Life on the Dark Side

После битвы с эльфами, которую, впрочем, все Тёмные небрежно называли стычкой, метель стихла, и погода стала располагать к прогулкам за пределами цитадели. Майа-щит выглянул наружу, нерешительно потоптался по снегу и, наконец, вышел, демонстративно кутаясь в фиолетово-чёрный плащ. Щиты крайне редко покидали Ангбанд по своему желанию и уж точно никогда никуда не ходили в одиночку, но этого майа все стали считать особенным после чудесного исцеления, вот он и поддерживал свою репутацию всякими эксцентричными поступками. Шаг за шагом щит отходил от цитадели, бросая привычные высокомерные взгляды на всё, что его окружало, и то и дело отряхивался от снега, который портил идеальный цвет плаща. Лениво подняв голову, майа заметил летящего к смотровой башне Ворона и вдруг, поддавшись внезапному искушению, слепил снежок, который метко попал прямо в чёрную птицу, и та камнем рухнула в сугроб. Вздрогнув, майа-щит повернул обратно и ускорил шаг, как вдруг услышал гневный голос: — Куда собрался, узкоглазый? Сюда подошёл! Майа замер и медленно обернулся, тут же встретившись нос к носу с Вороном, который успел сменить птичье обличие. — Ты что, совсем с катушек слетел?! — крикнул он, дрожа от возмущения, — Чем ты думал вообще, когда бросил в меня снежком? Ты же мог крыло мне сломать! Тварь… Тебе было бы приятно, если б я расцарапал и заклевал тебя просто так? Знаешь, сейчас очень хочется, еле сдерживаюсь! Майа-щит молчал, глядя на Ворона и одновременно сквозь него. — Что бы я Владыкам сказал? Хотя нет, так бы и сказал:«Один из ваших драгоценных щитов меня сбил, играясь»! — Ворон снял рубашку и взглянул на разрастающийся синяк на руке, — Отлично вообще. Чего молчишь? Язык проглотил? — Ты грубый, — тихо промолвил майа-щит и повёл плечами, обняв себя. — Я грубый? — Ворон опешил, — Эй, а я радоваться должен, по-твоему? Говорить, что снежок, брошенный щитом, благословляет на вечную защиту, и целовать тебе ноги? Майа посмотрел себе под ноги, словно задумавшись над тем, что это было бы неплохо. — Издеваешься? — Ворон легонько дёрнул щита за длинную чёрную прядь и услышал в ответ гневное: — Пусти!!! — майа-щит оскорблённо изогнул тонкие брови и отвернулся, начав машинально заплетать волосы в косу, вдруг замер, закрыв лицо ладонями, и задрожал. Ворон совсем растерялся, не понимая, что произошло. — Ты чего? — он легонько потряс хрупкого майа за узкое плечо и заметил, что тот плачет, — Что такое? — И ты ещё спрашиваешь! — возмущённо откликнулся щит, утерев слёзы, и решительно направился обратно к Ангбанду, раздражённо дёргая плечами и стараясь сохранить грацию даже в торопливых шагах, хотя ноги совсем не эстетично утопали в снегу. Ворон обратился птицей и приземлился в нескольких метрах от него, вновь приняв привычный облик высокого темноволосого юноши с птичьими чертами лица: высокие скулы, большие чёрные глаза и длинный прямой нос. — Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишь мне причину своих слёз. Майа-щит вновь бросил на него возмущённо-гневный влажный взгляд и окружил себя куполом защиты. — Ясно, — Ворон усмехнулся, скрестив руки на груди, — Нет так нет, — и направился обратно, потирая ушибленный локоть. Щит ещё немного постоял так и хмыкнул, презрительно поджимая губы и глядя юноше в спину. Пальцы вновь начали нервно заплетать косу. — Дурак! — крикнул он, — Как ты смеешь так говорить! Ворон остановился и закатил глаза. Ему начинал надоедать этот конфликт. — Что говорить?! — он резко обернулся. — Всё это, — майа вновь насупился, капризно-пухлая нижняя губа задрожала, — Ты грубый. — Это я уже слышал, — Ворон вздохнул, подошёл обратно и присел на камень, — Вы все считаете нас тупыми. После нашего диалога я тоже стал так думать, потому что ничего не понимаю из того, что ты имеешь в виду. Объясни глупому. Майа быстро взглянул на него диким зверьком, присел рядом и вздохнул, поглаживая свои холёные пальчики. Ему понравилось, что Ворон назвал себя глупым, а поэтому стал объяснять, хоть и наигранно-нетерпеливо тараторя. — Я не знаю, почему всё так вышло, и вообще испугался, а ты начал кричать и говорить всякие страшные вещи, потом за волосы схватил, а я же доверял тебе, ты ведь был со мной, когда я лежал при смерти, истекая кровью, ты даже по голове меня гладил, а это вообще, и… — майа-щит сам растрогался от своих слов и снова пустил слезу, — Ты бессердечный и грубый и хочешь расклевать и расцарапать мне лицо, ты меня предал, я ненавижу тебя! Понял теперь? Ворон зажмурился и сжал пальцы в волосах, пытаясь переварить поток информации. — Понял… — неуверенно ответил он, — Но… Говорю же, я не мог иначе отреагировать. Мне до сих пор очень больно вообще-то. — А я испугался! — майа насупился, — Сначала испугался, что убил тебя, а потом испугался, когда ты начал кричать, и слов твоих испугался, и вообще теперь боюсь тебя, ты же клюёшься и царапаешься, сам сказал. — То есть, ты испугался, что убил меня, и решил уйти по-быстрому? — Ворон хитро улыбнулся. — Я… — щит беспомощно заморгал и театрально всплеснул руками, — Я не знаю, почему так поступил. Я испугался. — Я уже понял, что ты испугался, — вздохнул юноша, — Только вот, когда тебе было плохо, я помог, хотя тоже… Испугался. — Ты испугался? — спросил майа, подняв взгляд, и недоверчиво сощурил и без того узкие миндалевидные глаза, — Точно? — Точно, — кивнул Ворон, понимая, что лучше не перечить. — Нет, — волоокий майа обиженно отпрянул, — Ты говоришь так, просто чтобы угодить мне. Ты ещё и лжец. — Клянусь Тьмой, я испугался тогда, — уверенно сказал Ворон, глядя в гипнотически-прекрасные глаза, в которых застыла хрустальная пелена слёз, — Я знаю, что щиты могут исчезнуть даже от маленькой царапины, знаю, что вы очень ценитесь за свои способности, и потеря одного такого уникального создания несоизмерима. Майа немного оттаял и даже чуть приосанился, вернув себе привычный надменный взгляд. — Вот видишь, я из-за царапины могу погибнуть, а ты раскричался из-за какого-то синяка. Ворон не уловил того момента, когда сам почувствовал себя виноватым. «Умеет