ним вместе на смерть, как верный Тьме и самому Владыке… Я всё знаю! Не уходите, останьтесь, вы нам нужны! Оба! — Тхури, притормози! Тхури! — Майрон заглянул в её большие заплаканные глаза, — Владыка не собирается умирать, и я не иду сопровождать его в этот путь. Мы просто идём помогать вала Намо, у него беда случилась. — Да? Точно? — девушка шмыгнула, — Но всё это так странно! Вала Намо вряд ли обратился бы за помощью… К нам вообще никто за помощью не обращается. — Зачем мне врать тебе? — Майрон вытёр рукавом её слёзы, — Говорю же, мы уходим помочь. — Не знаю, может вы… Может, вы просто собрались утешить меня словами, а сами уйдёте и не вернётесь больше! — огромные карие глаза вновь увлажнились. Внезапно Тхури ощутила, как на её плечо почти невесомо опустилась прохладная узкая ладонь. Она обернулась и замерла в испуге и восхищении. — Как твоё имя? — шепнул Намо, стараясь выглядеть спокойно и непринуждённо, но ему это удавалось из рук вон плохо. — Т… Тхурингветиль, Повелитель, — девушка поклонилась, боясь вновь поднять глаза и встретиться взглядом с туманом в глазницах Мандоса. — Тхурингветиль, я обещаю, что не заберу ваших владык раньше положенного им срока. Передай это всем, а в знак моего обещания возьми это, — Намо протянул ей красивое белоснежное перо из своего крыла, — Ничего не бойся. Девушка нашла в себе силы посмотреть на Мандоса и вдруг улыбнулась ему, утерев слезу. — Спасибо, Повелитель! — она взяла из его рук перо и прижала к сердцу, которое колотилось так, что, казалось, его стук слышали все, кто стоял неподалёку, — А вы… Вы, оказывается, не очень страшный. Намо заулыбался вновь и взглянул на Майрона: — Я сегодня так широко улыбнулся уже три раза. Это ненормально. — Нет, у нас это абсолютно нормально, — майа заулыбался в ответ, подмигнул Тхури и быстрым шагом направился к большому горному склону, напоминавшему длинный язык. *** — Как держаться за твои крылья? — Мелькор не горел желанием лететь вниз с обрыва и взглянул на Намо, который распахнул крылья и вновь немного размял их. — Иди ко мне под крыло слева, а Майрон справа, — Мандос взял их за руки, чтобы убедиться, что они рядом, а затем отпустил. Майа прижался спиной к тёплому крылу и тут же ощутил, как его туловище плотно обвили жёсткие, как сталь перья. Мелькор тоже удивлённо смотрел на свои перьевые доспехи, пытался пошевелиться, но не мог. — С ума сойти. — Вот так, — будничным тоном сказал Намо, — Не упадёте. Сейчас нам нужно взлететь. Разбегайтесь вместе со мной. Майрону казалось, что Мандос всегда ходил очень медленно и степенно, но сейчас он резко рванул с места широким шагом, постепенно переходя на бег. Майа бежал в ногу с Мелькором, всё ускоряясь и приближаясь к обрыву. На мгновение ему показалось, что всё это ужасная затея, и они не взлетят, крылья их не поднимут, даже такие огромные. Шаг, ещё шаг, морозный воздух и страх перед неизвестностью перехватывал дыхание. — На счёт три сцепите руки за моей спиной, — спокойно сказал Намо, словно его дыхание совсем не сбилось, — Раз. Два. Три! Майрон вцепился в руку Мелькора под основаниями крыльев и внезапно почувствовал, как ноги оторвались от земли. Его то немного поднимало вверх, то легко опускало вниз, пока Повелитель Душ набирал высоту. — Это просто невероятно! — майа рассмеялся, обуреваемый эмоциями, — Вала Намо, вы нечто! Майрон готов был поклясться, что Мандос улыбнулся в четвёртый раз. Лететь на настоящих крыльях было совершенно иначе, чем на огненных, тем более, в качестве такого необычного спутника, и майа наслаждался каждым мгновением. Он не отпускал руку Мелькора и то и дело поглядывал на него. Давно забытое ощущение полёта радовало Владыку не меньше, но на его лице всё равно можно было заметить печаль. — Намо, немного ниже, — Мелькор прищурился, осматривая свои земли сверху. Мандос послушно снизился на несколько метров, сделав круг над ледяной впадиной, похожей на глаз. Майрон никогда не залетал в горы так далеко, боясь заблудиться или попасть в бурю. К сожалению, он плохо ориентировался в северных землях, считая горы, возвышенности и равнины похожими друг на друга, как две капли воды. Впрочем, после такого долгого полёта он начинал находить определённые отличия. — Нам далеко ещё? — спросил Намо. — Ещё столько же. Ты устал? Мы можем сделать привал, — Мелькор взглянул на друга, но тот покачал головой. — Нет, просто я чувствую, что крылья леденеют. Придётся немного потревожить Майрона. — Я с радостью! — майа улыбнулся и, закрыв глаза, окутал себя тёплым сиянием, направив его по крыльям и всему телу Намо. — У тебя всегда так на морозе мёрзнут крылья? — спросил Владыка, — Не очень практично, с этим надо что-то делать. — Нет, не всегда. Здесь недалеко вулканы. От них исходит пар, он оседает на крылья, и капли замерзают в холод, склеивая перья. А вообще, я не так часто летаю, чтобы с этим что-то делать. Майрон, спасибо, очень