Life on the Dark Side

— Твой ход, — Мелькор откинулся на спинку кресла и налил вино в бокал, украдкой наблюдая за сосредоточенным Майроном, который склонился над клетчатой доской и нервно постукивал пальцами по столу. — Вот же гадство, — майа хмыкнул и переставил чёрную фигурку на две клетки вперёд. — Зря ты это сделал, — тёмный вала покачал головой и продвинул вперёд изящную белую фигуру, забрав ту, которой ходил Майрон, — Мой эльф убил твоего орка. — А вот и не зря! — майа пошёл другой фигурой, коронованной, и забрал эльфа Мелькора, — Жертва во благо. — Не-а, — лениво протянул Владыка и подобрался к главной тёмной фигуре с другой стороны, — Мало того, что ты заставил меня играть за Светлых, так я ещё и выигрываю! Имей совесть, а? — Да ну тебя! — Майрон рассмеялся, тщетно пытаясь сосредоточиться, вдруг встрепенулся и победоносно присвистнул, переместив на пару клеток вбок большую красно-чёрную фигуру, — О! Вот так. Не пройдёшь, тут балрог. Мелькор задумчиво хмыкнул и сделал глоток из бокала, не отрывая взгляда от игры. — У меня ещё остался глашатай, — он забрал балрога и поставил на его место мраморного крылатого юношу. — Трижды гадство! — разочарованно вздохнул Майрон, — Ты мне не даёшь шансов. — Увы! — Мелькор спрятал улыбку в бокале. — А где наши настоящие эльфы? — вдруг вспомнил майа, — Три дня вроде прошло. А вместо того, чтобы держать оборону, мы с тобой пьём вино и играем. — Шпионы говорят, что они идут, — пожал плечами Мелькор, — Понесли существенные потери, как мы и предполагали, но мужественно движутся на Север. И это они ещё не попали в метель. — Подожди-ка, — Майрон нахмурился и скрестил руки на груди, — Идут, в смысле… Идут? Ногами? — Ну не руками же! Эльфы — способные ребята, но не до такой степени, — улыбнулся тёмный вала. — У них что, нет ездовых животных? А эти бешеные птицы вала Манвэ? Почему он их не снарядил? — майа откровенно не понимал такой логики. — У них есть лошади, но они раз в пять менее выносливы, чем волколаки или варги, да ещё и пугливы. Могут стать и стоять, как вкопанные, не сдвинешь. В такую метель, да ещё и в горах, они совершенно бесполезны. И потом, представь: менестрели напишут, как отважно шёл отряд без лошадей, без провизии, сквозь мрак и холод, дабы надрать задницу Морготу, ну а Моргот с Сауроном, конечно же, устрашились босоногих замёрзших и таких самоотверженных героев! Ух, аж слёзы наворачиваются… — От смеха! — Майрон расхохотался, — Если так, то это вообще неравный бой будет. Мы, сытые, довольные, полные сил, и эти, живые одним энтузиазмом и жаждой мести. Ерунда какая-то. — Ну, посмотрим, кто из них доползёт и в каком состоянии, — Мелькор усмехнулся и встал, потянувшись. — Так чего вала Манвэ не дал им орлов? — не унимался майа. — Наивная ты моя душа, — Владыка взял алое яблоко с подноса и протянул его Майрону, — Уже, наверное, забыл, каково было жить среди Светлых? — Ну… — майа откусил от яблока и начал задумчиво жевать, — Почему же. Помню. — И сколько раз ты видел моего любимого брата вживую? — Раза три, наверное, — Майрон пожал плечами, — По праздникам. — Вот это всё и объясняет, — Мелькор вздохнул, — Ситуация такова: чтобы быть в курсе всего, что происходит среди подданных, нужно жить среди них, а не строить из себя высшее создание, которому негоже ходить одними тропами с теми, кто Эру в лицо не знает. Валар живут отдельно, все остальные — отдельно, и это если не корень всех бед, то высшая глупость. Эру наплодил разных рас, населил ими Арду, придумал для них кучку нянек, которые должны их обучать тому, что знают, и следить за порядком, а получается, что няньки постоянно вместе и решают какую-то одну насущную проблему на своих бесполезных собраниях вместо того, чтобы разделиться и каждому следить за порядком на своей территории. Поэтому все привыкли, что валар передают привет народу Арды раз в эпоху, эльфы боятся к ним обращаться, да и вообще их светлые головы забиты культом геройства, ведь это так восхитительно и по-юношески безрассудно идти на тех, кто сильнее, не заручившись поддержкой таких же сильных со своей стороны. А если они вдруг поцарапают тебя или меня, то тут же сложат балладу о том, как ярко сверкал меч, как хлестала тёмная кровь, и как пал воин смертью героя. Почему Манвэ не дал им птиц? Он просто не знал об этом походе, а эльфы и не сказали, иначе геройство выходит какое-то слабенькое. — Идиотизм, — сделал вывод Майрон, тоже встал и начал прохаживаться по комнате, — И бардак. Я действительно привык, что у нас всё под контролем. Даже несогласованные стычки, о них и то докладывают. — Вот именно, у нас. Живём под одной крышей, видимся со всеми по нескольку раз за день, не гнушаемся просить о помощи и не отказываемся помогать. Но у Светлых не так. Их система странная, и она не работает. А единственного, кто каждую ночь ходит по домам эльфов, людей и гномов и знает, что у них происходит — Ирмо — даже не зовут на собрания. Как это вообще понимать? — Блажь, — Майрон налил вина. — Блажь, — согласился тёмный вала, — Пойдём навестим воинов? — Пойдём, — майа бросил взгляд на клетчатую доску, — Всё равно я проиграл. — Стратегия никогда не была твоей сильной стороной, любимый, — наигранно-ласково сказал Владыка, и Майрон, смеясь, пихнул его локтём в бок. *** Настроение среди армии менялось с каждым днём: когда все узнали о приближающейся битве, то ликовали, точили оружие, отрабатывали магическую атаку и маршировали, затем энтузиазм утих, потом разгорелся вновь и, наконец, перешёл в обычное спокойное ожидание. Одинаково-изящные майар-щиты медленно и сосредоточенно заплетали друг другу волосы, то и дело обводя общий зал флегматичным взглядом, но подняли брови в радостном восхищении, заметив Владык, впрочем, их лица так и остались привычно-постными. — Владыки! Мы выступаем? Да? Да ведь? — с надеждой спросили воины. — Нет! — очаровательно улыбнулся Майрон, разведя руки, — Продолжаем ждать, гости задерживаются. По залу прокатилось возмущённое «ну не-е-ет!». — Они там что, пешком идут? — спросил майа, рядом с которым присел Майрон. — Ага, — тот кивнул, — Именно пешком. — Да и вообще, не питайте ложных надежд и не ждите чего-то грандиозного от этой битвы. Сомневаюсь, что хотя бы десятая часть всех войск поучаствует, — Мелькор прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. — Ну и чего они тогда выпендриваются? — пробурчала Тхури, ковыряя мечом дырку в полу, — Знают, что мы их одним балрогом размажем, и всё равно прутся. — Жажда мести и героизм, — усмехнулся тёмный вала, взглянув на девушку. — Жажда пламенного пинка под зад и слабоумие. А потом будет:«У-у-у, Тёмные плохие, Тёмные обижают!», — ответила она, тихо рассмеявшись, — Эх. Будете