же всё вывернуть наизнанку!» — Всё, проехали, не будем о плохом, — он вздохнул и собрал волосы в хвост, — Ты вообще чего здесь разгуливаешь? Да ещё и один. — Я — меченый Тьмой, — томно ответил майа, выдержав театральную паузу, немного склонил голову, позволив волосам красиво соскользнуть с плеча, и устремил мечтательно-печальный взгляд в небеса. «Зашибись объяснил!» — Ворон потёр виски. — И что с того? — он заметил, как спокойный взгляд великомученика вновь стал возмущённым, и поспешно напомнил, — Я же тупой. Поясни. — А почему ты спросил? — майа опустил свою небольшую узкую ладонь на ушибленный локоть Ворона, и тот чуть не взвыл от боли, — Тебе не всё равно? — Не всё равно. Вы обычно бродите кучками… — Кучками? — майа-щит поморщился, — Мы прогуливаемся парами, тройками, компаниями, но не кучками! — Ладно, ладно, — юноша сгладил намечающийся лингвистический конфликт, — Вы обычно прогуливаетесь компаниями и внутри Ангбанда, а тут ты один и вне цитадели, вот я и поинтересовался. — Ты следишь за нами? — с подозрением спросил майа. — Нет! — Ворон чувствовал, как боль от локтя перешла в голову, — Просто это всем известно. — Не следишь, тебе не всё равно… Значит, беспокоишься обо мне? — щит опустил взгляд и, кажется, немного смутился. — Конечно беспокоюсь. Так что значит «меченый Тьмой»? — Это вот… — майа начал раздеваться. — Эй-эй, стой! — Ворон стал закутывать его обратно, — Не надо, простудишься. — Точно беспокоишься… — на тонких губах появилась робкая улыбка, — У меня на плече, где была рана, теперь печать Тьмы. Владыка Мелькор заменил Тенью повреждённую кожу. Мои друзья считают, что моё исцеление — чудо, и я — уже не я, поэтому сторонятся меня и не могут привыкнуть. Вот я и один. — Странности какие, — нахмурился Ворон, — Но всё же не стоит тебе разгуливать здесь одному. — А с тобой? — Со мной? — вопрос оказался слишком неожиданным, — Со мной можно, но только я ведь на службе. — А-а-а… — разочарованно протянул майа, опустив глаза, — А когда не на службе? — Боюсь, я всегда на службе, — мягко улыбнулся Ворон. — А сейчас? — Сейчас отвлёкся из-за непредвиденного обстоятельства в виде снежка. — Значит, я теперь всегда буду в тебя кидаться, — буркнул щит. — Вот этого не надо делать! — серьёзно сказал Ворон, — Лучше будем договариваться. — Ты, конечно, грубый, глупый и странный, но ладно, — снисходительно кивнул майа, — И я тебя прощаю за вот это всё. — Очень великодушно, — иронично заметил Ворон, широко заулыбавшись. — Да, — серьёзно подтвердил майа-щит и встал, отряхнувшись от снега, — Проводи меня до зала. Ворон взглянул на башню, заметил, что там дежурят братья, и ответил: — Хорошо, идём провожу. Майа вцепился в ушибленную руку, и Ворон зашипел. — Осторожнее! — Тебе ещё больно? — наивно спросил щит, хлопая глазами, полными картинного сожаления и сочувствия. — Больно, — кивнул юноша и осторожно переместил маленькую ручку ниже, — Вот тут не больно. — И тут? — майа опустил ладонь на запястье. — И тут, — подтвердил Ворон, шагая вдоль туннеля и ощущая на себе любопытный взгляд узких глаз. Майа украдкой рассматривал его и то прижимался теснее, то отстранялся, то хмыкал каким-то своим мыслям. На другом конце туннеля послышались голоса. -…Специально не получается почти никогда. Если я сейчас возведу такую же ледяную стену, как тогда перед эльфами, то исчезну от потери сил, наверное, — один голос звонкий и настойчивый. — Посмотрим, — спокойный низкий голос в ответ, — Мне нужно проверить некоторые догадки. Ты рад возвращению в ученики? — Очень. Мне действительно не хватало этого. — Приветствую, Владыки! — Ворон поклонился, когда они пересеклись, майа тоже склонил голову и весь прижался к нему, чуть прячась за спину. — Приветствуем, — вежливо отозвался Мелькор, а Майрон, заметив майа-щита, спросил: — Как ты чувствуешь себя? — Прекрасно, мой Господин, — шелестяще-мягким голосом отозвался он, — Да здравствуют Тьма, Пламя и чудо исцеления. «Как Господин Майрон понял, что это именно тот щит?! Да ещё и в темноте. Они же все одинаковые!» — Ворон ничего не понимал. Вскоре они разминулись, и голоса Владык стихли. — Пришли, — Ворон кивнул, — Главный зал. — А я хотел в общий зал, — щит сжал запястье чуть сильнее, рискуя оставить там синяки. — Ладно, идём… — Ворон прошёл под высокой аркой и начал спускаться в подземелья, — Слушай, щит, а как тебя зовут? — Ты не выговоришь, и вообще меня так давно никто не называл, мы в нашем обществе обходимся без имён. Нам это не нужно, — хмыкнул майа. — Ну мне же надо будет как-то тебя искать. Вы же все так похожи. — Ничего мы не похожи! — щит нахмурил бровки, — У нас только одна пара близнецов. Ты что, совсем слепой? — Слепого не взяли бы на разведку, правда? — Ворон улыбнулся уголком губ, начиная понимать, как нужно общаться со щитами, — А то, что я вас плохо различаю, обозначает, что я за вами не слежу, логично? — Вообще, да… — майа призадумался, закусив губу, — Возможно, ты не такой уж и глупый. — Так как мне называть тебя? — Придумай мне имя, если тебе это нужно. Только красивое. Говорю же, моё длинное и уродливое, я им не пользуюсь и сомневаюсь, что вообще точно его помню. — Ладно, придумаю, — юноша кивнул. — А тебя как называть? — Зови Вороном. — А братья твои тоже Вороны? Вот вы уж точно одинаковые! Птичьи дети. — Да, мы довольно похожи и зовём друг друга Старший, Средний и Младший. Когда-то Господин Майрон пытался дать нам имена, но они не прижились. — Вот как, — майа сбавил шаг, чувствуя, что скоро они придут к общему залу, — А ты который будешь? — Старший, — Ворон повернул в зал, — Ну, вот мы и пришли. Майа-щит лёгким движением снял капюшон, откинул волну своих шёлковых волос и скользнул длинными пальцами по запястью Ворона, с вызовом и гордостью глядя на своих собратьев, которые отвлеклись от заплетания кос и выразили удивление, почти одновременным движением прижав ладонь к груди. — Благодарю тебя, — он осторожно взял Ворона за руку и отпустил, — Увидимся. — До встречи. Тхури, наблюдавшая всю эту картину из угла комнаты, подавилась медовухой. — Пошли-ка со