тепло. — Не за что! — майа улыбнулся и почувствовал, как они стали лететь быстрее. Намо набрал высоту, инстинктивно ощущая, где горы становились выше, и Майрон не мог понять, как слепому вала это удавалось. Ему начинало казаться, что Мандос ничем от них не отличался: и своё какое-то особенное зрение у него было, и улыбался он искренне, и вообще оказался удивительно родным. — Снижайся понемногу. Скоро прилетим, это находится здесь, — сказал Мелькор Намо и сжал руку майа чуть крепче. — Я чувствую. Ирмо действительно рядом, — Мандос начал снижаться кругами. Майрону не понравилось это место. Странное, тихое, промёрзшее насквозь поле в горах, почему-то отдалённо напоминающее кладбище. Поле венчалось новыми высокими скалами, и в подножье одной виднелась неприметная нора. — Это хорошее место, — вдруг сказал Намо, — Прекрасное. — Почему вы так думаете? — спросил Майрон, взглянув на него, — У меня от этого вида мурашки по коже, хотя таких мест на Севере тысячи. — Верно кажется, твои чувства не подводят. Но, надеюсь, мы не дойдём до той стадии, когда ты поймёшь, почему я считаю это место хорошим, — Намо не утешил, не приободрил, лишь наоборот сделал обстоятельства куда более загадочными. Приземлившись, он выпустил Майрона и Мелькора и сделал шаг к пещере. — Стой! — Мелькор снял перчатки и спрятал их в карман, Майрон сделал то же самое, — Нам нужно определиться с тактикой. — Я иду, вперёд, а вы прикрываете меня, если что-то случится, — Намо лёгким движением убрал назад свои длинные растрепавшиеся в полёте серебряные волосы. — Ну уж нет, я должен честно заработать свою бутылку! — заулыбался Мелькор, — Предлагаю план. Мы с Майроном будем заниматься уничтожением паучихи, а ты в это время займёшься освобождением брата. Намо задумался и чуть нахмурил брови. — Предлагаю поменяться, — Майрон создал в своих ладонях огненную сферу, тренируясь, — У вас с Намо будет больше шансов уничтожить Унголиант. Мы вместе уже пробовали, Мелькор, и у нас вышло так себе. Только балроги помогли. В этот раз у нас нет балрогов, и я сомневаюсь, что мы вдвоём справимся. Я пройду по теням и освобожу вала Ирмо, выведу его из пещеры и вернусь вам помогать.  — Храбрая огненная душа, — Намо провёл ладонью по плечу Майрона и не стал возражать. — Хорошо, давайте попробуем так. В любом случае, мы не знаем, что нас ждёт в пещере, поэтому будем ориентироваться по факту, — Мелькор, не любивший неопределённостей, вздохнул, — Идёмте. Всем удачи. *** Пещера встретила их сыростью и смрадом. Паутина клоками свисала с потолка, не в силах удержать полуразложившиеся останки эльфов и зверей. Майрон случайно наступил ногой на червивую голову оленя, та хрустнула и развалилась, выпустив полчище личинок. — Отвратительно, — Майрон поморщился, — Не хочу сказать, что я неженка, но лучше никому не смотреть под ноги, если что-то мерзко хрустит. — Ну хоть однажды мне повезло со слепотой, — донёсся флегматичный голос. — О, Намо шутит! — Мелькор улыбнулся, — Мы на него отлично влияем! В тишине послышался неприятный шорох мягких лап, этот звук был настолько мерзок, что Майрону показалось, будто он щекочет мозг. — Кто приш-ш-шёл? — послышалось шипение, и тёмный вала замер, крепко схватив за руки Майрона и Мандоса. — Они пришли! Нет, прилетели! — голос становился ближе, от стен пещеры отражался хриплый смех. Намо крепко сжал в руке посох. — Прилетели три птички! — мягкие лапы шли медленно, словно у их хозяина не было сил, — Три славные птицы. Слепой лебедь, воробушек и прекрасный ворон с соколиным взглядом. Ах, этот ворон! Чудо, как хорош! Иди ко мне, краса-а-авчи-и-ик! Сокровище моё, я так скучала! — Лучше ты иди к нам, — отозвался Мелькор и кивнул Майрону, разрешая исчезнуть и отправиться на поиски пленника, — Нехорошо заставлять гостей ждать. — Но я не могу быстрее идти, ненаглядный! — паучиха, казалось, улыбалась в темноте, — Твои мерзкие огненные чудища сделали мне в прошлый раз очень больно. А ещё я голодна. Ты принёс еду? — Тебе не хватило прошлого раза? — У-у-у, прошлый раз был давно! И ты не дал мне съесть всё, хотя обещал кормить обеими руками. Впрочем, я прощаю тебя… — О, великодушно! — тёмный вала усмехнулся. — Ты привёл сюда друзей. Зачем? — из темноты показалась огромная голова, наполовину изуродованная огромным ожогом, — Наверное, хочешь забрать ещё одного своего дружка? Так не выйдет. Он давно уже мёртв. Мелькор взглянул на Намо, но тот был абсолютно спокоен. Значит, шантаж. — Вообще-то, мы хотели предложить тебе за него щедрый выкуп. Ну что, наш друг уже ожил? Паучиха рассмеялась, капая ядовитой слюной на пол. — Ай, хорош! Сокровище, ну конечно же жив! И пошутить нельзя, что ли? — Смешно, — бросил Намо, и Унголиант повернулась у нему. — О, а это сам слепой лебедь! Знаешь, когда я пленяла твоего брата, он так звал тебя. Кричал в голос твоё проклятое имя, а ты не слышал… — Он не мог кричать, он немой, — Мандос