Life on the Dark Side

Мелькор уже полтора часа балансировал, стоя на кровати, и придерживал сидящего на его плечах Майрона, который соскабливал с огромной люстры застывший чёрный воск от свечей, высунув кончик языка от усердия. — Скажи, нам обязательно заниматься этим именно сегодня утром? — учтиво спросил Владыка, поглаживая майа по коленям шершавыми ладонями. — Я не знаю, сколько эпох подряд уже откладывал это занятие! Каждый раз смотрю вверх, и меня раздражают эти чёрные наросты, — ответил Майрон, отковыривая большой кусок свечи, — Вот переплавим, и будут новые свечи, а то столько воска пропадает! И люстра чистая будет. Всё равно от неё толку никакого, так пусть хотя бы эстетично выглядит. — Вот именно, никакого! Тогда зачем с ней возиться? И вообще, её в темноте едва видно, — вздохнул Мелькор. — Не бурчи! — рассмеялся Майрон, продолжая увлечённо заниматься своим делом, — Мне необходимо куда-то девать свои силы. Ты говоришь, что нужно учиться быть спокойным, чтоб управлять льдом. Вот так я успокаиваюсь, а сосредоточившись, заодно прекращаю внутренний диалог, чего мы и добиваемся. Так что стой спокойно. Владыка вновь обречённо вздохнул и чуть повёл затёкшими плечами, а затем повернул голову и легонько укусил майа за внутреннюю сторону бедра: — Ар-р-р! — Ай! — Майрон дёрнулся, чуть потерял равновесие и рассмеялся, невольно вцепившись в волосы тёмного вала, чтоб не упасть. — Осторожнее! — Мелькор покачнулся и снова нашёл баланс, — Всё, я нормально стою, отпусти волосы! — Прости! — майа нагнулся и укусил его за кончик острого уха в отместку, — Но если б мы сейчас упали, ты был бы виноват! — Я? — Мелькор рассмеялся, — Это ты начал дёргаться! — Но ты же кусаешься! — Кусаюсь? Да ну, нет, это был не укус, а вот сейчас будет… — тёмный вала укусил его снова, и сверху послышался возмущённо-довольный писк. Люстра осталась почищенной наполовину. *** — Смотри! — Майрон важно выпрямился и нетерпеливо размял руки, заёрзав на стуле, — Я научился! Сейчас покажу! — Пожалуйста, Майрон, давай не за столом… — начал было Владыка, но майа было не остановить. Он прикрыл глаза, медленно выдохнул, сосредоточился, развернул ладонь вверх, и над ней начал расти кусочек льда, неконтролируемо становясь всё больше и больше. — Вот! Ой… — майа открыл глаза и увидел, что Мелькор едва держит над столом получившуюся глыбу. — Ты, конечно, молодец, — он оттащил лёд в сторону и вернулся, — Но меня надо слушаться. Если я сказал, что не надо этого делать сейчас, значит, не надо. — Я хотел создать маленькую льдинку, чтоб её можно было в бокал с вином бросить, — немного насупился майа. — Но ты расщедрился, — Мелькор ободряюще улыбнулся, — Этой глыбы хватит надолго, чтоб охлаждать вино, если ты, конечно, не расплавишь её со зла. — Да ладно, не расплавлю, — лениво отозвался Майрон, опустив голову на стол, — Я всё учусь контролировать свой гнев и эмоции, как ты и говорил. Вроде получается, но я себя чувствую отвратительно. Будто болею и не могу пошевелиться лишний раз. Какая-то угрюмая пустота… Нет, не так. Мерзкая липкая паутина, в которую попал и сидишь. Я не могу так. Совсем. Мелькор внимательно посмотрел на него. — Это нормально. Лёд требует нехарактерной для тебя статичности, поэтому неприятно. — Угу, — отозвался Майрон, глядя в одну точку, — Я сейчас как Тангородрим. Вроде затих, но это ненадолго, и вскоре начнётся такое фееричное извержение, что мало не покажется! — И как скоро это может случиться? — Мелькор старался быть как можно более серьёзным, но едва сдерживал улыбку, глядя на рыжую макушку. — Дня через три. Или два. Или сейчас, — буркнул Майрон, — Если б не кузница, где я более-менее выпускаю пар, и не утренняя рутина в виде чистки люстры, уже случилось бы. Вот как начну бегать по Ангбанду, как полоумный, ухх, вот это будет здорово! — Начинай. — Что? — Майрон поднял голову. — Вперёд, говорю, — Мелькор сделал глоток вина, — Если тебе настолько всё осточертело, что нужно побегать и покричать, то бегай и кричи, но только чтоб