мной, птенчик! — откашлявшись, девушка догнала Ворона и схватила под руку, — Это что было? — Тху-у-ури-и-и! — юноша взвыл, — Рука! — А что с ней? — Смотри… — он показал большой синяк на локте и на боку, — Как раз думал зайти к тебе, раз уж здесь. — Это кто тебя так приложил? — Тхурингветиль присвистнула. — Узкоглазый этот, — прошептал Ворон, — Нет времени объяснять, бежим отсюда, пока он не вернулся! — Чего?! Тебе, двухметровому верзиле, втащил тростиночка-щит? Ничего не понимаю. Ты лететь-то можешь? — Вроде могу. — Вот и полетели! — девушка обратилась в летучую мышь и скрылась в темноте бесконечных коридоров. *** — Только не смейся, ладно? — Ворон сел на стул, снял рубашку, и Тхури начала осторожно обрабатывать ссадины. — Ты что, как можно смеяться над раненым! — с издёвкой ответила она, не переставая улыбаться, — Рассказывай давай. — В общем, щит бросил в меня снежком, когда я летел к башне с разведки. От этого ушиб. Девушка издала странный звук между бульканьем и писком. — Ладно, ну тебя, смейся, а то лопнешь сейчас, — вздохнул Ворон, и Тхурингветиль разразилась громким смехом, согнувшись пополам. — Мне нравится начало этой истории! — немного успокоившись, вымолвила она и утёрла слёзы, размазав аккуратную подводку вокруг глаз, — Прости, Вранушка, но это действительно очень смешно! О-о-очень! Тхурингветиль выдохнула, заколола шпилькой свои непослушные кудрявые волосы и вернулась к работе. — Всё, я спокойна как Владыка Мелькор. Продолжай. — Я на него накричал, он обиделся, в итоге я оказался виноватым, а потом я вообще не понял, что произошло, — Ворон поморщился, — У меня мозг болит. — У всех мозг болит после общения с щитами, — Тхури понимающе кивнула, — А ты вообще выглядишь, будто полынью обкурился. — Ну спасибо! — парень фыркнул, — Посочувствовала бы! — Ой, успею ещё, — Тхури отмахнулась, — Значит, ты даже не понял, насколько влип. Объясняю: щит представил тебя дружкам как свою пару. — Чего?! — у Ворона округлились глаза, — Но он же ничего не говорил! — Он взял тебя за руку! — с наигранным благоговением произнесла девушка, взмахнув пучком трав, — Не удивляйся, если завтра проснётесь вместе. — Что за?!.. — Это же щиты, ну! — она отложила снадобья, достала с полочки, где хранилась коллекция заспиртованных органов, спрятанную бутылку с вином и открыла пробку зубами, — Они же того, живут в своей реальности. Тхури покрутила пальцем у виска и поставила трофей на стол. Ворон молча взял бутылку и сделал большой глоток. — Да ты не нервничай так. Говорят, что щиты — шикарные любовники. Строят из себя невинность, хлопают глазками, краснеют от малейшего касания, зато наедине такое вытворяют, что и не снилось. Да и вообще, что уж говорить, они реально красавчики, я тоже хочу себе такие длинные ноги и тонкую фигуру. И волосы прямые. И уметь томно глазки закатывать. Так что не парься. Извлеки выгоду из своего положения: переспите хотя бы. — Вот не надо этого! — Ворон нахмурился, — Я же не знаю, что творится в его прекрасной непредсказуемой голове, вдруг потом ему взбредёт повенчаться, а я после того зрелища что-то совсем не хочу. — После какого зрелища? — Тхури приблизилась к нему, прищурившись. — Как будто сама не понимаешь, — Ворон щёлкнул её по носу и вновь приложился к бутылке, — Венчание Владык. То, как Тьма безжалостно разрывает тела и меняет сердца… Я много повидал на своём веку, но от этого чуть не поседел. Себе такого счастья я не хочу. И обрекать кого-то — тоже. — Так это был ты! — девушка захлопала в ладоши, — Второй жрец? Я тебя вообще не узнала! — Я, — отозвался Ворон, — Не понимаю, почему Владыка решил, что я непременно должен стать свидетелем, мы ведь довольно редко видимся. — Именно поэтому, наверное, и решил, — Тхури перегнулась через стол, забрала бутылку, налила себе и вложила её обратно в руки Ворона, — То-то я думала, что этот второй жрец — какой-то неопытный рукожоп, всё у него не так, да ещё и медленный… — Ну-ну, давай, продолжай портить мне и без того дурной день… — Ладно тебе бурчать, Вранушка, я ж любя! — промурлыкала она, игриво глядя поверх кружки. — Братьев моих ты тоже так называешь? — юноша усмехнулся. — Не-а! Только тебя, потому что ты самый миленький! — Точнее потому, что только я позволяю тебе сюсюкаться со мной? — И это тоже! — Тхури подмигнула, — А если обратишься птицей, пёрышки почищу, я сегодня добрая. — Умеешь же сгладить мой гнев, — парень покачал головой, рассмеявшись, — Но сначала мы допьём вино. Кстати, откуда оно у тебя? — Из погреба, откуда ж ещё, — шепнула майа, хитро улыбаясь, — Владыки же не считают, сколько было выпито. — А вдруг считают? — Да брось ты! — она отмахнулась, — Пей. И скажи лучше, Венчание — это единственная причина отвергнуть чувства маленького милого щита? — Маленького? Милого? — Ворон фыркнул, — Да он длинный как лестница на смотровую башню и вызывает головную боль одним своим отрепетированным взглядом. — Неужели он совсем-совсем тебе не нравится? — Тхури вздохнула. — Зачем ты выпытываешь это? — юноша поставил пустую бутылку на стол, — Вот какой тебе интерес? — Я помогаю матушке-Тьме устраивать парочки, — промурлыкала девушка и облизнулась, показав раздвоенный кончик языка, — Неофициально, но тем не менее. — Вот как это нынче называется! — Ворон улыбнулся уголком губ и покачал головой, — Что-то я больше не настроен говорить на эту тему, уж прости. И мне пора. — А пёрышки почистить? Ворон немного поколебался, но всё же обратился птицей и приземлился на колени к девушке, опустив крылья. — Вот, хороший Вранушка! — Тхури начала перебирать его перья, — Ну, а пока ты находишься в моих ласковых руках и не можешь говорить, я расскажу одну вещь. Если щит тебя выбрал, не убежишь. Ворон недовольно каркнул и попытался клюнуть руку. — Сиди смирно! Я же не заставляю тебя бежать в его объятия, просто послушай. Щиты, в большинстве своём, неверные. Сам посуди: красивые донельзя, они понимают, что желанны всеми. Соблазнить кого-то — да одним взмахом ресниц, ерунда. Поэтому всегда добиваются своего. Шпиона главного знаешь? Вот он уже лет сто встречается с близнецами-щитами, но