медовуху, Владыка? — Давай, — кивнул Мелькор и сел на угол стола, краем глаза заметив, что Майрон начал играть в белое и чёрное с другими майар, что вызвало оживление в приунывшем зале. — Вот, держите, — Тхури протянула ему большую кружку и села напротив, опустив ногу на ногу. — Благодарю! — тёмный вала отпил немного и вновь взглянул на Майрона, который, судя по довольной азартной ухмылке, пока вёл партию, — Знаешь, Тхури… Я рад, что он выбрал тебя в жрецы. — Это огромная честь! — девушка улыбнулась, светясь счастьем, — И особенная честь слышать такие слова от вас, Владыка. — Он доверяет тебе. И я доверяю, хотя поначалу старался держать дистанцию, признаю, — Мелькор сделал ещё глоток, — Но такова моя натура, ко многим и многому отношусь с подозрением. — Прекрасно понимаю вас и ни в коем случае не виню, — Тхури налила себе из бочки. — Скажи, что стало с Майроном, когда я отключился? Я его спрашивал, но он утверждал, что не помнит. Он всегда говорит так, если было плохо, не хочет расстраивать меня. — Он не врёт, — девушка уверенно кивнула, — Тоже потерял сознание. Тьма была милосердна к вам обоим и лишила возможности ощущать боль и видеть всё, что происходило. — Почему я сейчас выиграл два раза подряд, а тебе постоянно проигрываю, м? — Майрон опустил подбородок на плечо Мелькора, подойдя к нему со спины, — О, Тхури, привет! — Здрасьте, Господин! — она вновь заулыбалась во все шестьдесят четыре острых зуба. — Может потому, что я достойный противник? — улыбнулся тёмный вала и поймал изящную руку в кольцах своей обожжённой и шершавой. — Может быть! — Внимание! Внимание всем! — в зал вбежал майа-Ворон. — Выдвигаемся?! — почти хором спросили воины, даже майар-щиты приподнялись со своих мест, в едином порыве схватив друг друга за руки. — Нет… — Ворон виновато улыбнулся, — Они будут завтра примерно к полудню. — Иди ты к балрогам с такими новостями! — фыркнула Тхури и плюхнулась обратно на лавку. — Ну и зачем я сегодня засыпал трезвым? — Опять спать в броне, да что ж такое! — Отбой, ребята… — Нет, не отбой, — Майрон выпрямился, — Устроим ещё одну засаду, помощнее, чем отряд орков, тем более, раз вы все готовы и томитесь в ожидании. Двадцать воинов, два щита и Готмог. Возьмите Ворона и выдвигайтесь навстречу эльфам. Ещё двадцать воинов пусть охраняют главные врата, рассредоточившись по всей длине. Мелькор смотрел на Майрона с восхищением и нескрываемой гордостью, чуть лукаво прищурившись. -…Если Владыка не против моего решения, конечно же, — закончил майа, взглянув в ярко-серые глаза. Тёмный вала абсолютно одобрительно кивнул в ответ. — Все слышали приказ предводителя? Выполнять! — Мелькор подошёл к Майрону и незаметно погладил по бедру, пока никто не обращал на них внимание в суете. Майа на мгновение вспыхнул золотистым сиянием и чуть прижался к его плечу своим. — Я всё никак не привыкну, что у моего маленького волчонка прорезались клыки, и он научился рычать, — Владыка улыбнулся и мимолётно поцеловал Майрона в висок, когда они оказались за дверью зала. Майа тепло улыбнулся в ответ: — И всё же от этого он не перестаёт быть маленьким волчонком. *** — Ещё одна спокойно-беспокойная ночь, — Майрон забрался под шкуру, раздевшись, и приложил ладонь к груди, вслушиваясь в стук нового сердца. Ему было непривычно ощущать лёгкий холодок и тесноту в груди, а порой даже казалось, будто сердце Мелькора готово было проломить кости, так сильно и громко оно стучало. Майа задумался, глядя в потолок, и начал машинально поглаживать пульсирующую артерию на шее. Тёмный вала лёг рядом и внимательно разглядывал задумчивый профиль, пока Майрон не очнулся от мыслей и не заметил пристальный взгляд. — Как ты себя чувствуешь? — Мелькор опустил ладонь на его грудь. — Прекрасно, — майа улыбнулся и накрыл ладонь Владыки своей, — Непривычно, и от этого прекрасно. А ты как? — Тоже очень непривычно, странно, но совершенно потрясающе, — тёмный вала обнял его и прижал к себе, поцеловав в макушку, — Твоё сердце то греет, то жжётся. Будто мне в грудь вживили баночку жидкого огня. Майрон рассмеялся, обняв Владыку в ответ. — А я не знаю, как свои ощущения описать. Твоё сердце словно разумное живое существо. Причём, серьёзное такое. — Правда? — Мелькор удивлённо поднял брови, — Не замечал. — Потому что привык, — майа улыбнулся, — Как и я к своему. Всё же Венчание — это одно из самых ярких событий за всё время моего существования. Я стал ещё счастливее. Тёмный вала провёл ладонью по обнажённой спине Майрона и чувственно коснулся его губ коротким, но трепетным поцелуем. Он смотрел на него, думая, что никогда не желал себе такой судьбы. Страстно жаждал богатства, власти, разрушений, но никак не любви, и то, что происходило сейчас, было так удивительно, странно и в то же время правильно. Каждый раз он поражался этому, восхищался и благодарил Судьбу за такой поворот. К слову, Судьбу он вспоминал нечасто, да и вообще привык верить в то, что каждый свою жизнь строит сам. И всё же ощущение чуда теплилось в его груди ласковым огоньком. Впрочем, возможно, это вновь давало знать о себе беспокойное горячее сердце, которое постоянно требовало внимания. — И я безмерно счастлив, моё Пламя, — Мелькор провёл ладонью по голове Майрона и пропустил сквозь пальцы медные волосы. — И всё-таки меня терзает любопытство… — М? — Всякие вопросы насчёт Венчания. Ты ещё не хочешь спать? — майа поднял взгляд, — А то как заболтаю тебя до утра. — Заболтай меня до утра! — довольно заулыбался тёмный вала, — Постараюсь унять твоё любопытство. — Отлично! — Майрон радостно заёрзал и сел в кровати, потянувшись, — Итак. Что случилось бы, если б мы не явились в зал? — А вот как бы ты отреагировал, если б старательно готовил праздник, собрал гостей, а виновники торжества взяли и не явились? — Владыка тоже сел и собрал волосы в хвост. — Ну… Мне было бы неприятно. Расстроился бы. Или разозлился. — Тьме тоже было бы неприятно. Она бы расстроилась и уж точно разозлилась! — Мелькор мягко усмехнулся, — Понимаешь, она знает всех Верных. Всех и каждого. Каждого слышит, за каждым следит, кому-то помогает, кого-то наказывает и не любит делать что-то напрасно, ведь в это время она могла бы быть занята кем-то ещё. Поэтому, не явившись на зов, мы бы её оскорбили и понесли наказание в виде разуплотнения и вечного пребывания в Сердце Тьмы. — Сурово, — Майрон нахмурился, — Учитывая, что мы совсем недавно были в этом Сердце… Брр. — Ну, а ты думал, откуда там ещё может быть такая концентрация энергии? — Владыка улыбнулся, — Сосредоточение разуплотнённых Тёмных. Тьма их жестоко наказывает, но всё же любит, а поэтому держит в своём Сердце. — У меня сложился образ строгой матери, — майа тихо рассмеялся и лёг на