послезавтра на тренировке ты был спокоен. — Ты будешь надо мной смеяться, — заулыбался майа, — По глазам вижу, что будешь. Уже еле сдерживаешься! — Конечно буду! — глаза Владыки хитро сощурились. — Ну и ладно! — Майрон встал из-за стола и, размяв плечи, сначала одним взглядом растопил глыбу льда, которая через мгновение поднялась облачком пара к высокому своду, а затем с восторженными воплями пробежался вприпрыжку по главному залу, вылетел из Ангбанда, взмыл в небо столбом лавы и огня, рассыпался фейерверком золотых искр, а затем влетел обратно на огненных крыльях, не рассчитал и приземлился прямо на стол перед Мелькором, радостно хохоча. Тёмный вала не выдержал и рассмеялся тоже, прикрыв лицо ладонью. — Я понял. Ты решил сегодня сломать стол, во что бы то ни стало! Сначала пытался глыбой льда, теперь рухнул сам. Я тебя раскусил. Майрон, заливаясь звонким смехом, вытащил из-под спины баранье ребро, которое впивалось в его собственные рёбра. — Почти удалось! — он вытер слёзы в уголках глаз от смеха и, широко улыбаясь, потянулся, — Вот! Это мне по душе, а не унылое спокойствие и тишина! Мелькор покачал головой, невольно вспомнив майа, когда они только познакомились: любопытный юноша, который удивлялся всему и всем. Потом была битва с Эонвэ, когда рухнули Светильники, а позже — война и трёхсотлетняя разлука. Тёмный вала боялся, что больше никогда не увидит Майрона прежним, и отпечаток той боли останется не только шрамом на лице, печатью Тьмы на груди и серебряной прядью в медно-рыжих волосах, но и тяжёлым камнем на его душе, который убьёт в нём первозданную лёгкость и умение радоваться мелочам, однако, годы шли, камень рассыпался в песок, и Майрон остался прежним, только научился надевать маску сурового предводителя, когда это было необходимо. — Раз у тебя такое прекрасное расположение духа сегодня, и энергия льётся через край, не хочешь навестить Глаурунга? — спросил Мелькор, и получил в ответ бодрое «не-а!». — Я его навещал совсем недавно, — Майрон встал со стола, — Твоя очередь отгадывать его загадки. Они, кстати, с каждым разом всё коварнее! — Не сомневаюсь, — Владыка вздохнул и задумчиво нахмурился. — Зря ты не ценишь его, — майа поймал пробегавшего мимо волколака и начал его чесать, отчего тот довольно заскулил и повалился на бок, высунув язык. — Кто тебе сказал, что я его не ценю? — тёмный вала поднял бровь в наигранном удивлении. — По тебе же видно, — Майрон продолжил гладить волка, это заметили остальные, тихо вышли из темноты и скромненько выстроились в очередь, впрочем, некоторые особо наглые волколаки тыкались носом в спину хозяина или пытались лизнуть в щёку огромным горячим языком, и майа периодически приходилось строго шипеть на них, — Видно. Ты ожидал иного результата, планируя, что Глаурунг будет крылатым, и не думал, что он станет довольно медленно расти и крепнуть. Даже не отрицай, я знаю, что ты остаёшься довольным, только когда план выполнен по всем пунктам. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — Мелькор встал из-за стола, прихватив с него бокал вина. — Ещё бы! За столько эпох! — Майрон погладил маленького волчонка за ушком, — Так вот, даже если Глаурунг не соответствует всем твоим требованиям, главной цели ты всё равно достиг — это огромный огнедышащий дракон. С огнём у него отношения всё лучше, а сам он очень хитрый и умный — истинный тёмный. Не считай его неудачным экспериментом или калекой. Крылья — не самое главное. Майрон понимал, что в отношении Мелькора к своему творению был и иной подтекст: когда-то его лишили крыльев и возможности перевоплощаться в ворона, а теперь ему не удалось восполнить свою потерю даже в существе, на которое изначально были огромные планы. — И вообще, как будто это последний дракон, которого ты создал! — майа усмехнулся и встал, — Уверен, остальные будут крылатыми. Так что пересмотри своё отношение к Глаурунгу, он по-своему силён. — Хорошо, я подумаю над твоими словами, — тёмный вала кивнул и взглянул через плечо Майрона, отчего