сделал шаг и открыл глаза, сияющие изнутри свинцовым светом, — И я терпеть не могу, когда мне лгут. Намо услышал шуршание под ногами, вырвал руку из руки Мелькора, стукнул посохом по земле, и сотни ядовитых пауков тут же испустили дух. Унголиант зашипела в ярости, Мелькор окутал её Тенями, чувствуя, что это далось очень тяжело. — Намо! Сможешь проделать с ней то же самое? — сдавленно спросил он, с силой удерживая паучиху в плену Теней, — Я долго так не продержусь! Намо провёл ладонью над посохом, шепча что-то на незнакомом языке, и вдруг оторвался от земли. Кончик хрустального посоха коснулся головы Унголиант, та заметно ослабла, но ничего более не произошло. Мандос был в недоумении. — Она должна была умереть! Мелькор, она больше не существо этого мира. Слишком поздно. — Но с ней надо что-то делать! — тёмный вала оплёл паучиху Тьмой, судорожно пытаясь сообразить, как исправить ошибку своей молодости, — Хотя бы задержать, пока Майрон не вернётся. *** Майрон стремительно бежал по Теням, понимая, что сейчас на счету была каждая секунда. «Вала Ирмо! Вала Ирмо, откликнитесь, дайте знак!» — пытался он связаться с пленником, но улавливал лишь обрывки фраз, которые невозможно было разобрать. «Я сейчас приду, я уже совсем рядом, держитесь, прошу!» — внезапно майа стало страшно, что он может не успеть. Он осматривал на бегу каждый кокон и паутину, боясь пробежать мимо. Слишком много страхов, слишком большая ответственность, слишком большое желание помочь. — Вала Ирмо! — он заметил фигуру, надёжно прикованную к стене паутиной. Пленник чуть поднял голову и слабо улыбнулся. Майа опешил: сходство братьев Феантури было поразительным, ему казалось, что он смотрит на прозревшего Намо. Впрочем, удивляться было некогда. — Нам нужно скорее уходить! — Майрон расплавил едкую паутину и освободил ослабевшего Ирмо, который грузно упал в его руки. — Всё хорошо. Всё хорошо… — майа убрал с грязного лба волнистую прядь волос — ещё одно отличие, у Намо волосы были прямые — и окутал Лориэна мягким сиянием, передавая ему часть своих сил. Заметив немой вопрос в тусклых золотистых глазах, Майрон тут же ответил. — Намо рядом, он здесь, а мы с Мелькором помогаем ему, — майа подхватил лёгкого Ирмо на руки и помчался к выходу из пещеры. «Только не хватало заблудиться…» — промелькнула мысль. — Держитесь, не вздумайте исчезать! — Майрон засиял ещё сильнее и вдруг заметил вдали сгущающиеся тени, которые оказывались полчищами пауков. — Пошли прочь! — майа бежал быстрее и сжигал всё на своём пути, прижимая к груди Владыку Снов. Ненасытный огонь снедал паутину, пауков, трупы, кости, и становился только ярче. Майрон чувствовал, как его колотит изнутри — смесь позабытой жажды битвы и ярости на Унголиант. Больше всего ему хотелось спасти Ирмо и увидеть братьев Феантури вместе. *** Унголиант скалила ядовитые клыки и пыталась сожрать посох Мандоса и его владельца заодно. Сильные жилистые руки Намо не отпускали посох, тонкая нога сильно ударила паучиху в подбородок, и та зашипела, пятясь назад. Мелькор заморозил её на мгновение и обратился к Намо. — Дело дрянь. Так может продолжаться вечно! — Она сейчас как отдельный мир, но не животное, — стал объяснять Мандос, часто дыша от усталости, и занёс посох над собой, чтоб создать щит, — Поэтому мы не можем её сразить, и я не имею над ней власти. Она словно стала сосудом, в который можно бесконечно лить воду… — Это я понял. Нам надо этот сосуд как-то разбить! — Мелькора и Намо отбросило к стене липкой паутиной, — Да будь ты проклята! — Пахнет жареным, — промолвил Повелитель Душ. — И не говори, дружище, — тёмный вала усмехнулся. — Да нет же. В прямом смысле. Что-то горит! — Майрон! — Мелькор заморозил и раскрошил паутину, поднялся на ноги, вновь окутал Тенями паучиху, в который раз тщетно пытаясь её задушить, и заметил приближающийся огонь вдали, а на его фоне знакомый силуэт. «Бегите!» — кричал майа через осанвэ. — Намо, бежим! — Владыка взял Мандоса за руку и выбежал с ним из пещеры, следом пулей вылетел Майрон с Ирмо на руках, а саму пещеру охватил огонь. — Отличная работа! Майрон, какой же ты молодец! — Мелькор осторожно взял из его рук тело Ирмо, которое тут же крепко обнял Намо, упав на колени. — Она сгорит? Унголиант сгорит же, да? — спрашивал Майрон, с надеждой глядя в глаза Мелькора, но тот ничего не ответил и лишь обнял его, украдкой поглядывая на пещеру. — Ирмо, Ирмо… — Мандос шептал имя брата, гладил его по щекам, обнимал и прижимал к себе, как тряпичную куклу. У Майрона зашлось сердце, когда он увидел могущественного Намо настолько испуганным. Уложив брата на снег, он брал его за руки, целовал костяшки пальцев, припадал к его груди и вновь сгребал в охапку, дрожа и едва не плача. Мелькор крепче обнял майа и заставил отвернуться. — Нет. Он не покинул тело. Он не мог! — Майрон побледнел, — Он был жив, пока я нёс его, я передал ему половину