бок. — Так и есть! — кивнул Мелькор и поймал несколько Теней, — Она именно как мать, которую стоит слушаться, чтить и любить. Она строптива, требовательна, ревнива и не терпит компромиссов в отличие от Света. Свет слишком гибкий, многое прощает, поэтому и складывается впечатление, что ему всё равно. — А если бы я отказался? Ты тогда что-то упомянул… — Отказ возможен, да. Для этого мы должны были бы явиться в зал и сказать об этом прямо. Если бы Тьма поняла, что чувства настоящие, тогда сжалилась бы и отпустила тебя, а я б понёс наказание. Логика такая: если любишь и сказал роковые слова, то должен пройти венчание, и никакой страх не должен стать преградой, но, если вдруг что-то из ряда вон всё же случается, то ты должен отмучиться за своего испуганного нерешительного партнёра, который всю эту кашу заварил. — Что, тоже разуплотнение?.. — майа побледнел. — Нет, просто разные неприятности до утра. Постоянное удушье, например. Поэтому процент отказавшихся мал: никто не хочет, чтобы из-за него страдал партнёр. — А если… Хм. Вот представь ситуацию: один майа любит другого, умопомрачительно, жить без него не может и чувствует дикое желание обладать его сердцем, а второй не отвечает взаимностью. Что тогда? — пытливый взгляд Майрона едва не прожигал на Владыке дыру. — Это печальный пример, — Мелькор вздохнул, — Либо он забывает о своей любви, а вместе с ней и прогоняет желание быть её физической частью, либо, если чувства невыносимо сильны, причиняют боль и вообще жить не дают, как неизлечимая болезнь, то он призывает Тьму и просит её забрать к себе. — То есть… Ох, ну вот, — майа почувствовал, как сердце похолодело, и прижал ладонь к груди. — Таких случаев мало, обычно многие переживают несчастную любовь. Тем не менее, это случалось. И те страдальцы тоже попадают в Сердце Тьмы. — А если партнёры встречаются, но у одного серьёзные чувства, а второй так, развлекается. И тут бац — влюблённый произносит заветные слова. Что тогда? — Ну и фантазия у тебя! — тёмный вала рассмеялся и, встав, налил бокал воды, — Все варианты перебрал. В данном случае тот, который «развлекается», будет наказан, ибо нечего скрывать истинные безответственные намерения и мучить партнёра, который серьёзно настроен, своими фальшивыми чувствами и ложью. Поэтому у нас мало тех, кто изменяет или попусту пудрит мозги. Хотя, секс на одну ночь — дело довольно частое, но это всегда риск. — Как всё сложно, — Майрон взял бокал из его рук и тоже сделал глоток, — Придумал же правила. — Это не я придумал, это Тьма, — Владыка лёг обратно. — Но Тьму ведь создал ты, — майа прижался к нему. — Ничего я не создавал! — удивился Мелькор. — Что?! — Что? Воцарилось неловкое молчание, которое нарушил тихий смех Мелькора: — Ты что, всё это время считал, что я создал Тьму? — Ну… — майа смущённо улыбнулся, — Нам так говорили, я даже не сомневался, а ты мне ничего и не рассказывал. — И что же вам говорили? — лукаво заулыбался тёмный вала. — Мой мир сейчас рухнет, наверное, — Майрон рассмеялся, уткнувшись в его грудь, — В общем, нам говорили, что ты нарочно нестройно пел, чтобы нарушить гармонию, и от этого появилась Тьма. — Враньё, — Мелькор ласково взъерошил его волосы, — Из-за моей песни появились горы, вулканы, шторм, гроза и снегопады. Различные катаклизмы, но не Тьма. — А-а-а, кошмар! Я жил в неведении, — майа закрыл лицо ладонями, смеясь, — Мне жутко стыдно. Расскажи же правду! — Просто я был первым, кто заметил Тьму, — Владыка провёл ладонями по его спине и перетянул на себя, — Увидел, что у всех предметов есть Тени, и они живые. Это наблюдение не понравилось Манвэ и всем прочим, но кем они были, чтобы запрещать интересоваться тем, что звало и влекло меня? Постепенно мне открылась Тьма, она была так сильна, аж кружило голову. И ещё более кружил голову тот факт, что эта умопомрачительная сила постепенно начинала мне подчиняться. Майрон слушал, затаив дыхание, и внимательно смотрел на Мелькора, поглаживая по ключице кончиками горячих пальцев. — Поэтому я Владыка Тьмы, ибо только я могу использовать её силу по максимуму. Если Тьма — это строгая заботливая мать, то я её любимый первый сын, которому позволено чуть больше шалостей, чем остальным. И Венчание — не моя прихоть, это закон, которому и я подчиняюсь. Разобрался теперь? — Говорю же, мой мир рухнул, — майа заулыбался, — Всегда думал, что вала Манвэ создал Свет, а ты — Тьму. — Никто ничего не создавал, — Владыка мягко поцеловал его в губы, — Свет и Тьма были давно, задолго до нас, если до нас что-то было. — А вообще, что такое Тьма? Или кто? — майа сгорал от любопытства, и подробные ответы неминуемо рождали новые вопросы, — Это существо, энергия или…? — Тьма — это Тьма. Обратная сторона Света, если хочешь. Тогда возникает вопрос, что такое Свет… — Владыка задумался, — Я не могу тебе этого достоверно объяснить, потому что, опять же, я не был свидетелем того, как и из чего они появились. Можно сказать, что они оба — что-то вроде крайне могущественных валар, не имеющих физического обличья и обладающих безграничной энергией, которой, в свою очередь, делятся с валар помладше вроде меня, я делюсь с майар и так далее. Возможно, это ошибочное мнение, но мне представляется такая вот иерархия. Майрон опустил голову на грудь Мелькора, пытаясь осознать всё услышанное и принять, как вдруг почувствовал бархатисто-липкое прикосновение к щеке, плечу, это ощущение полностью окутало руку и вдруг исчезло. — Вот и Тени решили приласкаться к тебе, — Владыка собственнически укрыл его шкурой выше, — Видимо, Тьме нравится этот разговор. Майа поёжился и прижался крепче, обняв Мелькора обеими руками и таким образом словно показывая назойливым Теням, что они здесь лишние. — Ну что, я на все твои вопросы ответил? — тёмный вала погладил его по обнажённому веснушчатому плечу. — Последнее! — Майрон поцеловал Мелькора в уголок губ, — Если вы с вала Манвэ не создали Свет и Тьму, то, как думаешь, это Эру их придумал? — Последний вопрос — и самый сложный, — Владыка сощурился, глядя куда-то в пустоту и размышляя. Майа не сводил с него пытливого взгляда и жадно ждал ответа. Ему безумно нравилось слушать Мелькора, удивляться и учиться его мудрости, поэтому частенько донимал его разговорами на различные темы.  — Это лишь предположение, мысли, и ты можешь быть согласен с ними или нет. Я тебе так скажу… — задумчиво начал тёмный вала, — Я верю в то, что, скорее, Свет и Тьма создали Эру. Потому что только нелюбимое или, наоборот, избалованное могущественное дитя могло создать свой маленький мир со своими куклами и там же по своей прихоти натравить родителей друг на друга: либо из-за ненависти или обиды, либо просто пригласил поиграть по разным сторонам. Впрочем, я склоняюсь к первому варианту. Никто не говорил, что Свет и Тьма обязаны враждовать, нигде это не прописано, только вот Светлые рождаются со страхом и ненавистью к Тёмным, и Манвэ тогда, в Начале Дней, говорил о том, что Тьма — зло и увядание, хотя этому ещё не было никаких доказательств, а у Йаванны вообще некоторые цветы росли в тени. Так откуда эта врождённая неприязнь? Значит, Эру уже создал их такими, ну, а когда создавал меня, то отвлёкся на что-то, наверное. Либо так было задумано. Это очень похоже на обиженного ребёнка:«У меня есть добрый всепрощающий отец и строгая мать, которая постоянно наказывает меня. Вот я немного подрос, мне стало скучно, и я создал свой мир. В этом мире любят только отца, потому что он хороший. А тебя, мама, здесь никто любить не будет (ну, может, один неполучившийся или наоборот, специально придуманный таким вала), как и ты не любишь меня. Посмотрим, как тебе теперь будет приятно!». Ну, чего ты приуныл? — Мелкор мягко улыбнулся, взглянув на поникшего Майрона, — Не радует перспектива быть куклой в чьих-то больших безрассудных руках? — Не радует, — вздохнул майа, — Я смирился с мыслью, что Эру создал нас, потому что заскучал, и теперь просто наблюдает из любопытства, но то, что он дитя, который хотел что-то доказать матери… В это трудно поверить, хотя логика в этом есть, и ещё какая! Наверное, мне просто не хочется думать о том, что все мы — марионетки в руках глупца, и даже наше горе, войны, страхи — всё это совершенно ничего не значит. Но, если подумать, какое вообще дело Свету и Тьме до этого всего? Они же так велики, и враждовать на созданной ребёнком крошечной территории даже ради забавы просто ниже их достоинства. Ради чего эта война? — Все мы тщеславны, да? В большей или меньшей степени. Покажите мне нетщеславное существо, и я его отведу к Намо, чтобы тот доказал, что это гнусная ложь. Величие и тщеславие идут рука об руку, а когда есть двое в одинаковой степени невероятно могущественных и тщеславных, то стоит просто сказать «посмотрим, кто из вас сильнее», и всё, процесс запущен. Даже если борьба будет длиться пару секунд и в незначительном масштабе, — Мелькор сел в постели и усадил Майрона на колени, — Отчего бы ребёнку не сказать эту фразу и не предложить расклад, где отец априори будет сильнее? Это ещё больше распалит желание матери доказать, что ей даже подобное преимущество не помеха. Дети прекрасно чувствуют слабости и умеют на них надавить. Вот и борются Свет и Тьма в нашем крошечном мире, желая доказать своё превосходство. — Страшная теория, — шепнул майа и заботливо убрал за ухо Мелькора длинную прядь. — Говорю же, ты можешь не верить этому. Я не знаю ровным счётом ничего, могу только делать догадки и какие-то выводы из них, но не более. Всё это ни в коем случае не догма. — Просто, исходя из этих предположений, все мы являемся лишь средствами для достижения Светом и Тьмой своих целей, — Майрон закусил губу, ощущая, как горло сжала обида, — Значит, всё это ерунда, фарс и ложь, и Тьма своей заботой просто подготавливает нас к грядущим битвам, следит, кто сильный или слабый, но не любит по-настоящему?.. Вдруг он почувствовал объятия со спины. Самые настоящие ласковые объятия, и незримая ладонь с материнской любовью погладила его по голове. Тьма заботливо укутала собою Мелькора и Майрона, ещё теснее прижав их друг к другу, и тёмный вала улыбнулся: — Чувствуешь? Так что не слушай меня и делай выводы сам. *** Утром Майрон был весь как на иголках и ходил по главному залу, меряя периметр шагами и заламывая пальцы. — Где Вороны? — Скоро прилетят, не нервничай так, — Мелькор подошёл ближе, взял его за плечи и легонько встряхнул, — Ты чего? Не боялся эльфов, а тут взял и испугался? — Послушай, Мелькор, уже неделя прошла, если не больше! Я не могу сидеть, сложа руки! — Майрон нервно потёр ладони, и на пол посыпались искры, — А вдруг все наши погибли? — Вот что значит давно не воевал, — Владыка взял его руки в свои и взглянул в глаза своим вечно спокойным взглядом, — Сразу возводишь всё в невозможный абсолют. Это всего лишь горстка эльфов. Воинов ты отправил более чем достаточно, с ними балроги. Успокойся. Они наверняка идут назад, этот путь тоже занимает время, а Готмог пока не научился летать, чтобы передвигаться максимально быстро. — Но у меня больше нет сил просто сидеть и ждать! — беспомощно простонал майа, изогнув брови, — Вдруг им нужна наша помощь, а я даже не знаю об этом. — Владыки! — в главный зал влетел Ворон, трансформируясь в полёте. — Говори! — Майрон метнулся к нему навстречу, кутаясь в бесконечную карминную ткань своего плаща, — Говори же, что там! — Сначала воины встретили… — Скажи сперва, на чьей стороне преимущество, — майа пытливо взглянул в чёрные глаза, и Мелькор с удовольствием отметил, что этому взгляду Майрон научился у него. — На нашей стороне, естественно. Вам не стоило ни секунды сомневаться, мой Господин! — Я же говорил… — Владыка медленно подошёл ближе, появившись из глубины зала высокой тенью, — Теперь подробности. — Сначала воины встретили отряд эльфов и напали. Полностью разгромить их не удалось, ибо оказалось, что и эльфы подготовили западню в виде укрепления и нового отряда, к ним присоединился Келегорм. Наших оттеснили к Топям Серех, впрочем, это им не особо помешало основательно проредить ряды врагов, лишь немного времени потеряли. Но самое интересное вот что! — Ворон облизнул пересохшие губы, — Один эльф с несколькими другими отделился от авангарда и пошёл вперёд к Ангбанду… — Что? — Майрон нахмурился, не улавливая логики, — Зачем? Он что, считал, что ему не нужна дополнительная сила, чтобы взять Ангбанд? — Вероятно, Господин. Как вы понимаете, Балроги радушно встретили на Дор-Даэделот его и нескольких не менее отчаянных эльфов. Убить их всех было просто, а вот этот сумасшедший эльф сопротивлялся до последнего. Но, представляете, в конце концов он просто взял и сгорел! Сам! — Сам? — майа опешил и переглянулся с Мелькором, — То ли я тупой, то ли… Тебя глаза не подвели? Может, его Готмог поджёг? — Нет, Господин! Оказалось, что это был Феанор, его измученное тело оттащили сыновья, и уже при них он самовоспламенился и сгорел дотла. — Феанор! — тёмный вала хитро заулыбался, — Вот это новости. Наверное, его пламенный дух достиг такого пика, такой неудержимой ярости, что смог обратиться в огонь. Поразительно. — В общем, как-то так, — Ворон пожал плечами, — Довольно глупая вышла битва, как по мне. Но, думаю, эльфы ещё долго к нам не сунутся, не заручившись поддержкой валар. — Действительно, какая-то несуразная битва, — согласился Майрон и с опаской задал самый страшный вопрос, — А что насчёт жертв? Сколько наших