тот невольно обернулся. Волки смотрели на него преданными добрыми глазами и совсем не собирались уходить. — Удивительно, что они так меня любят! — промолвил он, пытаясь привычными жестами прогнать волколаков, но те не реагировали. — Не хочу тебя разочаровывать, но они любят еду, а ты только что повалялся на столе, — усмехнулся Мелькор, и майа хлопнул себя по лбу, прокляв сквозь зубы свою наивность. — А ну пошли вон! Кыш отсюда! — он строго топнул ногой и показал на выход, — Обжоры! Кому я сейчас четырёх оленей скормил, а?! — Оле-е-ени… — мечтательно заскулил Драуглуин и поплёлся вслед за всеми, обиженно фыркая и поджимая хвост. — Их бесконечно можно кормить, и им всё будет мало! — возмутился Майрон. — С Глаурунгом так же, — тёмный вала допил вино и поставил бокал на стол, — Только он сначала заболтает свою жертву до смерти. Голод физический ему не так страшен, он жаден до знаний. — Это делает его интересным собеседником, — майа потянулся и направился в покои, помахав Мелькору на прощание, — Я переоденусь, и в кузню. Если что, буду там! — Хорошо, удачно поработать! — откликнулся Мелькор. Немного помедлив, он оставил на спинке стула плащ, собрал волосы в хвост и широким ленивым шагом направился в подземелья. Чем глубже он спускался, тем жарче становилось, даже ступени были тёплыми, и это ощущалось сквозь подошву сапог. Не успев полностью прочувствовать жар подземелий и погрязнуть в своих мыслях, Владыка заметил краем глаза фигуру, которая вынырнула из-за угла, чертыхнулась и собралась было скрыться обратно нетвёрдым шагом, но… — Стоять. — А? — фигура обернулась, как ни в чём не бывало. — Куда это ты? — Мелькор подошёл ближе к Тхури, которая стояла, прислонившись к стене, — Даже не поздоровалась. — Здрасьте, Владыка! — она хихикнула и криво улыбнулась, стараясь спрятать одержимо дрожащие руки, но блеск сияющих глаз, в которых едва можно было различить зрачки, оказалось трудно скрыть. — Я тебя в последний раз предупреждаю… — тихо начал Мелькор, не сводя с девушки своих испепеляюще-спокойных змеиных глаз, — Знай меру. Понимаю, что раненых было достаточно, чтоб ты насобирала себе столько крови, сколько нашлось свободных склянок, но пить всё сразу… — Я не всё выпила, между прочим! — возразила Тхури, важно подняв палец вверх, — Просто там орочья кровь примешалась и… — Не оправдывайся, — Мелькор не дал себя надолго перебить, — Иди сделай отвар каких-нибудь своих трав, проспись и не натвори глупостей по пути до комнаты. В последнее время я тебя уже третий раз вижу изрядно перебравшей. Если ещё раз поймаю в таком невменяемом состоянии, будешь наказана. Всё поняла? — Ага-а-а… — протянула Тхури, немного приуныв, затем обернулась летучей мышью, покружила под сводом, разгоняясь, врезалась в стену, упала, вновь взлетела и полетела в противоположную от Мелькора сторону. Тёмный вала поморщился, ощутив, что состоявшийся разговор изрядно подпортил и без того неважное настроение, а жар от стен медленно, но верно начинал его душить. Он разулся, закатал рукава рубашки и пошёл дальше, осматривая подземный город и пытаясь понять, как новое сердце реагирует на высокую температуру. Сердцу было хорошо, оно ощущало знакомый огонь и тянулось к нему, а вот Мелькору, который так любил холод, с каждым шагом приходилось совсем несладко. Выругавшись сквозь зубы, он остановился, оперевшись на каменный выступ, прижал ладонь к груди, тяжесть в которой ощущалась расплавленным металлом, что медленно растекался по венам, наполняя собой всё тело и лишая возможности двигаться. Попытки хотя бы немного охладиться были провалены, Владыка в конце концов не выдержал этой пытки, разуплотнился и пробрался по теням в логово Глаурунга, который лениво дремал во тьме, опустив свою огромную голову на любимый горячий камень. Тёмный вала сковал льдом часть стены и устало сел, прислонившись к ней спиной. Утерев пот со лба и убрав прилипшие к лицу волосы, он улыбнулся дракону: — Просыпайся, Глаурунг! У тебя гости. Лишённые век глаза дракона, до этого