своих сил, он просто не может исчезнуть! В пещере раздался взрыв, и из неё вылетела разъярённая паучиха. Шерсть полностью сгорела на ней, от многочисленных ожогов шёл тошнотворный сладковатый запах. — Ты!!! — прошипела она, направляясь к Майрону, — Украл добычу! Сжёг логово! Мелькор закрыл майа собой и вновь опутал Унголиант паутиной теней. За его спиной грозной тенью возник Намо. — Майрон, уведи Ирмо подальше. — Он жив? — майа с надеждой взглянул на Повелителя Душ. — Едва и только благодаря тебе, — Мандос слабо улыбнулся, — Уходите же, скорее. Майрон взглянул на Владыку, тот кивнул и горячо поцеловал его в губы. — Беги и не оглядывайся. Майрон подхватил на руки Ирмо и взлетел на огненных крыльях, но тут же приземлился, ощутив сильное головокружение. Он действительно передал Повелителю Снов огромную часть своих сил. — Ничего, пойдём пешком! — опустившись на землю, Майрон начал пробираться сквозь снег, мысленно благодаря природу за то, что метель утихла, — Доберёмся вон до той пещеры и немного отдохнём. Может, даже дождёмся Мелькора и Намо, если они быстро справятся. Он разговаривал с Лориэном, не зная, слышит тот его или нет. Периодически Майрон останавливался и прижимался ухом к его груди, чтобы лишний раз убедиться, что живое сердце всё ещё стучит. Грот, казавшийся таким маняще-близким, находился довольно далеко, и майа добирался до него из последних сил по колено в снегу. — Почти пришли, вала Ирмо. Ещё немного! Пещера оказалась слишком маленькой, чтобы в ней обитать, и майа с Лориэном там едва уместились вдвоём. Майрон снял свой плащ и постелил на землю, осторожно опустил на него Ирмо и, взяв вала за руку, начал согревать его и отдавать свои последние силы. — Вала Намо сойдёт с ума от горя, если вы не очнётесь, — прошептал он и опустил ладонь на его грудь. Майа не понимал, почему настолько беспокоился и настолько проникся близостью двух братьев. У него до сих пор перед глазами стоял испуганный лик Намо, который держал Лориэна в своих руках. Майрон зажмурился и тряхнул головой, не желая думать о худшем, ведь его настроение могло передаться Ирмо. Постепенно в пещере стало совсем тепло, майа сиял, как маленький огонёк свечи, и очень надеялся, что Намо и Мелькор придут на этот огонь с победой. Впрочем, старая подруга мнительность не давала ему покоя, и в мысли Майрона закрадывались всё новые и крайне страшные повороты событий. Он рвался помочь, но был слишком слаб, не видел, что происходит там, за яркими всполохами Тьмы, которые поднимались лучами и клубами дыма вновь и вновь, и понимал, что одного вала Ирмо оставлять никак нельзя. «По крайней мере, двое из этого похода точно будут спасены, — с горечью подумал Майрон, почувствовал, как сердце пропустило удар, и вдруг его мысли заняли не так давно высказанные идеи Мандоса, — Не знаю, кому из влюблённых станет легче от смерти одного». «Не бойся! — послышался в голове тихий ласковый голос, и майа взглянул на Ирмо, который приоткрыл глаза и слабо взял его за руку, — Намо не погибнет и не даст погибнуть другу». Майрон накрыл руку Ирмо своей и постарался ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла печальной и какой-то кислой. «Но вала Намо говорит, что Мелькор не его друг». «А ещё он говорит, что не любит меня, — Лориэн заулыбался шире, неотрывно глядя в янтарные глаза своими, цвет которых то и дело менялся от светлого к тёмному, словно пересыпающийся золотистый песок в часах, — Не слушай его. Он не любит ложь других, потому что тошно от своей собственной». Майрон неожиданно почувствовал лёгкость от этих слов, будто ласковая рука Владыки Снов сняла липкую паутину страхов и сомнений. Он заботливо закутал Ирмо в широкий плащ и зажмурился, слыша пробирающий до дрожи шум ветра. «Ветер поднялся. Прижмитесь ко мне крепче». «О нет, это не ветер! Слушай внимательно, Намо поёт!» — Лориэн в порыве восторга и ощущения близости брата даже попытался приподняться, но Майрон не дал ему это сделать, уповая на то, что он слишком слаб, чтобы как-то двигаться. «Намо! Мой Намо… Он так редко поёт…» — Лориэн прикрыл глаза, и на его лице застыло полнейшее умиротворение. Майрон смотрел на то, как стелется позёмка и старательно вслушивался, не различая в вое ветра звуков песни. Секунды спустя, он понял, что это никакой не ветер, и его пробрала дрожь. Это был страшный плач, полный скорби. *** — На неё не действуют мои песни! — Мелькор спрятался за огромный валун и, дернув Намо за рукав, увлёк за собой, — Хорошо, что ты не видишь, во что мы её превратили. Жирный кусок мяса на лапках! Сколько б мы её не истязали, она не теряет физическое обличье. — Плохо дело, — согласился Намо, вытирая пот со лба, — У меня есть план, но он вряд ли поможет. — Давай сюда свой план, лучше что-то, чем ничего, — тёмный вала выглянул из-за камня и заметил, как лишённая глаз паучиха брызжет ядом вокруг себя, не видя, где они сейчас