пало? — Мало, Господин. Раненых достаточно, но убитых буквально по пальцам пересчитать можно. — А майар-щиты? Все в порядке? — Один ранен, — Ворон поджал губы и опустил глаза, — Нужен кто-то, кто мог бы оберегать и этих ребят в бою. Майрон выругался сквозь зубы и закрыл лицо ладонями, тут же ощутив тяжёлую руку Мелькора на плече. Все понимали, что раненый майа-щит — это всё равно что мёртвый майа-щит, лечение почти не помогает им, раны затягиваются с трудом, а кости практически не срастаются. Такие майар очень ценятся за самоотверженность и выносливость в бою, но сложность в том, что не каждый майа может обучиться искусству отражать вражеские удары от воинов и создавать купол, делая всех под ним абсолютно неуязвимыми. Кроме того, щиты всегда обладают тончайшей душевной организацией, и потеря одного может спровоцировать депрессию и длительный траур у остальных. — Возможно, всё не так плохо, — прошептал Владыка, — Не расстраивайся. Я не хочу давать тебе ложных надежд, но и на дурной исход надеяться не стоит. Да, после ран выживают всего двадцать процентов. Кто знает, вдруг этот майа как раз из этих счастливчиков? — А вот и они! — в зале постепенно начали появляться воины и балроги. Раненые несли тех, кто ранен серьёзнее, все держались более-менее бодро и даже улыбались, радуясь, что остались в живых и наваляли Светлым сполна. Майрон внимательно осматривал всех, оценивая масштаб бедствий, и постепенно успокаивался, понимая, что среди воинов вылечить можно всех. Вдруг зал озарил громкий стон, смешанный с плачем. Ворон метнулся на этот звук и помог донести майа-щита, который держался за плечо и заливался горькими слезами. — Я умру, Господин? Я обречён? Никто же не выживает, никто… — шептал он сквозь рыдания, всхлипывая и дрожа. Даже в своём страдании он был совершенен, будто профессиональный актёр, который сейчас закончит играть роль, встанет и неспешно пойдёт домой. Растрёпанные чёрные волосы прилипли к припухшим губам, из уголков длинных миндалевидных глаз скатывались крупные слёзы, каждая, словно бриллиант. — Молчи! — Майрон убрал его руку от плеча и разорвал рубашку, разглядывая рану. Небольшая царапина, но её было достаточно, чтобы началось кровотечение. Майа вновь всхлипнул и отвернулся, горько расплакавшись. — А ну не реви! — строго сказал Майрон, — Не реви! Иначе я тоже начну и не смогу тебя вылечить. Майа-щит притих, уткнувшись в плечо Ворона, Мелькор присел рядом и взял его за обессиленную тонкую руку. — Холодно… Холодно и больно… — Терпи, — прошептал Владыка, — Если пока не хочешь к Мандосу, терпи всё. Майа задрожал, цепляясь здоровой рукой за рубашку Ворона, тот успокаивающе поглаживал его по голове и смотрел на Владык. Майрон приложил ладонь к ране на плече и сосредоточился. Вскоре рана засияла изнутри, майа-щит дёрнулся и вскрикнул, запахло жареным мясом. — Майрон только так умеет врачевать, даже я на себе однажды испытал, — Мелькор мягко улыбнулся уголками губ, — Зато действенно. Владыка осмотрел повреждённую кожу, отметив, что кровотечение остановилось, затем сжал руку майа чуть сильнее, жар на плече сменился резким холодом, и на месте раны осталась чёрная печать. — Вот и всё. — Всё?.. — майа-щит потёр заплаканные глаза и коснулся плеча, пока не понимая своих ощущений. — Ты счастливый, рана была не очень серьёзная, — Майрон мягко улыбнулся. — Так я не исчезну? — Нет, перестань уже, — Ворон закатил глаза, — Поблагодари Владык, и давай я тебя отнесу к Тхури, пусть она тебе даст что-нибудь для сна. — А я проснусь? — Так, иди сюда, — Майрон взял его на руки, — Я тебя отнесу и по дороге всё объясню. Ворон посмотрел на него глазами полными благодарности, и Майрон незаметно ему подмигнул. — Благодарю, Владыки, — смущённо прошептал майа-щит и спрятал лицо за длинными тёмными волосами. Майрон направился в женское крыло и вдруг услышал в голове голос Мелькора:«Ты молодец, но только поторопись, пожалуйста. Нужно кое-что обсудить». — С щитами невозможно иметь дело, — Ворон проводил их взглядом и взглянул на Владыку, — Противные и вредные до ужаса. Поздороваешься — не ответят, вечно смотрят высокомерно, как будто знают что-то, чего не знаем мы все, а как только царапинку получат, то кричат, что помирают, заливаются слезами и картинно прощаются со всем миром. — Специфические ребята, соглашусь, — Мелькор кивнул, — Но и без них нам никуда. Каждый важен по-своему. — «Каждый важен по-своему» — именно эту фразу я им в следующий раз и скажу. А то как начнут:«Мы самые полезные, мы самые важные, без нас вы пропадёте, бла-бла-бла»! — Ворон передразнил томные голоса щитов, попрощался с Мелькором и ушёл помогать остальным. — Так что нам нужно обсудить, м? — Майрон возник прямо перед Мелькором из Тьмы, и тот улыбнулся, оценив эффектное появление. — Сейчас расскажу. Оставим зал для раненых, пусть располагаются здесь, а мы поговорим у себя. Тёмный вала вихрем поднялся по лестнице, перешагивая через три ступени, майа следовал за ним, едва не переходя на бег. Ему казалось, что так быстро до покоев они ещё никогда не добирались, даже в порывах отчаянной страсти. «Хотя нет, было однажды…» — Я слушаю, — Майрон отдышался и присел на угол кровати, — Ты заинтриговал меня. — Итак… — Мелькор нетерпеливо потёр ладони, — Сначала маленькая предыстория. — Обожаю твои истории! — майа улыбнулся, внимательно глядя на Владыку, — Начинай. — Когда я был в Валиноре и обучал нолдор, то имел удовольствие общаться не только с самим Феанором, но и с его сыновьями. Даром я время не терял и налаживал связи с теми, кто мог бы принести нам пользу в будущем. Сыновья Феанора — прекрасные юноши, но какие-то недолюбленные, им не хватало внимания родителей, а особенно — отца, вот они и тянулись к тем, кто сильнее и мудрее. Как ты понимаешь, я стал хорошим подспорьем. Лучше всего мне удавалось общаться со старшим, Маэдросом, потому что в нём чувствовалось то, что присуще всем Тёмным: желание приоткрыть радужную занавеску, под которой нам преподносится этот Мир, заглянуть в его тайны, понять то, что отказываются объяснять Светлые, ссылаясь на Эру и его запреты, а ещё — жажда бесконечного самосовершенствования и власти. — Довольно неплохой набор качеств, — согласился Майрон, — Думаю, если умело затронуть их, то его можно переманить на нашу сторону. — Ага, — Владыка азартно сверкнул глазами, — Что я и сделал. Маэдрос, очень дорого ценивший нашу дружбу, всё сильнее доверял мне, как родному отцу. И я осторожно доверял ему, рассказывая разные истории о жизни на Тёмной стороне. Юный эльф постепенно влюблялся во Тьму и её законы и в конце концов сказал заветные слова:«Клянусь, как только я стану Королём Нолдор, то найду вас и присягну Тьме». — Ого! — Майрон