расфокусированно глядящие в темноту, осознанно взглянули на источник голоса. Огромная голова приподнялась, приблизившись к Мелькору на длинной шее и обдала его затхлым горячим дыханием. — Кто это такой крошечный? Не вижу! Тёмный вала усмехнулся наигранному высокомерию дракона, встал и разуплотнился, обернувшись высоким вихрем из теней и серой дымки, но оставив себе очертания своего привычного облика. — Так-то лучше, — дракон выпрямился, оказавшись одним ростом с Владыкой, — Эти ваши тела такие никудышные, не разглядеть! Рад видеть тёмного вала у себя. Маленький майа — Мастер Майрон — приходит сюда чаще. Не может на месте усидеть, бегает туда-сюда, как выскочивший из печи уголёк. За ним трудно уследить. Ты не такой. Это мне нравится. Хотя, я чувствую в тебе огонь. И даже вижу! Глаурунг всмотрелся в эфемерного Мелькора, заметив, что Тьма, из которой он был соткан, заботливо окутывает сияющую золотом сферу. — Как так вышло? — Ты же любишь загадки. Вот и угадай, — ответил Мелькор, приняв обратно свой привычный вид, — Прости, разговаривать разуплотнённым не очень удобно, а осанвэ ты не обучен. — Хм, — Глаурунг начал ходить из стороны в сторону, размахивая хвостом, — Получается, расплавленное золото — твоё сердце? — Возможно, — Владыка вновь прислонился спиной к холодной стене, — А может и нет, я ведь не знаю, как оно выглядит. — Мне трудно это объяснить… — Глаурунг любил, когда ему попадались сложные задачки, и тихо зашипел, размышляя, — Ты же не вживил себе жидкий огонь? Это незачем… А! Дракон облизнулся и резко приблизился к Владыке, но тот даже не дрогнул. — Это точно новое сердце. Твоё было похоже на чёрный блестящий камень, но сейчас его не было, — Глаурунг вновь зашипел и оскалил частые острые зубы, словно в улыбке, — Значит, либо оно стало другим, что маловероятно, либо ты с кем-то поменялся сердцем. Раз поменялся, то… Повенчан? — Браво, — Мелькор хитро улыбнулся уголком губ, прищурившись, — Ещё одна разгаданная загадка в твою бездонную копилку. — С маленьким майа повенчан? — А с кем же ещё? — Ну кто тебя знает, тёмный Владыка… — Глаурунг опустил голову на горячий камень и уставился одним глазом на Мелькора, поблёскивая золотистой чешуёй, — Кто знает. Маленький майа шумный и создан из огня и жара, его пламя горячее моего. Ты не любишь ни шум, ни огонь. Мастер Майрон не любит ни тишину, ни лёд. Почему вы вместе? — Поэтому мы и вместе, — улыбнулся Мелькор, поднявшись, снял рубашку, которая насквозь пропиталась водой и потом и отжал её — Это выходит за грани всякой логики. — Получается, вы ненавидите друг друга и поэтому ощущаете привязанность? — Глаурунг пытался докопаться до истины. — Глупости! — тёмный вала покачал головой, — Ненависти меж нами нет и никогда не было. Взаимное уважение и восхищение — да, но только не ненависть. — Но огонь и лёд должны в конце концов уничтожить друг друга, — дракон высунул раздвоенный язык, и с него капнула ядовитая слюна. — Но мы ведь не просто огонь и лёд, нас многое объединяет. Тьма, например. Общие взгляды на определённые вопросы. Теперь ещё и сердца. Это трудно объяснить. — Я не признаю того, что нельзя объяснить. — Твоё право! — Мелькор развёл руками, — Однако, опыт показывает, что существует крайне много странных вещей и явлений, которые стоит оставить такими, какие они есть, и не пытаться объяснять их. Ты умный, Глаурунг, но недостаточно мудрый, чтобы это понять. — Мудрый? — зрачок огромного глаза стал уже. — Мудрость основана на жизненном опыте. Я говорю тебе, что существуют необъяснимые явления, потому что сталкивался с ними. Тебе остаётся поверить мне на слово, но ты будешь сомневаться, пока не убедишься сам, — Мелькор внимательно рассматривал чешую дракона, — Я мудр потому, что многое повидал и могу на основе этого сделать определённые выводы. Ты делаешь свои выводы из искусственно полученных знаний, потому что молод и ещё не видел мира за пределами цитадели, хотя ты здесь не пленник. — Да, знания я получаю и здесь, поэтому не вижу смысла выходить и