находятся. — Мы можем увеличить наши силы. Можем собрать армию. — Действительно неудачный план. Даже песни разрушения для неё — пустой звук, — Мелькор скинул тяжёлый плащ и размял плечи, создавая над рукой новую тёмную сферу, — Не думаю, что армия поможет нам. Сколько б ни было сил, все уйдут напрасно, как наши. Нужно, чтобы она уничтожила сама себя. Сожрала, в конце концов. Раз она себе господин, то и порешить должна сама себя, логично? — Логично! — лицо Намо на мгновение просветлело, — Это можно устроить. — Каким образом? — усмехнулся Владыка, — У тебя есть песни принуждения? Не думаю, что будет так легко заставить её себя съесть. — Нет, у меня будет послушная армия, — Мандос приподнялся и облизнул пересохшие губы, — Она заставит. — Ничего не понимаю, но верю тебе, — Мелькор запрыгнул на камень и снова обвил Унголиант тенями, удерживая. — Держи её так, — Намо медленным шагом обошёл поле, волоча за собой посох и таким образом очерчивая большой круг, — Держи изо всех сил, Мелькор. Тёмный вала нахмурился, сконцентрировав все силы и внимание на паучихе, но временами поглядывал на Намо, который вдруг остановился и начал петь: Вылетели птицы из дубовой клети, Вылетели птицы, да навстречу смерти. Птицы белокрылые умерших встречали, Плачут над долиною, плачут во печали. У-у-у! Мелькор почувствовал, как всё тело сковал неприятный холодок. Голос Намо, обычно тихий, вкрадчивый, почти переходящий на шёпот, вдруг стал слишком эмоциональным, громким, срывающимся на отчаянный плач. Обратив лик к небу, Мандос скорбно завыл и развёл тонкие руки, в одной держа посох, а вторую развернув ладонью к земле, отчего та начала немного подрагивать. Расскажи мне, пташка, кто на этом поле Встретился с судьбою, пал по чьей-то воле. Назови мне имя, покажи мне лица, Пусть над ними громом небо разразится! До Мелькора постепенно начало доходить, о какой армии говорил Намо. «Он что, собирается оживить мертвецов?!» — тёмный вала сжал паучиху в Тенях сильнее и попытался остановить друга, но тот не слышал ни осанвэ, ни обычных криков, будучи полностью погружённым в свою песнь. По щекам Мандоса градом скатились слёзы, Мелькор не понимал, то ли это была непосредственная часть обряда, то ли ему было так плохо. «Мы бы нашли другой способ! Ну Намо… А я, дурак, не понял, о какой армии говорил Повелитель Душ!» Небо в несколько секунд почернело, где-то вдалеке раздались раскаты грома. Пусть земля откроет им, как прежде, двери, Пусть ко мне все выйдут: эльфы, люди, звери! Укажите, птицы, путь ко Тьме и Свету, Да внимайте, скорбные, моему совету: Жить им всем повторно суждено едва ли, Как бы ни манили золотые дали, Но в бою погибнуть за живых — отрада, Ждут покой и вечность — это ль не награда? Земля задрожала, Мелькор спрыгнул с камня и вскоре понял, что зря это сделал. Из-под снега показалась костлявая рука, на глазах обрастающая плотью, тут и там вылезали черепа, снег покрылся проталинами и вскоре совсем сошёл. Отходя назад, тёмный вала вдруг упёрся спиной в тот самый камень, с которого успел слезть, и решил, что забраться на него обратно будет лучшей идеей. Концентрация начинала подводить, паутина из теней сделалась слабее, но Владыка держался из последних сил. Порывистый ветер трепал его волосы, голос Намо становился громче, небо разразилось молнией и пролило слёзы. У подножия Мелькора стояла армия из костей и гнилой плоти, внимавшая голосу того, кто их призвал. Мандос открыл сияющие потусторонним серебряным светом глаза, поднял посох над головой и с невиданным доселе хищным оскалом властно приказал: Да восстанут воины доблести и чести! Призываю к бою! Призываю к мести! Намо оторвался от земли, окружённый дымом и мягким серебряным сиянием, указал посохом на паучиху, и мёртвый легион волной ринулся на неё. Мелькор чуть пошатнулся и отвёл глаза, чувствуя, что концентрация отняла у него слишком много сил, совсем не так, как обычно. Тёмный вала взглянул на Намо, который управлял своим войском, как игрушечными солдатиками. Мертвецы прыгали на Унголиант, кусали её, окружали собой, самоотверженно цеплялись за клыки, лапы, пока не повалили на спину. Паучиха плевалась ядом, паутиной, извивалась, но причинить им вреда не могла. Тогда, желая избавиться от назойливых врагов, она начала хватать их зубами, откусывая и куски своей плоти. «Получается!» — тёмный вала не верил своим глазам, наблюдая за тем, как Унголиант пожирает саму себя. Ошмётки мяса и кровь летели во все стороны, алые капли щедрой рубиновой россыпью обагрили фарфоровое лицо Повелителя Душ, Мелькор осторожно лёг на камень, вновь ощутив непередаваемую слабость и головокружение. «Я не мог так устать от контроля. Никогда не уставал настолько…» Глаза тёмного вала сияли серебром и ртутью. *** — Мелькор. Мелькор! Очнись. Владыка очнулся от того, что кто-то сильно и крайне требовательно тряс его за плечи и, открыв глаза, увидел беспокойный лик