неофициально, ребята не спешат взять его за руку на глазах у собратьев, дорожат своей свободой выбора, хотя всё равно постоянно клеятся к нему. А тут вы поругались, пообщались меньше часа, и этот щит не просто взял тебя за руку, а вы ещё и постояли секунд десять вместе, и любезностями обменяться успели. Ты подумай над этим, может у паренька к тебе всё серьёзно, и он не спит ночами, прижимая свои изящные руки к груди и томно вздыхая. Такое редко случается. Ворон что-то гортанно пробормотал и нахохлился, позволяя Тхури ерошить перья. — Всё понял, милый? — ласково спросила она и провела пальчиком с длинным коготком под клювом, — Лети давай. Подумай ещё раз хорошенько над моими словами. Ворон всё же легонько клюнул её за руку, вспорхнул и вылетел из комнаты в тёмный коридор. Тхурингветиль довольно усмехнулась, вышла следом, закрыв комнату на ключ, и вернулась в общий зал. — Эй, красавчики, кто-нибудь видел Владык сегодня? — она обратилась к сидящим у камина щитам, и те поморщились, словно услышали какой-то резкий неприятный звук, нарушивший всю гармонию, но в то же время и не разозлились, ведь их назвали красавчиками, а это всегда сводило любой конфликт на нет. — Я видел, — ответил один майа, расправив волосы по плечам и устремив мечтательный взгляд куда-то сквозь стену, — Они выходили в горы. *** Площадку для тренировок Майрон мог отыскать в горах даже с закрытыми глазами, и он искренне жаждал встречи с этим местом, где провёл столько времени с тех пор, как впервые появился в Утумно. Мелькор шёл следом, улыбаясь тому, как майа ускорил шаг, заметив знакомые скалы. Владыка не отличался сентиментальностью, но и ему было приятно вновь увидеть то место, где он когда-то давно учил Майрона контролировать огонь. — И вот мы снова здесь, — майа счастливо заулыбался, осматривая площадь, которая ничуть не изменилась с тех пор, — Спустя столько эпох. — Да уж, — тёмный вала снял плащ, который сковывал движения, и размял руки, — Я и не думал, что мы сюда вернёмся, но случился поворот, которого никто не ожидал. Майрон кивнул и предусмотрительно снял перчатки. Не счесть, сколько перчаток он спалил по невнимательности, но эти было жалко — подарок Мелькора всё-таки. — Итак, — Владыка улыбнулся уголком губ, скрестив руки на груди, — Возвращаемся к исходному. — Контроль? — Майрон взглянул на него. — Контроль, — кивнул тёмный вала, — Начнём с лавы для разминки. Майрон прикрыл глаза и сложил ладони вместе, затем начал медленно отдалять их друг от друга, создавая лавовый шар, под которым тут же растаял слой снега. Взглянув на то, что получилось, майа поднял шар в воздух и не сводил с него взгляда, контролируя. Мелькор одобрительно кивнул. Впрочем, Майрону было скучно просто так стоять и смотреть на пылающую сферу, и он нетерпеливо заламывал пальцы, отходил, поднимал шар выше, затем опускал. — Всё это прекрасно, — произнёс Владыка, — Для огня твой темперамент идеален. Но чтоб справиться со льдом, нужно спокойствие. — Так я же спокоен! — нахмурился Майрон и заставил сферу уменьшиться, а затем и вовсе исчезнуть в его кулаке. — За полчаса контроля ты совершил около сорока необязательных движений, это много, — Мелькор подошёл к нему и создал такую же сферу, только изо льда, — Держи-ка. Майа сосредоточился на ней и даже поднял в воздух, но его не покидало чувство, что шар ускользал от его взгляда, а затем и вовсе начал таять. — Эй! Стой, стой… — Майрон сосредоточенно уставился на сферу, но та уменьшалась на глазах, и чем сильнее майа раздражался, тем активнее лёд таял. На губах Мелькора показалась привычная тонкая снисходительно-ироничная улыбочка, которую можно было перевести как «Что и ожидалось!». — Мда! — недовольно фыркнул Майрон, глядя на большую лужу, в которую превратилась ледяная сфера, и под его взглядом вода испарилась за несколько секунд. Владыка не выдержал и рассмеялся: — Даже капли не оставил! Да ты страшен в гневе, Пламя. — Но я не совершал никаких движений и весь сосредоточился на сфере. Что не так? — майа не мог понять, — И я спокоен! — Нет, сейчас ты зол на себя за неудачу и раздражен, — Мелькор констатировал факт. — Допустим, — Майрон встряхнул уставшими руками, и из-под его пальцев вылетели ледяные стрелы, которые разбились о скалу и разлетелись на мелкие кусочки. Мелькор обеспокоенно покачал головой, хмурясь, а майа пришёл в восторг. — Ты видел?! Ого, даже так можно… — Видел, — тёмный вала вздохнул, — Это не плохо, но и не хорошо. С огнём у тебя поначалу тоже так было — никакого контроля, всё произвольно. Но это огонь, твоя родная сила. Лёд будет причинять дискомфорт. Нам нужно научиться делать так, чтобы ты использовал его только в критических ситуациях. Такие сюрпризы, как сейчас, крайне нежелательны. В бою это может сильно подвести и в нужный момент отнять все силы… Вот, о чём я и говорил. Майрон прижал руку к груди, чувствуя, будто сердце замёрзло, и от этого холода перехватывало дыхание. — Холодно, да? — тёмный вала осторожно приобнял его, зная эти ощущения, — Дыши спокойно, сейчас пройдёт. — Подожди, я не понимаю… — майа задумался, постепенно приходя в себя, — Для полного контроля надо льдом нужно спокойствие, но создать лёд я могу, только если разозлюсь. В чём смысл? — Сейчас ты ничего не контролируешь, — Владыка присел на каменный выступ, на котором лежал его плащ, и Майрон сел рядом, — Раз не контролируешь, происходят произвольные всплески силы, особенно при мощных эмоциях. Так, например, получились твои ледяные стрелы. Как только научишься контролю, это перестанет происходить, и ты будешь волен создавать лёд и выбирать сам, какой приём использовать в бою. Но не забывай, что это лишь побочная способность, которую ты раскрыл, приняв моё сердце. Использовать её всегда будет так или иначе неприятно. — Всё, до меня дошло, — Майрон кивнул, — Допустим, для этого контроля нужно спокойствие. Но как можно быть спокойным на поле боя? — Да никак, — вздохнул тёмный вала, — Поначалу довольно тяжело держать контроль над силой даже мне. Но потом я втягиваюсь в битву и начинаю думать, где и как лучше