набираться собственного опыта, когда можно научиться на опыте других, — флегматично отозвался дракон. — Знания без опыта — довольно бесполезная вещь, — тёмный вала прикоснулся ладонью к чешуе на шее и недовольно покачал головой, — Вот тебе новое знание: твоя чешуя всё ещё слишком тонкая для боя, она тебя не защитит от стрел. — Что?! — Глаурунг яростно зашипел и выпрямился, и Мелькор услышал, как разгорается огонь в его чреве, клокоча, — Я уже полностью вырос! — Но не окреп, — Владыка усмехнулся, спокойно ответив, — Можешь мне поверить, и это будет правильно и разумно. А можешь усомниться и проверить сам, что тоже неплохо. Тебя не убьют, но шишек ты набьёшь и причинишь всем нам определённые проблемы. Зато опыт! И немного мудрости, совсем чуть-чуть. Дракон с рычанием выплюнул небольшое пламя, лёг обратно, не сводя немигающего взгляда с Мелькора, и решил перевести тему. — Отгадай загадку: обречён на смерть, но жив. В плену, но на воле. Владыка на мгновение задумался, а потом с довольной улыбкой дополнил загадку: — С рукой, но без руки? — Именно! — Глаурунг хрипло рассмеялся, — Молодец, быстро отгадал! Мне об этом рассказал мой недавний обед. Этот эльф очень гордился тем, что Маэдроса освободили из твоих жестоких лап. А потом он надоел своей пустой горделивой болтовнёй, и я его съел. — Мне нравится, как ты решаешь эти вопросы! — рассмеялся Мелькор. — А чего церемониться? Он отказывался учить меня новым словам, отказывался делиться эльфийским знанием врачевания. Значит, полезен только как еда. — Логично. Сколько языков ты уже выучил? — полюбопытствовал тёмный вала. — Все, — змей гордо выпрямился, — Языки — моя страсть, это же безумно интересно. Только мне приводят на обед слишком мало гномов, поэтому их наречие даётся мне с трудом, а те, что были, неохотно делились информацией и твердили, что их язык — тайный. Маленький майа, кстати, взял это себе на заметку и начал что-то придумывать своё, а я ему помогаю. — Серьёзно? — Мелькор удивился, — Он ничего не говорил мне. — Потому что хочет показать относительно готовый результат, а не наработки, — Глаурунг зашипел и обернул шею вокруг Владыки, — Хочет удивить. Он долго вынашивал идею создать чёрное наречие, особый язык, который можно использовать для общения на войне, чтобы Светлые не понимали речи Тёмных, и для того, чтоб зачаровывать предметы. Этот язык должен стать лёгким для орков и волколаков в силу того, что он не мелодичный, количество согласных будет превышать количество гласных. Ну и всё в таком духе. Я идею одобряю. — Идея хороша, — тёмный вала согласно кивнул, — Если ему удастся её воплотить, это будет успех. — Маленький майа хоть и непоседа, но умный, ему удастся, если поставит себе цель. Тем более, с моей помощью, — змей довольно фыркнул и гордо поднял голову. — Почему ты так его называешь? — улыбнулся Мелькор, взглянув на него. — Как? — Маленьким майа. — Потому что он маленький майа, — ответил Глаурунг таким тоном, будто Мелькор спрашивал что-то очевидное, и свернулся в клубок, начав дремать. *** Мелькор зашёл в кузню и окликнул Майрона, который в этот раз не занимался рутинной ковкой, а нашёл время на любимое ювелирное дело. Услышав голос Владыки, он на мгновение оторвался от кропотливой работы и взглянул на него, приветливо улыбнувшись. — Ну что, как всё прошло? — Замечательно, за исключением того, что я чуть не расплавился, — тёмный вала улыбнулся уголком губ и присел рядом, взглянув на работу майа, который бережно собирал тонкую цепочку, — Красота какая. У тебя золотые руки, мой мастер. В прямом и переносном смысле. Майрон рассмеялся, оставив работу и взглянув на свои украшенные золотыми кольцами и браслетами руки. — Пришёл, чтобы подкалывать меня, да? — он лукаво взглянул на Мелькора и получил в ответ поцелуй в щёку. — Я, вообще-то, пришёл к тебе с предложением, от которого трудно отказаться, но… — Владыка картинно понимающе закивал, — Работа важнее, конечно же. Майрон навострил ушки, переменившись в лице. В больших янтарных глазах