Намо. Повелитель Душ как всегда смотрел куда-то сквозь него, но очень взволнованно, и тёмный вала слабо улыбнулся, взяв его за руку. — Очнулся. Прости, дружище, кажется, я выпал из реальности под конец твоего фееричного выступления, — Мелькор приподнялся и понял, что лежит не на камне, — Стой. Как ты меня перетащил? — Приказал мертвецам, — флегматично ответил Намо. — Ясно, лучше б я не спрашивал, — тёмный вала потёр виски, — Я раньше никогда так сильно не уставал. Серьёзно. Не знаю, что со мной случилось сегодня. — Всё нормально. Чтобы пробудить мёртвых, я взял и твою энергию. Одной моей не хватило бы, их было слишком много, — признался Мандос, — Когда ты не ответил на зов, я подумал, что перестарался и нечаянно забрал все твои силы. Испугался, в общем. Прости. — «Испугался? Прости?» Намо, ты ли это? — Мелькор встал, оперевшись о руку Мандоса, — Всё в порядке. — Испугался, потому что мог забрать тебя в Чертоги раньше положенного. Извинился, потому что действительно виноват… — начал было Намо, но тёмный вала перебил его. — Не обязательно всегда всё объяснять, — он улыбнулся уголком губ, — Мне даже приятно, что ты испугался. — Правда? — Повелитель Душ вопросительно склонил голову набок, — Хорошо тогда. Постепенно приходя в себя, Владыка осматривал поле боя, покрытое тонким слоем пепла. Тишина. Словно ничего и не было. — Твоя мёртвая армия… Это было невероятно, — Мелькор покачал головой, — Я думал, что меня сложно чем-то удивить или испугать, но это было и потрясающе, и жутко. Научишь? — Даже если б мог, не научил бы, — Намо опёрся на хрустальный посох. — Ну зато честно! — тёмный вала рассмеялся и стёр с лица Мандоса кровь. — Даже мне далеко не всегда удаётся пробуждать усопших, — признался Намо, вздохнув, — Здесь всё было очевидно: на поле разбросаны останки тех, кого когда-то съела Унголиант. Учитывая её аппетит и то, сколько времени она здесь обитала, останков было много. Все умерщвлённые ею оказались неупокоенными душами, а таковые сделают всё, лишь бы обрести покой. Они охотно сослужили нам службу и сейчас находятся в Чертогах, ожидая своего часа. Упокоенные души пробудить куда тяжелее. Никто не хочет возвращаться в своё тленное тело из обители, где всё тихо и мирно. А вообще, всё зависит от песни. — Вот как… — Мелькор с интересом выслушал объяснение, задумчиво покусывая губы, — Кстати, насчёт песни. Она отличается от всех, к которым я привык. — Конечно, — Мандос кивнул, поглаживая череп на посохе, — Валар колдуют не словами, а голосом. Важны звуки. А та песня, что ты слышал — это плач. Здесь нужны слова и эмоции. Мёртвые не обязаны приходить на помощь, поэтому их нужно упросить, убедить и посочувствовать, то есть оплакать смерть. Искренне. Они тоже не любят ложь. — Это всё безумно интересно! — Мелькор любил новые знания и старался запомнить слова Мандоса, чтобы, вернувшись в цитадель, изложить всё на бумаге, — Поговоришь ещё со мной об этом позже? Я вроде пришёл в себя, нужно скорее идти к Ирмо и Майрону. — Конечно, — Намо чуть улыбнулся уголками губ, — А ты знаешь, где они? — Видишь огонёк вон там? — Мелькор показал на грот на горизонте, — Это Майрон сияет. — Нет, не вижу, — покачал головой Мандос, отчего-то улыбаясь шире. — Ох! Я совсем забыл… — Мелькор хлопнул себя по лбу и хотел извиниться, но увидел, как вечно невозмутимое лицо друга светится счастьем. — Это же просто прекрасно. *** — Идут! Они идут, вала Ирмо! — Майрон засиял сильнее и махнул рукой Мелькору. Тот помахал в ответ, ускорил шаг, затем, рискуя получить посохом по голове за вольность, подхватил степенно идущего в снегах Намо на руки и перешёл на бег. Майа звонко рассмеялся, Ирмо повернул голову в их сторону и широко заулыбался, осознав, что всё позади. Вновь оказавшись на земле, Намо сделал шаг в пещеру, взволнованно ощупывая руками воздух. — Ирмо! Владыка Снов привстал и взял Намо за руку, Мандос крепко сжал его ладонь и, опустившись на колени, заключил брата в крепкие объятия. — Наша благодарность не знает границ! — искренне прошептал он подрагивающим голосом, сжимая беспокойные пальцы на плечах Ирмо, — Мы вам должны. — Кажется, мы вполне рассчитались, — Мелькор улыбнулся и обнял ослабевшего Майрона, заботливо поцеловав его в висок, — Ты помог мне разобраться с Унголиант. — Я помогал не тебе, а народу Арды. Все были в опасности, — возразил Намо, — Ещё я использовал твои силы. Так что не считается. Ты провёл меня к брату, сражался бок о бок. А Ирмо говорит, что обязан Майрону жизнью. И это действительно так. — Прекратите оба! — майа рассеянно улыбнулся, прижавшись к груди Мелькора и ощутив долгожданное успокоение, — Друзья ничего друг другу не должны. — Но мы не… — Только бутылку настойки! — широко улыбнулся Мелькор, и Намо заулыбался в ответ, фыркнув что-то наподобие смешка. Вчетвером уместиться в маленькой пещере было почти нереально, но всем нужно было немного восстановить силы