ударить, и какой результат это принесёт, следовательно, логика помогает мне успокоиться. Впрочем, гнев тоже в какой-то степени играет на руку, но не всегда. — Почему? — не унимался майа. — Это грань того же вопроса, который мы уже обсудили. — Объясни, пожалуйста. Мелькор привычным движением сжал горбинку на носу и зажмурился, словно это помогало ему сконцентрироваться и сформулировать мысль понятнее. — Если не научишься контролировать лёд, гнев будет чаще всего выражаться в нём, потому что гнев априори требует отсутствия или потери контроля над чем-то. Как следствие, такое активное использование льда заберёт почти все твои силы. Для огня же гнев, как и вообще любая сильная эмоция, является катализатором… Я не могу это адекватно объяснить, уж прости. В общем, если ты не научишься выбирать, какую энергию использовать, в один прекрасный момент может случиться смешение сил, а это плохо и неприятно. По себе знаю. Однажды смешались две мои силы — лёд и Тьма. Отвратительное чувство и мучительное возвращение контроля после. Так что, прекрасно, что у тебя появились новые способности, но и хлопот прибавилось — это факт. — Вот как… Но ты ведь научишь меня? — майа улыбнулся, глядя на серьёзного Владыку. — Куда же я денусь, — Мелькор поднял уголки губ в ответной улыбке и поцеловал Майрона в висок, — Только давай продолжим завтра. Сегодня я увидел и определился с тем, что с тобой происходит, а к завтрашнему дню придумаю, с чего стоит начать и как научить тебя хладнокровию, которого ты так жаждал. Задачка не из лёгких, знаешь ли. — Хорошо, тогда вернёмся сюда завтра, — Майрон надел перчатки и взял тёмного вала под руку, посмотрев в небо, — Смотри, это не наши Вороны? В небе покружили две птицы, чуть снизились и полетели в сторону Ангбанда. — Наши. Приняли нас за подозрительный объект, — Владыка улыбнулся и направился к цитадели, — Хорошо работают. — К Воронам вообще никогда не было претензий, — Майрон смотрел под ноги, шагая по своим же следам в снегу, — Как и к щитам. — Да, как и к щитам, — согласился Мелькор, — Удивительно, что они совсем не ладят друг с другом. *** Весь следующий день Ворон провёл в дежурстве на башне, пока братья летали за пределы тёмных земель и разведывали обстановку. Он почти смог избавиться от навязчивых мыслей о майа-щите, что невольно закрадывались в голову, как вдруг заметил фиолетово-чёрную фигуру, которая медленно и грациозно двигалась от цитадели в его сторону. Ветер сорвал с головы капюшон и подхватил пару тяжёлых чёрных прядей, путая их. Майа остановился, запустил длинные пальцы в струящийся шёлк волос и аккуратно убрал их назад, полуприкрыв глаза и чуть склонив голову. «Он издевается», — Ворон нахмурился, отвернулся и скрестил руки на груди, глядя вдаль. Вдали не было ничего интересного, кроме верхушек деревьев и голой земли ещё дальше. Вдали никто не ходил, как бы между прочим поправляя причёску и бросая томные взгляды. Майа подошёл к башне и просто стал рядом, ничего не говоря. «Так и будет стоять?» — Ворон бросил на него короткий взгляд и снова уставился на лес. Майа раз пять прошёлся вокруг башни, осматриваясь и демонстративно потирая замёрзшие пальцы. «Потом меня будет винить в том, что замёрз и обветрил руки», — Ворон вздохнул и решил взять ситуацию под контроль. — Эй! Ты чего ходишь тут? Поднимайся. Майа немного засомневался для приличия и начал подниматься по лестнице на башню. — Ты что, только увидел меня? — хмыкнул он вместо приветствия, немного обиженно глядя на высокого юношу. — Вообще-то, я на службе, — Ворон примирительно улыбнулся. — А чем ты занимаешься? — майа присел на деревянную лавку и опустил ногу на ногу, осматриваясь. — Сегодня слежу за приближением врагов. Готов бить тревогу, если что. — Плохо ты следишь, — щит поджал губы, — Как ты заметишь врагов, если меня только через сорок минут заметил? — Вообще-то враги приходят издалека, а не со стороны Ангбанда, — Ворон присел напротив, — А чего ты сам не поднялся на башню, раз пришёл? — Я… — майа потёр щёки, стараясь согнать румянец и вернуть лицу благородную бледность, но сделал только хуже, — А я просто гулял. Вообще не собирался к тебе заходить. — Ясно, — Ворон кивнул и вернулся на небольшую смотровую площадку, — Значит, отогревайся и топай туда, куда шёл. Щит опустил взгляд, начав рассматривать свои руки, и почти обречённо выдохнул. — Прогоняешь меня? — Я? — Ворон чуть повернул голову на тихий голос, — Нет, что ты. Говорю же, отогревайся, а потом иди. Я же не знаю, сколько времени тебе нужно, чтобы согреться. Майа-щит зацепился за эти слова и немного воспрянул духом. — Я возьму твой плащ? — Бери, — Ворон пожал плечами, продолжив смотреть на лес, который изучил уже в мельчайших деталях и дал имя едва ли не каждому дереву. «Имя!» — вспомнил он и задумался, спиной ощущая пристальный взгляд жёлто-оливковых глаз. Майа снял высокие сапоги и забрался на лавку с ногами, накрывшись тяжёлым плащом Ворона, словно одеялом. Минут тридцать они молчали. Ворон внимательно смотрел вдаль, майа-щит неотрывно смотрел на Ворона, причиняя ему этим почти физический дискомфорт. — Как тебе не скучно тут? — тихонько спросил щит. — А ты заскучал уже? — в голосе Ворона послышалась улыбка. — Вовсе нет, — майа лёг на бок, отвернувшись к стене, — И мне всё ещё холодно, если что. Ворон еле сдерживался, чтоб не рассмеяться. Вся ситуация казалась ему абсурдной до невозможности: один ищет предлога остаться, второй и не против, но тоже держится холодно и отстранённо. Задумавшись вновь, он не заметил, как пролетело время, а обернувшись, увидел лишь чёрную макушку, торчащую из-под плаща. Майа пригрелся и тихо сопел, ютясь на узкой лавке. «Какая же ты противная высокомерная эгоистичная гадость. Но…» — Ворон медленно приблизился к щиту, вслушиваясь в его ровное дыхание. Отчего-то он вспомнил вчерашний разговор с Тхури и уже не был настроен так скептично, хотя разум делал последние попытки воззвать к себе. «То есть, ему стоило подразнить тебя немного, обратить на себя внимание, и всё, ты уже готов закончить бой? — думал он, ласково поглаживая