заискрилось любопытство. — Что за предложение такое? А? — майа заёрзал на месте и приблизился к Мелькору, пытаясь заглянуть ему в глаза, но тот нарочно отворачивался или отводил взгляд, едва сдерживая улыбку, — Что ты хотел предложить? Ну скажи! — Да ладно, работай, не отвлекайся, — тёмный вала отмахнулся, но майа настойчиво взял его лицо в свои горячие ладони, повернул к себе и прижался лбом к его лбу. — Говори! Мелькор не выдержал и рассмеялся, ласково растрепав волосы майа. — Я хотел предложить тебе покататься на волках. — И круг наперегонки?! — Майрон просиял и чуть отпрянул, глядя в улыбчивые глаза Владыки, — Да? — Да! — Отлично! Конечно же я согласен! — майа хлопнул в ладоши, радостно подпрыгнул и начал бегать по кузне и быстренько наводить порядок, пританцовывая, — Подожди минутку! Я быстро! Мелькор с нескрываемым наслаждением наблюдал за радостным майа, который метался из угла в угол, расставляя камни и инструменты по полкам, и невольно вспомнил забавное сравнение Глаурунга: «Бегает туда-сюда, как выскочивший из печи уголёк…» — Всё, идём! — Майрон схватил Мелькора за руку и выбежал с ним из кузницы. Владыка рассмеялся и ловко поймал его, взяв на руки. — Попался, неугомонный! Ты меня решил ещё до гонки из строя вывести своей энергией? Кружишь, кружишь, как ураган, целый день! — Нет! — майа широко заулыбался и приобнял его за шею одной рукой, — Просто я очень-очень рад! Эй, Драуглуин! Кархарот! — крикнул он во тьму зала, в которой всегда прятались волколаки, — Готовьтесь на выход! В темноте засияли две пары одинаковых глаз. *** Погода сегодня была удивительно хороша: царящая в горах метель стихла, даже снег перестал идти, всё словно замерло в ожидании чего-то если не великого, то важного. Идеальная погода для прогулки на волколаках, которая у Владык всегда начиналась с гонки. Ворон любил наблюдать за ними со смотровой башни и сейчас, заметив две фигуры, чёрную и алую, обернулся к щиту. — Сейчас Владыки бежать будут! Кречет поднялся с лавки и подошёл ближе, выглянув с осторожным любопытством. — Владыка Мелькор победит, — флегматично бросил он, вплетая в свои длинные чёрные волосы лиловую ленту, и прикрыл миндалевидные глаза. — Почему ты так думаешь? — У него волк моложе. Выносливее. Быстрее, — хмыкнул щит, — Всё очевидно. — А Господин Майрон более умелый наездник. И в Драуглуине я бы не сомневался, он очень свирепый и упрямый зверь, — Ворон азартно потёр ладони, — Ну хоть что-то интересное за день! — Эй, а моё присутствие не так интересно что ли?! — возмутился Кречет. — Ты всегда украшаешь мои дни и ночи, — Ворон научился разговаривать со щитами и умело сглаживать любые конфликты, — Даже не думай о таком. Просто это же дежурство, где я по долгу службы смотрю на территорию, леса и границу гораздо чаще, чем на тебя. А сегодня этот пейзаж разнообразился. Щит чуть улыбнулся, довольный таким ответом, и, накинув тяжёлый плащ Ворона, подошёл ближе, тоже решив посмотреть на гонку. — Значит, ты за Владыку? — Да, — уверенно кивнул Кречет. — А я за майа Майрона. Если он победит, то ты поцелуешь меня, — поставил условие Ворон. — А если… — щит зарделся и приложил ладони к лицу, скрывая румянец, — Если Владыка победит? — То я тебя поцелую! — довольно улыбнулся Старший. — То есть, проигравших в нашем споре не будет? — наигранно возмутился Кречет и рассмеялся. — Именно! Майрон и Мелькор сидели верхом на своих волколаках, не позволяя им заступить за широкую ровную черту, глубоко и аккуратно протоптанную в снегу. — На этот раз я не дам тебе победить, даже не надейся! — майа убрал отросшие ниже лопаток волосы в пушистый хвост и показал Владыке язык, дразнясь. — Посмотрим! — Мелькор самодовольно улыбнулся и погладил своего волколака за ушами, отчего тот довольно зарычал и отклонил голову, — Мы с Кархаротом тоже проигрывать не собираемся. Майрон вытер о штаны вспотевшие ладони, надел перчатки и удобнее поставил ноги в стремена. Мелькор и Кархарот были статны и спокойны, как два айсберга. — Что будет делать