и перевести дух. Майрон спал, поджав ноги к груди и опустив голову на колени Мелькора, который гладил его по волосам и заботливо окутывал Тьмой. Намо сидел в углу и смотрел в пустоту, обнимая Лориэна и поглаживая его по спине. В объятиях брата Ирмо оживал на глазах. Мелькор то и дело поглядывал на них, замечая, как сначала Мандос ласково зарылся тонкими пальцами в волнистые серебряные волосы Ирмо, а затем осторожно прижался щекой к его щеке, прикрыв глаза. Лориэн чуть повернул голову и мягко коснулся губами уголка тонких губ Намо, отчего тот почти возмущённо выдохнул, но сопротивляться не стал. Они точно разговаривали через осанвэ, и тёмный вала мог догадаться, о чём. *** — То есть, если ты сейчас вернёшься в Чертоги, то мы больше не встретимся? — Мелькор скрестил руки на груди, стоя у ворот Ангбанда. — Да. Если встретимся, то только на Суде, — ответил Намо, обнимая брата крылом. — Отлично, будет повод как следует напакостить Светлым снова! — Владыка широко заулыбался и заметил осуждающе-хмурый взгляд Мандоса, — Да ладно, я же шучу. — Может, погостите у нас хотя бы день? — Майрон с мольбой взглянул на таких похожих и таких разных братьев. Ирмо тепло и чуть виновато улыбнулся: «Намо страдает без Чертогов, ему здесь очень тяжело. Лучше отпусти». Майа вздохнул. Он понял, что за эти дни очень привязался к Феантури и совсем не хотел с ними расставаться далеко не из корыстных соображений. — Не грусти, огненная душа. Всему своё время, и время для печали ещё не настало, — Намо взял Майрона за руки, — Боюсь, нам пора. — Нет, мы вас просто так не отпустим! — Мелькора осенило, — Пока ты волен лететь куда угодно, Намо, ты срочно должен следовать за мной. Майрон недоумённо взглянул на Владыку, а затем заулыбался, поняв, что он хочет показать своему другу. — Я? Должен? — Мандос изогнул брови. — Тут недалеко. Идём же, ты не пожалеешь! *** Холодное море сегодня было умеренно-спокойным, почти ласковым, если оно вообще могло быть таковым. Волны тихо шумели и, подкатывая к берегу, каждый раз забирали несколько камешков и увлекали за собой в бескрайние водные просторы. Воздух здесь был свежим, чистым и почти солёным, как сама вода. Намо осторожно ступил на песок, смешанный со снегом, и услышал тихий приятный хруст. Сердце быстро заколотилось в хрупкой груди, Мандос не мог надышаться, он жадно впитывал каждое ощущение того места, где находился. Сев на песок, он обвёл руками вокруг себя, ощупывая его, зарываясь в него по самые запястья и чувствуя каждую крупицу. Затем тонкие пальцы нашли что-то холодное и гладкое, которое в ладонях уменьшалось в размерах, превращаясь в воду. — Мелькор, лёд! — восторженно крикнул Намо, не узнавая себя, — Как ты показывал! Настоящий лёд. Тёмный вала присел рядом, счастливо улыбаясь. — Самый настоящий. Мандос лёг на холодную землю и раскинул руки, глядя в небо. Ему казалось, что вот-вот, и он проснётся, с разочарованием осознав, что всё это было лишь прекрасным сном, придуманным заботливым братом. Но всё ощущалось слишком остро, крики чаек были слишком громкими, где-то неподалёку слышался бойкий голос Майрона и смех Мелькора, который, судя по всему, держал его на руках и в шутку грозился бросить в холодную воду, а Ирмо только что оставил на губах невесомый поцелуй, заботливо убрав с лица прядь серебряных волос. «Если это сон, то разбуди меня сейчас, Ирмо, — Мандос сжал пальцами песок с крупицами снега, — Если я досмотрю его до конца, а потом проснусь, то буду самым несчастным на свете!» «Это не сон, — Лориэн улыбался, с нежностью глядя на брата, — Позволь себе быть самым счастливым на свете хотя бы сейчас. Всё так хорошо закончилось. Я жив, Унголиант пала, сбывается твоя мечта о холодном море, и с тобой рядом друзья». «Они не…» «Молчи!» — Ирмо приподнял Намо, крепко обнял и накрыл его губы своими, увлекая в настойчивый чувственный поцелуй. — Сейчас как кину тебя в ледяную воду! — хитро скалился Мелькор, держа Майрона на руках, и тот заливался смехом, откидывая голову и позволяя порывистому солёному ветру трепать волосы. — Не кинешь! — Спорим? — тёмный вала приподнял бровь, — Кину! На счёт три. Раз. Два-а-а… — Два с половиной! — майа на мгновение крепко обнял Мелькора за шею, тот раскачал его и чуть подбросил, но тут же поймал, — Три! — Ты с ума сошёл! — Майрон рассмеялся вновь, прижав ладонь к груди, — Я думал, и правда сейчас бросишь! — Ага-а, испугался! — Мелькор тоже рассмеялся и расцеловал раскрасневшиеся щёки майа, краем глаза заметив Намо и Ирмо, — Смотри-ка, ребята времени не теряют! Майрон украдкой посмотрел на берег и довольно широко заулыбался. — А вала Ирмо говорил, что вала Намо его не любит. — Ага, совсем не любит. Взасос ненавидит, — фыркнул Владыка, и Майрон вновь расхохотался, уткнувшись в его широкое плечо. Высвободившись из объятий брата, Намо поднялся с земли и уверенным шагом пошёл к воде. Он до последнего оттягивал