майа по голове, — Все щиты добиваются своего. И этот — не исключение…» Ворон углубился в свои мысли. Майа проснулся и как-то по-особенному смотрел на него блестящими глазами, едва дыша. — Проснулся… — заметив это, юноша постарался сохранить хладнокровие и осторожно убрал руку, словно её никогда там не было, — Боюсь, ты пробыл со мной всё дежурство, и нам пора. Братья уже близко. Майа-щит отвёл взгляд и тихо вздохнул, сжав длинными пальцами меховой воротник плаща. — Почему тебе не холодно так? — вдруг спросил он, взглянув на Ворона, который стоял в одной рубашке и лёгких брюках, только сапоги были тёплые. — Я практически не чувствую холода, — улыбнулся юноша, — Мне и без плаща хорошо. — Вот как… — протянул майа после небольшой паузы, — Значит, можно мне забрать твой плащ себе, раз он тебе не нужен? — Но он же некрасивый, — Ворон мягко усмехнулся, — Совсем. Заплатка на заплатке, и мех выносился. — Ну и что, — нахмурился щит, кутаясь в тяжёлый плащ сильнее. — Если тебе нравится, то, конечно, бери. Мне не жалко. — Благодарю, — майа впервые искренне улыбнулся, и благодарность из его уст звучала как-то непривычно и крайне странно. Со стороны смотровой площадки послышалось хлопанье крыльев, а затем мужские голоса: — Славно полетали сегодня, погода отличная уже который день! — И не говори, всегда бы такую идеальную видимость! В небольшую комнату зашли двое майар-Воронов, стряхивая снег с плеч. — Как ты тут, Старший? — Хорошо. У нас гости, как видишь, — юноша кивнул на майа-щита, который с нескрываемым любопытством рассматривал братьев, словно играя в «Найди десять отличий». — Ого, — удивился один, с подозрением глядя на него, — Никогда у нас не было гостей, да ещё и таких. — А вы не одинаковые, птичьи дети! — задумчиво протянул щит, — Совсем. И взгляд у вас разный. А у тебя, — он показал на Младшего, — Кудри вьются немного. Братья переглянулись, совершенно ничего не понимая, и вопросительно посмотрели на Старшего, ожидая хоть каких-то объяснений. — У тебя, — майа-щит неспешно обулся, встал и подошёл ближе к Среднему, — Один глаз чёрный, а другой больше коричневый. Нет, вы все точно не одинаковые. — Ну… Рады, что ты заметил, — Вороны рассмеялись, — А ты как сюда вообще попал? — Пришёл к Старшему, — майа тут же схватил Ворона за запястье своими цепкими пальчиками. — Ты же сказал, что просто прогуливался, — парировал Старший, с лёгким укором взглянув в ярко-оливковые глаза. — Ты действительно глупый, если ничего не понял, — насупился щит, придерживая плащ одной рукой. — Да понял я, понял… — Ворон улыбнулся, — Пойдём в цитадель. Уже пора. Братья стояли в сторонке и хитро улыбались, готовя допрос для Старшего, как только тот завтра вернётся. — Как у тебя дежурство прошло? — усмехнулся Средний, потирая руки сплошь в белых шрамах, — Хорошо, судя по всему? — Да, хорошо, — Старший сделал вид, что не услышал намёка и иронии в его голосе, — Всё тихо, спокойно, врагов не видно. — Ну и славно, — Младший присел на скамью и размял уставшие плечи, — Я сегодня в ночь, да? — Ага, — кивнул Средний, — А Старший завтра в разведке. Да, Старший? Ворон раздражённо поджал губы и закатил глаза, майа-щит заметил это и чуть погладил его по запястью, словно успокаивая. — Да, — непринуждённо ответил Ворон и направился к двери вместе со щитом, — Я всё прекрасно помню. — Не проспи! — послышалась колкость вслед и тихий смех, но он пропустил всё мимо ушей, считая выше своего достоинства перепираться с братьями на пустом месте. Всё-таки он был Старшим. «Ну что ж, никуда не денусь, всё равно в ближайшее время они достанут меня расспросами. Странно, что последние несколько дней моя жизнь крутится вокруг этого… Этого», — Ворон тяжело вздохнул и начал спускаться с лестницы. — Осторожно только, ладно? — он чуть крепче сжал ладонь щита, и тот снова ничего не ответил в каком-то внезапном приступе непреодолимого смущения. — Ладно? — повторил Ворон, обернувшись. Майа кивнул, не поднимая глаз. «И как вот это чудо может защищать кого-то на поле боя? Кто мне объяснит? Им бы просто ходить по Ангбанду, радуя всех своей кукольной красотой, но только не нырять в кровавые битвы, нет…» — На скольких сражениях тебе довелось побывать? — спросил Ворон, желая нарушить неловкое молчание. — На всех, которые были, — тихо ответил щит и поднял взгляд, встретившись с большими чёрными глазами Ворона, — Почему ты спросил? — Да так, любопытно. Решил поинтересоваться. Ни разу не видел вас в работе. — И не нужно, — майа спрыгнул в снег с последней высокой ступени, — Мы совсем не красивы в бою. И какое-то время после. Так что лучше не видеть. — Честно говоря, плевать я хотел на вашу красоту, — Ворон чуть сбавил шаг, вдохнув полной грудью морозный воздух, — И я видел тебя после битвы. Ты был не менее красивым, чем обычно, и… Настоящим что ли. Живые эмоции прекрасны, даже если это страх смерти, а тогда ты был удивительно искренен в своих слезах. — А сейчас?.. — майа не понял, к чему он клонит. — А сейчас ты словно продумываешь каждое движение. Как поставить ногу, как откинуть волосы, каким взглядом лучше посмотреть. Это очень наигранно, фальшиво. Щит отпустил руку Ворона и остановился, совсем низко опустив голову. — Ну, чего ты? — Ворон вздохнул, — Скажи, что я грубый. Это действительно так, потому что я привык говорить правду в лицо. Может, это не делает мне чести, но так жить легче. — А тебе не приходило в голову, что я действительно такой? — щит зажмурился, сдерживая непрошенные слёзы, — Такой… Фальшивый? И что я не продумываю каждое движение, оно само так получается? Ворон промолчал. Снег крупными хлопьями опускался на плечи. — Неужели я совсем не нравлюсь тебе? — майа спрятал лицо в воротнике и отвернулся, вдруг горько расплакавшись. Ворон был в ступоре и не знал, как поступить и что ответить. Вся эта ситуация ему откровенно не нравилась, он не любил таких резких перемен, которые не были запланированы, но в то же время нежелательные перемены уже нарушили привычный ход жизни и успели стать её неотъемлемой частью за каких-то — страшно представить — пару дней. «Привык