проигравший? — игриво спросил Майрон, дёрнув бровью. — Проигравший будет особенно сильно стараться ночью, — Владыка пошло оскалился, — Так сильно, что будет некогда смотреть в потолок на люстру! — То есть, проигравших, фактически, не будет! — рассмеялся майа, — Идёт! Начинай отсчёт. — Раз. — Два… — Три! Волки сорвались с места и помчались к расчищенной тропе. Путь был полон различных препятствий: дорога шла резко вниз, уходя в частый хвойный лес, затем вновь поднималась по льду, огибала часть Тангородрима и возвращалась к старту недалеко от смотровой башни. Поначалу они шли совсем рядом, но вскоре Мелькор увидел, что рыжая макушка оказалась впереди, и пришпорил Кархарота, который зарычал и прибавил скорости, догоняя и обгоняя. Майа украдкой взглянул на Владыку, тоже поднажал, почти полностью опустившись на своего волка, и сосредоточенно всмотрелся в лес, где деревья неприветливо раскрыли колючие объятия. Ветер сорвал с его волос золотую ленту, и волосы лавовым потоком упали на его спину, развеваясь вместе с алым плащом. — Смотри-ка, Владыка отстаёт! — Ворон сложил руки на груди. — Неважно, это только начало. У Тангородрима точно обгонит, — щит прикусил губу и сильнее закутался в плащ. — Вперёд, вперёд! — Мелькор пригнулся, умело лавируя на скользкой тропе меж деревьями, и догнал свой алый ориентир, одарив его широкой улыбкой победителя. Майа фыркнул, чуть поравнялся с ним и попытался в несколько прыжков оторваться, но не вышло, а впереди ждала самая неприятная часть пути. — Давай, давай, давай же! — Майрон, стоя на стременах, подгонял Драуглуина, и тот начал постепенно сокращать расстояние, — Прыжок! Волк, не сбавляя скорости, легко перепрыгнул расщелину и помчался по льдам к Тангородриму, а Кархарот вдруг испугался и начал резко тормозить, стирая лапы в кровь. — Прыгай, Кархарот! Да что с тобой… — …И майа Майрон вновь ожидаемо вырывается вперёд! — комментировал Ворон, глядя на ход гонки. — Владыка сбился?! — непонимающе изогнул брови Кречет, — Да как так? — Скорее всего, волку что-то не понравилось. Обидно, но и такое случается, — Ворон приобнял распереживавшегося щита и, когда вновь перевёл зоркий взгляд на тропу, всадники уже скрылись за горой. Драуглуин зарычал, разгоняясь сильнее, и начал перепрыгивать большие валуны на скорости, но вдруг не рассчитал, запрыгнул по шею в глубокий снег, и пока выбирался, Кархарот почти успел его нагнать. — Нас догоняют! Скорее! — Майрон похлопал волколака по холке и слегка пришпорил, и тот, отфыркиваясь от снега, вновь резко прыгнул, вырываясь вперёд.  — Господин Майрон вышел на финишную прямую и уже почти обогнул часть Тангородрима! Но, несмотря на задержку, соперник постепенно его догоняет! — объявил Ворон, и щит вцепился в его руку, бледнея и не сводя взгляда с двух всадников. — Ой, почти ровно идут! Ой! — Давай, поднажми! Вперёд! — Мелькор отставал меньше, чем на полметра, который он всеми силами пытался сократить, но так и не смог нагнать на финише. Майа громко присвистнул и вскинул руки в победном жесте. — И победителем в этой гонке является Господин Майрон! Поздравляем! — громко объявил Ворон, и Майрон с Мелькором посмотрели на башню. — О, ты наблюдал? — майа рассмеялся, — Как тебе? — Не только я наблюдал, Кречет мне чуть руку не оторвал от волнения! — Ворон улыбнулся, — Отличная гонка, захватывающая! Обычно вы довольно ровно идёте, а в этот раз действительно удивили! — У меня чуть сердце из груди не выскочило! — картинно всплеснул руками выглянувший щит, — Владыка, я за вас болел! Мелькор, улыбаясь, слез с волколака, и начал счищать с него налипший снег. — Если б Кархарот не испугался прыжка через пропасть, то мы бы пришли первые, — он улыбнулся щиту, — Бывает. — А мы победили, мы молодцы! — довольно заулыбался Майрон и попытался максимально эффектно слезть с Драуглуина, но застрял одной ногой в стремени и, потеряв равновесие, упал в сугроб головой вниз. Мелькор, едва не сгибаясь пополам от смеха, подбежал, чтоб помочь. — Иди сюда, победитель… — он, улыбаясь, вытащил