присвистнул, — Если я правильно понимаю, то со смертью Феанора Маэдрос, будучи старшим сыном, по праву наследования становится Королём? — Правильно понимаешь, — Мелькор заулыбался шире и присел в кресло напротив, опустив ногу на ногу, — Поэтому я хочу, чтобы ты нашёл его и напомнил о клятве. — Отлично, — майа выпрямился и встал, — Только напомнить? — И привести, конечно же, — Владыка ласково поймал его за руку, — Ты узнаешь его: высокий, рыжеволосый, с небольшим ожогом на подбородке. Раз он выступал против нас, то его отношение ко Тьме изменилось за всё это время. Мне очень хочется с ним об этом поговорить. Если будет сопротивляться, можешь припугнуть силой, как и прочих эльфов. Не калечь, не убивай никого, просто припугни, этого будет достаточно. Мы ведь не варвары, у нас всё культурно. — Конечно, — Майрон нежно улыбнулся и мягко поцеловал уголок тонких губ, сложенных в лукавую улыбку, — Значит, я побежал исполнять ваш приказ, мой Владыка. — Какие мы важные! — тихо рассмеялся Мелькор и, посадив майа на колени, впился в его губы горячим поцелуем, — Обещай быть осторожным. Если тебе будет угрожать реальная опасность, плевать на эльфов, сжигай их всех. — Обещаю, — прошептал Майрон в поцелуй и прижался лбом ко лбу. *** Эльфы шли по лесу в скорбном молчании, нарушая тишину скрипом снега под ногами. — Если бы мы не затеяли всё это, отец был бы жив, — изрёк один и остановился, не в силах больше сдерживать слёзы, — К чему вообще была эта битва?! Ради каких-то камней? Да плевать я хотел на них! Почему мы не могли просто быть семьёй? — Потому что мы с самого начала ненормальная семья, понимаешь? Каждый сам по себе, и страдающая из-за этого мать, — высокий рыжеволосый эльф остановился и взглянул на брата, — И это не мы затеяли, мы — заложники обстоятельств и обязательств. Сильмариллы были отцу дороже всех нас вместе взятых. Если б это было не так, он бы не заставил нас поклясться в том, в чём мы поклялись… — Раз ты такой умный, то зачем тогда клялся, Маэдрос? — вспылил другой эльф. — Помнишь то чувство, когда мы обнажили мечи вместе с отцом? Это был лучший момент в моей жизни. Момент, когда я почувствовал, что мы, наконец, нашли с ним общий язык, стали на один путь и объединились. Мне всегда не хватало отца, он вечно был занят в кузне, а клятва связала нас. Но сейчас я понимаю, что мы никогда не были с ним едины, даже в тот момент, потому что он был болен камнями и просто обрёк нас на смерть ради них. А теперь ещё и на месть. Всё это было одной большой ошибкой, и это стоит признать. Майрон вырос из тени деревьев прямо перед эльфами и приветливо распахнул объятия. Своими ало-антрацитовыми одеждами он напоминал кровь и пепел на фоне снега. — День добрый, — вежливо улыбнулся он уголками губ и внимательно осмотрел испуганных эльфов, которые совсем не умели скрывать свои чувства, отчего на их лицах отражалась вся палитра самых страшных эмоций. Майа нашёл нужного эльфа сразу же: самый высокий, самый испуганный, готовый провалиться под землю сию же секунду. — Зачем ты здесь, Саурон? — юноша почти беспомощно взглянул на Майрона, — Хочешь добить то, что осталось от нас? Шакалить — твоё призвание, да? Ну так бей, чего стоишь! Всё равно терять нам уже нечего. — А я начал разговор вежливо и спокойно, не находишь? — майа присел на пень и опустил ногу на ногу, продолжая с любопытством изучать незнакомцев, — Вас разве не учили манерам? — С тёмными мы манерничать не собираемся! — ответил один из отряда и обнажил меч, уверенно направившись к Майрону. Майа мягко усмехнулся, взглянув на него с лёгким упрёком, как смотрят на неразумное дитя, и лениво поднял руку. Меч расплавился, и эльф застонал от боли, схватившись за запястье. — Не драматизируй, — Майрон внимательно смотрел на него, — Лезвие расплавилось, но рукоять просто стала горячей. Опусти руки в снег, это снимет боль. — Крайне заботливо с твоей стороны. Зачем ты здесь? — вопрос повторился. — Я просто пришёл передать вам привет, дивные создания, — Майрон встал и обезоруживающе-открыто улыбнулся, — Который из вас Маэдрос? Владыка Мелькор искренне поздравляет тебя с тем, что ты стал Королём Нолдор, и желает видеть у себя! Высокий эльф стал белее снега и чуть пошатнулся. Майа протянул ему руку: — А вот и ты, вижу! Ох, всё у вас на лицах написано, даже не интересно. Я-то думал, что поиграю с вами и не угадаю Маэдроса с первого раза! — Майрон рассмеялся, выпустив облачко пара в морозный воздух, впрочем, смешно было только ему, — Уж извините, но вот этого долговязого юношу мне придётся забрать. — Никуда ты его не заберёшь, подлец! — взбунтовался отряд, и майа обречённо покачал головой. — Заметьте, я вас подлецами не называл. И вообще, скажу по-секрету, вала Мелькор уважает вас, считая очень разумными существами. Мне будет жаль его разочаровывать. — Моргот предал доброту вала Манвэ и всех нас! — Мой Владыка никого не предавал и в верности Свету не клялся. Клятвы — очень тонкая вещь, знаете ли, — Майрон усмехнулся и вновь протянул руку Маэдросу, — Идём со мной. Ты знаешь, зачем и почему. Соглашайся, не делай глупостей, и твой отряд останется целым и невредимым. — Ты его не получишь! — крикнули эльфы и резко перешли к наступлению, не слыша отчаянных приказов Маэдроса остановиться. Майрон взвился лавовым вихрем и окружил отряд огненным кольцом, которое постепенно начало сжиматься. — А я хотел договориться по-хорошему! — прорычал он, сверкая рубиновыми глазами, — Зачем вы сами нарываетесь, а потом говорите, что Тёмные во всём виноваты? Глупцы! — Стой, Саурон! Стой! — взмолился Маэдрос, — Они не слышали меня! Я согласен идти, идём же, только оставь их! Майрон криво усмехнулся, думая, как проучить несостоявшихся героев, сосредоточился, закрыв глаза, медленно поднял руки вверх, представляя огненную клетку, которая погорит какое-то время и перестанет, но, открыв глаза, обнаружил, что вокруг эльфов образовалась высокая ледяная стена. «Что?! — он опустился на землю, недоверчиво взглянув на свои руки, затем осмотрелся, но присутствия Мелькора не почувствовал, — Ледяная стена. Ледяная. Стена». — А они выберутся? — с опаской спросил Маэдрос. — Конечно, — Майрон кивнул и опёрся плечом о дерево, вдруг почувствовав слабость и ноющую боль в груди, — У них столько оружия, а лёд хрупкий. Идём. Вижу, ты соображаешь немного лучше, чем они, так что давай без глупостей, хорошо? — Хорошо, — эльф кивнул, Майрон взял его за руку и повёл в глубь леса, где их ждал волколак. *** Так как в главном зале расположились раненые, Мелькор ожидал Майрона и Маэдроса в библиотеке и предстал пред ними во всём своём величии. Тёмный вала стоял у стола, скрестив руки на груди, и крайне холодно смотрел на эльфа, но