говорить правду в лицо, да? Ну тогда самому себе тоже не ври», — юноша порывисто выдохнул и, обратив свои руки в большие крылья, обнял ими майа. Щит вздрогнул и уткнулся в широкую грудь, прижавшись к ней горячей влажной от слёз щекой. Ворон смотрел в тёмное облачное небо и не знал, куда себя деть, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, словно у пойманной птицы. Он всё ещё отрицал происходящее, но, к своему стыду, одновременно желал этого. «Неужели действительно невозможно не поддаться обаянию щитов? Я должен быть счастлив от того, что этот красавец выбрал себе очередную игрушку в моём лице?» — разум продолжал твердить своё, а майа не переставал вздрагивать и тихо всхлипывать, крепко обнимая Ворона длинными тонкими руками. Старший опустил взгляд и, склонив голову, коснулся кончиком носа макушки щита. Тот, видимо, тоже боролся с собой и то хотел вырваться из объятий, то наоборот весь вжимался в тело, захлёбываясь в слезах. «Не могу тебя понять. Не могу, хоть убей, — Ворон зажмурился и обнял его крыльями крепче, — Ты действительно такой? Или ты настолько потрясающий актёр, что я верю тебе, слишком искренне верю…» — Не плачь, — прошептал Ворон, — Прекрати, прошу. Мы знакомы не так давно, но большую часть времени я видел тебя в слезах. — Ты ведь считаешь, что слёзы — это чистая эмоция, не наигранная! — щит отстранился и упёрся спиной в крылья, прижав ладони к груди, — Почему ты не доволен? Что ещё со мной не так, ну что, что?! Он поджал губы, зажмурился и вновь закрыл лицо руками, дрожа словно от какой-то нестерпимой внутренней боли. — Ты нравишься мне, щит, — Ворон прижался губами к его лбу, — Слышишь? Нравишься. — Нет, я не нравлюсь тебе! Я же фальшивый, я… — майа всхлипнул и убрал руки от лица, — Ты всё это говоришь, чтобы успокоить меня. Ты всё же лжец, я был прав! — Нет, — Ворон вздохнул, вернув рукам прежнее состояние, и начал заботливо убирать прилипшие к солёным от слёз щекам пряди, — Выслушай меня и попытайся понять, ладно? Майа кивнул, всё ещё боясь смотреть в чёрные глаза Ворона. — Я привык планировать свою жизнь и точно знать, что будет завтра, послезавтра и через неделю. Ты в мои планы вообще никак не входил. И то, что происходит сейчас, очень для меня тяжело. Вдобавок ко всему, я совсем ничего не знаю про вас, щитов, и мои выводы основаны только на том, что мне кажется, вы ведь не похожи на нас. Но это могут быть неверные выводы. Я уверен, что они неверные, — Старший погладил майа по спине, обняв, — А ещё я глупый, помнишь? — Помню, — пробурчал щит, утерев слёзы, — Хорошо. Я всё понял. — У меня уже два дня жизнь идёт наперекосяк всем планам, — Ворон мягко усмехнулся, — Мне трудно, но не могу сказать, что мне это не нравится. Майа взглянул в его глаза и чуть улыбнулся в ответ, кивнув. — Пойдём в цитадель. Замёрзнешь ведь, даже в двух плащах, — Ворон первый взял щита за руку и решительно повёл в Ангбанд. — Беспокоишься обо мне? — спросил майа, не прекращая мило улыбаться. Уже нельзя было сказать, что пару минут назад у него чуть не случилась истерика. — Конечно беспокоюсь! — Ворон погладил большим пальцем его запястье, и щит вновь не смог преодолеть смущение, замолчав на весь оставшийся путь до крепости. *** Майрон медленно ходил по главному залу, стараясь ровно дышать и ни о чём не думать — это было первое, чего потребовал от него Мелькор. «Как можно ни о чём не думать?! — нахмурился он и тряхнул головой, — Это меня раздражает ещё больше. Это скучно. Даже с собой не поговорить». Майа остановился посреди зала и прикрыл глаза, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, затем сложил руки вместе и почувствовал покалывающий холодок на кончиках пальцев. «Так, я на правильном пути, ну наконец-то!» — только успел подумать он, как холодок исчез. — Да что за гадство?! — уже вслух возмутился Майрон и потёр ладони, которые тут же заискрились. В зале показались Ворон со щитом, которые быстро прошли под аркой и скрылись в длинном коридоре. «Вороны и щиты не ладят, да?» — майа проводил их взглядом, усмехнувшись своим мыслям, и вернулся к упражнению. Ворон зашёл в свою комнату и тяжело рухнул на постель, желая как можно скорее забыться во сне. Дежурство всегда давалось ему тяжелее разведки, переменчивые и слишком бурные эмоции щита тоже утомляли, усталость ощущалась как физическая, так и моральная, и некуда было от неё деться. В углу потолка паук плёл паутину, Ворон какое-то время отрешённо наблюдал за ним и появляющимся из-под его лапок кружевом, пока не нашёл в себе сил встать и умыться. Прохладная вода немного взбодрила его, но он всё равно чувствовал себя разбитым. «И мозг болит…» — усмехнулся он своим мыслям, присев на край постели, и распустил волосы. В висках стучало. В голове звучали отчаянно-надрывные слова майа-щита, смешанные с рыданиями. Сердце не могло успокоиться и то и дело сжималось, чтобы разогнаться сильнее. Ворон вздохнул и уронил голову на ладони, в который раз заставляя себя смириться с происходящим. «Почему всё так сложно?» — он поморщился и лёг на постель, вновь уставившись на паука, затем протянул руку в воздух и осторожно сжал пальцы, представляя в своей ладони узкую ладонь щита. На душе было как-то тошно, но приятно, почти приторно. Ощущалась дикая сонливость, но не спалось. «Вала Ирмо сегодня забыл про меня, видимо…» Вдруг дверь тихонько приоткрылась, и в комнату тенью прошмыгнула тонкая высокая фигура в тяжёлом старом плаще. «Я совсем уже с ума схожу, да?» — ворон зачарованно смотрел на то, как фигура совершенно по-хозяйски стала у зеркала, сняла плащ, оставшись в полупрозрачной длинной рубашке, и начала расчёсывать длинные угольно-чёрные волосы серебряным гребнем. Ворон зажмурился, открыл глаза вновь, но видение не исчезло, лишь стало ещё прекраснее. Бледная кожа щита словно напиталась лунным светом и мягко ровно сияла, раскосые кошачьи глаза блестели в темноте мягким зеленоватым светом. Его движения были максимально медленными и расслабленными, почти гипнотизирующими, он то и дело прикрывал глаза, плавно отклоняя голову, и сердце Ворона замирало