встречу с морем, чтобы вдоволь им насладиться, но больше терпеть не мог. Волна набежала на берег и накрыла его сапоги, отчего Мандос радостно улыбнулся. Нагнувшись, он поймал руками следующую небольшую волну, почувствовав приятное покалывание в кончиках пальцев от холодной воды. — Намо, осторожно! — крикнули Мелькор и Майрон в один голос, но было поздно: накатила большая волна и накрыла Повелителя Душ с головой. Все замерли, даже Ирмо, который почти успел подбежать, чтобы предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Намо медленно выпрямился, важно откинул назад мокрые волосы. С его одежды бежали ручьи, сам он стоял по колено в воде и вдруг радостно и совершенно искренне рассмеялся. Ирмо почти согнулся пополам и затрясся в беззвучном смехе, за что получил брызги холодной воды в лицо. — Кто там ещё смеётся над грозным Повелителем Душ? Ну? — Намо, сам заливаясь смехом и утопая во влажном от воды песке по щиколотку, направился к Майрону и Мелькору, которые лежали на земле и уже не могли хохотать. — Воздуха мне! — простонал майа, вытирая слёзы в уголках глаз, и снова рассмеялся, заметив над собой лик Мандоса, — Пощади, о Великий! — Ну уж нет! — Намо отжал на них край длинной рубашки и вылил воду из сапога, — Никому сегодня не уйти сухим! — Намо, волна! — крикнул Мелькор, смеясь. — Не верю! — Мандос демонстративно скрестил руки на груди, и его вновь окатило холодной водой, досталось и Тёмным владыкам, только Ирмо стоял в стороне, с тёплой улыбкой глядя на счастливого брата и не менее счастливых друзей. *** — Я словно прожил какую-то отдельную жизнь, — Майрон лежал в постели, глядя на высокий каменный свод, — Всё это так странно. Похоже на сон. — Может, это и есть сон, а мы крепко спим, — тёмный вала задул последнюю свечу и сгрёб майа в охапку, крепко обняв, — В любом случае, это было потрясающее приключение. — Вот, именно приключение! — согласился Майрон, глядя в сияющие мягким серым светом глаза Владыки, — Иначе не сказать. Эти несколько дней были совершенно не похожи на все прочие. Слишком много разных эмоций, они обычно тисками сдавливают грудь, от них даже дышать порой бывает трудно. Я не люблю, когда так: и счастье, и радость, и страхи, и боль. Тяжело. Но почему в этот раз мне так легко и хорошо? — Потому что кое в чём мой братец всё же прав, — Мелькор заботливо укрыл обнажённое плечо майа, предварительно оставив на нём лёгкий поцелуй, — Помогать другим — это прекрасно. — Согласен, — Майрон осторожно опустил ногу на Мелькора и улыбнулся уголками губ, встретив хитрый вопросительный взгляд, — Знаешь, я буду ужасно скучать по Феантури. А вот они по нам — вряд ли. — Почему же ты так решил? — горячая шершавая от ожога ладонь Владыки ласково поглаживала майа по бедру. — Не знаю, — Майрон пожал плечами, — Всё-таки они особенные. Самодостаточные что ли. Никто им не нужен, кроме них самих, у них свой мир. — Иногда даже в самые тайные и тихие миры врываются ураганы, которые нарушают привычное спокойствие и оставляют неизгладимый след, — прошептал Мелькор, глядя в медово-янтарные глаза, — После них уже ничто не будет прежним. — Думаешь, мы и есть эти ураганы? — Майрон проследил за тем, как тёмный вала приподнялся над ним на руках, и обнял его за шею, вновь притянув к себе. — Всё может быть. Мне кажется, Намо никогда не забудет этот день и станет вспоминать его снова и снова, словно сказку. Если так и будет, значит мы оставили след и… — Мелькор не успел договорить, внезапно ощутив горячий требовательный поцелуй на губах, и улыбнулся, — Что, в копилке заработанных эмоций не хватает только одной? — Ужасно не хватает! — честно признался майа, скрестив ноги на пояснице Владыки. *** В главный зал влетели три белоснежных ворона и осторожно поставили к подножию трона небольшой ящичек. — Посылка от Намо? — Майрон выбежал из кузни и подбежал к Владыке, счастливо улыбаясь, — Это его вороны? — Его! Все белые вороны принадлежат Мандосу, — Мелькор улыбнулся и погладил одного, а затем принялся открывать ящик. — Дать вам орешков? — майа пошарил в кармане, нашёл горсть орехов, которыми обычно кормил местных воронов, и тут же стал лучшим другом для птиц-альбиносов, — Какие вы славные! — О, Намо расщедрился! — Мелькор рассмеялся, — Смотри-ка! Майа заглянул в ящик и широко заулыбался: в нём оказались разные бутылочки, плотно прижатые друг к другу. Они были небольшие, но их было много, что не могло не радовать. — Смотри, письмо, — Майрон достал кусочек бумаги и развернул его, разглядывая идеальный каллиграфический почерк. Мелькор заглянул через его плечо и прочитал на улыбке: Дорогие Мелькор и Майрон, Мы с братом бесконечно благодарны вам. Отправляем небольшой подарок. В ящике находятся разные настойки. Как попробуете, напишите, что понравилось больше. Советую не пробовать всё в один день. Всё же, я и Ирмо должны вам. Впрочем, мы ничуть не жалеем об этом.

Ваши друзья.