улыбался уголками губ, едва заметно приподнимая один в усмешке. Майрон поклонился ему и отошёл на два шага назад, оставив эльфа одного стоять перед суровым Владыкой. — Приветствую на Тёмной стороне, Маэдрос, сын Феанора, Король Нолдор, — Мелькор немного смягчил взгляд и взял эльфа за подбородок, призывая смотреть в глаза. — Здравствуйте, вала Мелькор… — вымолвил Маэдрос подрагивающим голосом, испуганно глядя в серые глаза. — Боишься меня? — тёмный вала прищурился, — А я помню прекрасные времена, когда ты доверял мне больше, чем своему отцу. — Нет, я не боюсь, я ожидал, что вы призовёте меня, — эльф вздохнул и нервно провёл по волосам дрожащей рукой. — Раз ожидал, значит, помнил о клятве. Раз помнил о клятве, то отчего не явился сам? — Мелькор отошёл к стене, сцепив руки за спиной, — Стеснялся и ждал приглашения? Не думаю. Вероятно, что-то поменялось, и ты жалеешь о данной мне клятве. Надеялся, что я о ней забуду? Но нет, я не забыл. Я помню всё. Как и Тьма. — Да, я… — эльф сглотнул, — Я жалею о ней. Стал жалеть после того, как вы украли камни у отца. — Ты же знаешь, что твой отец был болен, — Мелькор поморщился, невольно вспомнив, как сам поддался чарам камней, — Избавив его от сильмариллов, я избавил его от корня болезни. Да и потом, по всем законам один из камней принадлежит мне как Учителю. Другой должен быть у Йаванны, той, что вырастила Древа, откуда был взят Свет. И ещё один остаётся для создателя. Твой отец не имел права владеть всеми. — Как и вы не должны ими владеть! — эльф выпрямился, — Зачем тогда вы украли все сильмариллы и посеяли хаос? — Если б я не проучил Светлых, никто бы не стал этого делать, — Мелькор развёл руками, — Я не виноват, что вы не умеете друг друга наказывать. Йаванна не решилась бы забрать себе сильмарилл, да и отдал бы Феанор? Все сошлись бы в едином мнении, что камням хорошо у создателя, лишь бы не было стычек и войн, но так нельзя. — Вы правы, но я не могу признать эту точку зрения, — Маэдрос грустно улыбнулся, — Я поклялся отцу в том, что верну сильмариллы и принесу возмездие. Все братья поклялись в этом. — Ты же понимаешь, что эти клятвы обрекают всех вас на гибель в бессмысленной погоне за какой-то вещью? — Мелькор серьёзно взглянул на эльфа, — Ты понимаешь, что такими словами нельзя разбрасываться? — Я погряз в невыполнимых клятвах — это я понимаю точно, — он зажмурился и сжал пальцы в волосах, осев на пол, — Я клялся вам, клялся Тьме и Свету, клялся Эру, клялся отцу, я проклят Мандосом, как и все нолдор. Мне легче броситься в пропасть, всё уже и так в тупике. Майрон, стоявший у дверей, не испытывал жалости к Маэдросу, но проникся безысходностью его положения и смотрел на Мелькора с немой просьбой придумать что-нибудь, чтобы облегчить страдания молодого эльфа. Тёмный вала заметил его взгляд и едва заметно кивнул. — Я ведь шёл в отряде против вас только потому, что обязывала клятва перед отцом, понимаете? — Маэдрос поднял взгляд на Мелькора, — Вы думаете, мне нужна была эта война? Никому она не была нужна, кроме отца, все мы шли на верную смерть и понимали это, но не могли отступить. — Да, ты связал себя клятвами по рукам и ногам, — вздохнул Владыка и сжал пальцами горбинку на носу, задумавшись, — Послушай, Маэдрос, ты можешь считать меня кем угодно, но я отношусь к тебе, как прежде, а поэтому советую перейти на сторону Тьмы. Не потому, что я насильно переманиваю тебя, а потому, что хочу помочь. Обернись, и заметишь огромные обеспокоенные глаза Майрона, он ведь тоже не хочет тебе зла. Итак, переходя на сторону Тьмы, ты исполняешь свою клятву перед Ней и мной и освобождаешься ото всех клятв, которые дал, будучи Светлым. Фактически, начинаешь новую жизнь в стенах Ангбанда. У тебя есть все качества, чтобы стать одним из нас. Если же остаёшься на стороне Света, то оставишь за собой вереницу клятв, плюс ко всему будешь должен Тьме, а она долго терпеть не будет. Тьма не прощает неисполненных клятв просто так, только через смерть. Но и здесь есть выход. Мне придётся придумать тебе страдание, чтобы Тьма ощутила его, но в то же время такое, чтобы твои друзья могли тебя спасти. Затем, оказавшись средь них, ты должен отказаться от звания Короля. Таким образом, мы задобрим Тьму, и она не задушит тебя ночью ненароком, а также сделаем исполнение клятвы невозможной, ведь ты обещал перейти на сторону Тьмы, будучи Королём, но им уже никогда не станешь. Майрон чуть не захлопал в ладоши, в который раз восхитившись изобретательностью Владыки. — Выбирай, — тёмный вала присел на угол стола, — Я не буду склонять тебя ни к какому варианту, но, выбрав Свет, в следующий раз мы наверняка встретимся на поле боя в качестве врагов. Маэдрос порывисто выдохнул, собираясь с мыслями и перебирая все возможные варианты событий. — Возможно, это наглость, но я всё же спрошу. Я не могу уйти сейчас и отказаться от титула Короля, обнулив клятву? То есть, страдания никак не пропустить? — На данный момент ты — Король и находишься в обители Тьмы, она тебя видит, чувствует, ждёт и не отпустит просто так. Увы, это не моя прихоть. — Ясно, — эльф поднялся с пола и взглянул в глаза Мелькора, — Простите, вала Мелькор… Я не могу оставить тех, кого люблю, по другую сторону. — Прекрасно понимаю тебя, — тёмный вала кивнул, — И не виню. Это твой выбор. — Я благодарен вам за помощь. Это всё так… Странно. Я шёл, ожидая пленения, — Маэдрос изогнул брови, не зная, как сформулировать мысль, — О вас говорят столько ужасных вещей, но я снова убедился в обратном и… — И будут говорить, — Мелькор мягко усмехнулся, — Особенно после твоего освобождения. А ты и не отрицай, пусть додумывают, что хотят. Не усложняй себе жизнь объяснениями о своих связях с тёмным вала. В отличие от тебя, нам хуже не станет: слухом больше — слухом меньше. Нам, в общем-то, плевать. *** Майрон приковал эльфа к скале за кисть и отлетел чуть дальше на огненных крыльях. — Ты сам выбрал этот путь. Терпи, они обязательно прилетят, мы пустим слух, где тебя искать. Маэдрос мгновенно ощутил невыносимую боль, которой тут же начала подпитываться Тьма. *** — Ему отрубят кисть, да? — даже лёжа в ванне, Майрон не мог избавиться от навязчивых мыслей. — Да, — Мелькор вздохнул, заботливо промывая мягкие волосы цвета меди, — Это действительно самый гуманный выход из сложившейся ситуации. Пусть всем нам будет уроком. — Не давать опрометчивых клятв? — майа отклонил голову, прикрыв глаза. — Именно, — Владыка поцеловал его в макушку, — А ещё тебе нужно научиться не переживать за всех. Прекрасно, что тебе важен каждый, но не думай, что они — дурачки, которые никуда не денутся без твоего вмешательства. У всех есть своя голова на плечах и вполне работающий инстинкт