снова и снова. Майа-щит мягко улыбнулся, заметив в зеркале его взгляд, и обернулся. — Я думал, ты спишь. — Я… — голос Ворона немного сорвался, и он закашлялся, — Кхм. Нет, не сплю. Как ты узнал мою комнату? — Спросил у Тхури, — честно признался майа и медленно подошёл к Ворону. Тот сел в кровати и невольно вжался в угол, не выдерживая приближения такой невероятной красоты. — Как твоя рука? — щит присел на угол постели и показал склянку с раствором, — Тхури просила передать тебе это лекарство и помочь нанести. «Тхурингветиль, безжалостная ты девчонка! А свечи и ароматическое масло не передала для атмосферы?» — подумал Ворон, но смог лишь кивнуть в ответ, не в силах отвести взгляда от щита. — Днём ты был более разговорчив, — щит изогнул брови, — Что-то случилось? Я… Это всё из-за меня, да? — Нет, что ты, — к Старшему вернулся дар речи, и он улыбнулся, — Всё прекрасно. Рука уже проходит, на мне ушибы быстро заживают. Но раз надо ещё какое-то лекарство, значит надо… Майа кивнул и начал сосредоточенно и медленно наносить раствор, предварительно смочив в нём кусок ткани. Ворон старался не смотреть на прекрасного щита, от вида которого перехватывало дыхание, и уж точно изо всех сил пытался не думать о том, что эти осторожные касания совершает именно он. — Вроде всё, — щит осторожно дотронулся до зажившей ссадины на боку кончиками пальцев, и Ворон вздрогнул, — Ой. Прости. — Нормально. Всё… Нормально, — юноша шумно втянул носом воздух и медленно сполз под тёплую шкуру, — Прости, мне нужно отдохнуть, завтра в разведку лететь. — Хорошо, — непринуждённо ответил майа и начал устраиваться рядом. — Ты собрался здесь спать? — Ты против? — щит поднял взгляд своих гипнотических глаз. — Нет, — Ворон подвинулся, понимая, что отказать не может, но и отдохнуть в таком положении не получится, — Просто кровать маленькая. — Ничего, мне удобно, — изящная рука скользнула по груди Ворона. Майа устроил голову на его плече и тепло выдохнул. «Главное, что тебе удобно», — Старший улыбнулся уголком губ и, повинуясь необъяснимому желанию, ласково провёл ладонью по его плечу, чуть спустив рукав свободной рубашки. На идеальной алебастровой коже расползлось неаккуратное большое чёрное пятно, почти достающее до ключицы. Ворон нахмурился, представив, как щит мог получить ранение, и что он испытал, когда осознал, что, фактически, обречён. Старший отчаянно не понимал или не хотел понять, как можно было отпустить на бой такое хрупкое и беспомощное произведение искусства, и как уже в бою майа самоотверженно защищал всех, не жалея себя и своих сил. Ворон вспомнил, когда на войне, после которой пленили Владыку Мелькора, целый отряд щитов исчез, закрыв собою Господина Майрона. Откуда в них было это неистовое желание погибнуть, но спасти ближнего? Они ведь боятся этого, совершенно точно боятся любой царапины, и всё же держатся до последнего, жертвуя всем. Щиты совмещали в себе огромное количество различных противоречий и загадок, и тем сильнее Ворону нравился майа, который, казалось, сейчас боялся пошевелиться, и на его лице вновь отражалась боль. «Читаешь мои мысли?» — Ворон приобнял его и зарылся пальцами в идеально причёсанные волосы, отчего майа порывисто выдохнул и отклонил голову, прикрыв глаза длинными ресницами. Старший зачарованно рассматривал паутинку светло-фиолетовых сосудов на его тонких веках и вновь представлял, как щит рвётся в бой. — Я придумал тебе имя. — М? — майа заморгал, услышав фразу, которая мгновенно отвлекла его от мыслей о смерти, и с любопытством посмотрел на Ворона, невольно задержав взгляд на его губах. — Кречет, — Старший улыбнулся, погладив его по голове, — Это птица. Очень сильная, гордая и красивая птица. Прямо как ты. Щит просиял, радостно заулыбался и приподнялся на руках над Вороном, неотрывно глядя в его глаза. — А мне нравится! — он коснулся своим кончиком носа его и прижался лбом ко лбу. — Вот и прекрасно, — Ворон провёл горячими ладонями по его спине, заставил лечь на себя, кожей ощущая прерывистое дыхание, и чуть подался навстречу, в непреодолимом порыве прихватив почти невесомым поцелуем нижнюю губу, — Давай теперь спать. Майа резко отстранился и сел, прижав кончики пальцев к губам. Его лицо потеряло привычную эфемерную бледность и в одно мгновение стало похожим на большой рубин. Старший не выдержал и рассмеялся, глядя на смущённого щита, который не знал, куда деть себя. — Ну чего ты? М? — Мы знакомы только два дня! — возмутился Кречет и всё же заулыбался, хотя старался быть максимально серьёзным, — А ты… — А ты пришёл ко мне ночью в полупрозрачных одеждах и собираешься спать со мной в одной постели. Хотя мы знакомы только два дня! — Ворон поймал его за руку. — Да! Собираюсь, — хмыкнул майа и решительно лёг обратно на Ворона, не в силах прекратить улыбаться. — Только постарайся на мне не ёрзать, — Старший прикрыл глаза, начав поглаживать щита по спине. — Почему? — наивно спросил тот. — Просто постарайся. Пожалуйста, — Ворон снова почувствовал острую потребность отвлечься от всего происходящего, — Мы ведь знакомы всего два дня. *** Ворон вышел из Ангбанда, ощущая какой-то неописуемый прилив сил, несмотря на то, что рано утром Кречет раз двадцать напомнил ему быть осторожным, а потом ещё раза три прощался, не давая переступить порог комнаты и нападая с объятиями со спины. «Давай я полечу с тобой? Буду тебя защищать, если что! Тебя же нужно защищать!» — твердил он, а Ворон смеялся, не представляя, кто кого в действительности будет защищать в случае опасности. Ещё полчаса он объяснял Кречету, что разведка — дело зачастую безопасное, особенно в птичьем обличье, а близлежащие земли ему знакомы, как каждое перо на крыльях. Услышав про перья, майа потребовал хотя бы одно для себя, поэтому пришлось пожертвовать парочкой, которые тут же оказались элементом причудливой причёски — гордо торчали где-то на макушке. Ворон вспоминал это утро по пути к башне и улыбался, понимая, что ещё никогда не был так счастлив, как сегодня. Улетая, ему хотелось вернуться, потому что он точно знал, что его с нетерпением ждут.