самосохранения. — Ох, я постараюсь, но не обещаю… — Майрон лениво вышагнул из ванны. — А ты пообещай, — Мелькор заботливо закутал его полотенцем. — Не-а! Я не даю опрометчивых клятв! — парировал майа и, пройдя через две комнаты, с наслаждением опустился на мягкую постель. Мелькор появился через несколько минут и, задув свечи, лёг рядом. — Расскажешь, как всё прошло? — шершавая ладонь ласково опустилась на бедро. — Я думал, что ты всё видел, — Майрон вспомнил ледяную стену и почувствовал, как сердце сильно сжалось в груди. — У меня, конечно, хорошее зрение, но не до такой степени, — тёмный вала усмехнулся. — Ты же шутишь сейчас, правда? Скажи честно, ты был там? — Майрон смотрел на Мелькора в темноте своими сияющими глазами, — Ты следил за мной? Обычно на такие вопросы подспудно ожидается отрицательный ответ, но майа смотрел с непередаваемым немым отчаянием, словно надеясь на подтверждение своих догадок. Владыка нахмурился, задумавшись над тем, почему он сделал такой вывод. — Нет, я был в Ангбанде. Мне всегда волнительно отпускать тебя одного, но сейчас ничто меня не тревожило. — Да? — Майрон закусил губу, непонимающе моргая, — Тогда… — Тогда? — Мелькор не отводил взгляда, улавливая малейшие колебания настроения, — Что произошло? Почему ты напуган? Майа замолчал и прижал ладони к груди, словно желая спросить сердце о произошедшем, затем вновь взглянул на тёмного вала, сел в кровати и опустил ладонь на ладонь. — Смотри! Майрон зажмурился и напрягся, представляя в своих руках небольшую льдинку, но вместо покалывания в пальцах ощутил привычный жар. — Осторожно, — Мелькор мягко погасил огонёк, — Что ты хотел показать?  — Я не понимаю… — майа нахмурился, — Подожди, стой. Дай мне ещё попытку. Он вновь прикрыл глаза и попытался вспомнить эльфов, вспомнить, как разозлился на их глупость и заносчивость. Мелькор серьёзно смотрел на него, нахмурившись, и видел вместо Майрона комок невероятного напряжения, крупные капли пота на лбу, дрожащие сцепленные вместе руки и искусанные в кровь губы. Майа застонал, почти сорвавшись на крик, и, обессиленный, склонил голову. — Смотри… Смотри же… — он с трудом разжал пальцы, показав в ладони небольшую льдинку, и, заметив искреннее удивление обычно невозмутимого Владыки, невольно заулыбался. Мелькор осторожно взял лёд и начал его рассматривать, пока не находя слов, чтобы всё разъяснить. — Вот что меня беспокоит, — сказал Майрон, восстановив дыхание, — Сегодня я разозлился на эльфов и решил проучить их. Создал огненное кольцо вокруг и потом хотел сделать огненную клетку, которая сгорела бы часа за два. Но вместо клетки невольно получилась стена изо льда, и это отняло у меня все силы. Вот и сейчас мне нужны были колоссальные усилия. С другой стороны, тогда всё далось легко, усталость навалилась потом. Может потому, что я не задумывался… — майа вновь ощутил слабость и ноющую боль в груди, — Что со мной? Мелькор качал головой и загадочно улыбался уголками губ. — Это всё совершенно нереально. Абсолютно, — он обнял Майрона и поцеловал в висок, заботливо убрав от лица влажные от пота волосы, — Видимо, вместе с моим сердцем тебе передалась часть моих сил. Точнее, это нормально, а вот то, что ты смог её применить — это уже определённо талант. К слову, огонь мне так и не подчиняется, хотя твоё пламенное сердце наполняет меня теплом и дарит энергию. — То есть… Ох, — майа пока с трудом осознавал произошедшее, — И что теперь делать? — Учиться контролировать две силы и управлять новой, — Владыка почти замурлыкал от удовольствия, уже планируя будущие уроки, — Ты даже не представляешь, какой это даёт простор для новых силовых тактик. Конечно, ты не будешь использовать лёд так же активно, как огонь, но это прекрасная возможность… Мелькор замолчал, почувствовав, как выровнялось дыхание Майрона, и заметил, что он заснул, пригревшись в объятиях и совсем лишившись сил. «Ты когда-нибудь перестанешь удивлять меня?» — Владыка улыбнулся, рассматривая тонкие черты лица, и, заботливо окутав майа Тьмой, вскоре уснул сам. *** — Ну что, повидался с Ирмо? — Мелькор встретил Майрона у главных врат Ангбанда и закутал в тяжёлый тёплый плащ. — Ага! — майа довольно заулыбался и начал воодушевлённо рассказывать, — На границе Севера, где мы условились встретиться, сейчас очень похолодало, и вот вижу я, как стоит Ирмо, словно тростиночка, и трясётся весь. «Ты же совсем замёрз!» — говорю. «Нет-нет, просто немножко прохладно!» — улыбается он, а сам дрожит, нос красный, жалко глянуть, пришлось отдать свой плащ. Думали зайти к Намо, но решили, что он сюрприз не оценит и пошлёт нас куда подальше с такими частыми визитами, к нам Ирмо пока тоже не решается приходить, так что отогревались в пещере, где я развёл огонь. Всё же ты был прав, мы оба учимся дружить, и нам постепенно это удаётся. Видел бы ты, как он был рад часам! Вот такие радостные глазища были! Мелькор с улыбкой слушал счастливое щебетание майа и медленно шёл к Ангбанду, обнимая его одной рукой за плечи. — О, пока не забыл, Намо просил передать через Ирмо, что будет не против, если ты станешь писать ему письма. — Ах вот оно как! — Владыка рассмеялся подобной формулировке, — Намо в своём стиле. Ну раз не против, то, конечно, буду писать. — Здорово! А ещё нам передали подарок к Венчанию, — Майрон достал из внутреннего кармана плоскую резную бутылку с тёмно-фиолетовой жидкостью и вложил её в руки Мелькора, — Та-дам! — Ничего себе, — он удивленно поднял брови, — Фиолетовое нечто авторства Намо? — Ага! Ирмо сказал, что это очень интересная вещь, но при этом как-то хитро улыбался. — Люблю интриги, — тёмный вала усмехнулся и остановился, думая, попробовать сейчас или нет, — Если что, галлюцинации не помешают нам добраться до Ангбанда, правда? — Конечно! Дай мне! — Майрон ловко взял бутылку, откупорил и сделал глоток, Мелькор отпил немного следом и облизнулся. — Ежевика, что ли? — Вроде. Непонятно пока. Но вкусно, — майа пожал плечами, пошёл дальше к цитадели, но вдруг остановился, залившись ярким сиянием, и выругался. Мелькор рассмеялся, глядя на краснеющего и всё сильнее сияющего майа, и подхватил его на руки. — Ну что, теперь понял, почему Ирмо хитро улыбался? — Ой, а сам-то еле сдерживаешься! — Майрон, смеясь, смотрел в мутные глаза Владыки и слушал его сбившееся шумное дыхание. — Будешь много говорить, прямо в снег уложу, — прорычал Мелькор, голодно скалясь, и, обратившись Тьмой, взлетел в покои, где небрежно бросил майа на постель и припечатал собой сверху. Майрон заливался смехом, осознавая весь абсурд ситуации, и тихо постанывал, ощущая горячие поцелуи в шею. — Обязательно напиши Намо, что мы оценили его подарок по достоинству! — А этот сноб всё-таки научился шутить!