его ногу из стремени и поднял из сугроба, отряхивая от снега. Майрон задыхался от хохота, хотел что-то сказать, но не мог, и только легонько стучал Владыку кулаком в грудь. — Почему?!.. — начал он и рассмеялся снова, — Почему со мной обязательно происходит какая-то неловкая ерунда, когда мы вместе?! Мелькор поцеловал майа в лоб, заботливо стряхнув снег с волос, и вновь рассмеялся, прижав его к себе: — Неловкая ерунда — это когда ты сегодня утром сидел у меня на плечах в одной ночной рубашке. *** Прогулка началась по тому же маршруту, что и гонка: вниз и через лес, а затем другая тропа плавно вела в горы. Волки были рады тому, что не нужно было никуда бежать и торопиться, и иногда цепляли друг друга лапами, дразнясь. — Смотри-ка! — Мелькор снял с цепкой еловой лапы золотую ленту, — Кто же это потерял, м? — О! Я думал, что не найду её, — Майрон радостно улыбнулся, взял из его рук свою пропажу и собрал волосы в хвост. Он успел привыкнуть к тому, что они долгое время были по плечи и никак не хотели отрастать, а сейчас стали гораздо длиннее и гуще прежнего, и это пока причиняло лёгкий дискомфорт. — Сейчас в горах будет хорошо и тихо, — Владыка свернул с главной тропы, — Сможем побыть там гораздо дольше обычного. — Ты специально сегодня убрал метель? — Майрон вопросительно взглянул на него. — Нет, она сама. А мне и не хотелось колдовать новую. Они медленно поднимались выше, прошли мимо площадки для тренировок, где Мелькор учтиво напомнил Майрону о том, что послезавтра они здесь встретятся, и пришли к излюбленному месту, где с огромной отвесной скалы открывался потрясающий вид на Тёмные владения. Майрон спешился, подошёл к краю скалы, сильнее кутаясь в плащ, и задумчиво посмотрел вдаль на заснеженные хребты гор и ледяные глыбы, которые порой откалывались, падали и разбивались о чёрные лавовые камни стеклянными брызгами. Он думал о том, насколько привык к этому неизменному бело-антрацитовому пейзажу с вкраплениями лавы и крови, который казался ему красивее всего, что было создано в этом мире: совершенное место, опасное, холодное, почти недосягаемое и пустующее, но всё же охраняющее своих обитателей, а значит живое. Без ветра и метели тишина стала настолько плотная, что почти ощущалась физически. Майрон сложил ладони у рта, поддавшись порыву, и крикнул куда-то в горы, которые охотно отозвались эхом и ещё долго перекликались, пока совсем не стихли. Мелькор, стоящий неподалёку, улыбнулся, привычно скрестив руки на груди. Ему всегда нравилось украдкой наблюдать за Майроном, когда тот был настолько погружён в свои мысли и едва замечал что-либо вокруг. Майа облизнул искусанные обветренные губы, потёр ладонь о ладонь, не сводя взгляда с горизонта, тряхнул головой, отчего с неё соскользнул капюшон, открыв огненно-рыжие волосы, и протяжно завыл, словно волк, вновь с наслаждением вслушиваясь в ответ гор. Затем он соединил два этих звука и начал петь новую песнь, которая не была похожа на его прежние. Мелькор смотрел на дальний пик горы и вслушивался в голос Майрона, который сейчас звучал вдумчивее, ровнее, но всё так же витиевато и энергично. Майрон не любил пение, ему это занятие всегда казалось никудышным, от которого в его случае толку мало, ведь он не вала, но сейчас отчего-то ему хотелось именно петь, кричать в простор, набрав полную грудь морозного воздуха, и не думать о том, что на это скажет Мелькор, который стоял совсем недалеко и различал ноты, складывающиеся в гармоничную дисгармонию. Тёмный вала тенью появился за спиной Майрона и с осторожностью, дабы не спугнуть вдохновение, заботливо вернул капюшон обратно на рыжую голову, тихо подхватив песнь своим низким бархатным голосом. Майа, не прерываясь, обернулся и закивал, призывая его петь вместе с ним, и янтарные глаза сияли таким счастьем, что Мелькор не мог не заулыбаться в ответ, взяв его руки в свои. Они вместе пели, сливаясь голосами и повторяя переливистую мелодию снова и снова, Майрон то и дело сжимал ладони Владыки крепче, переплетая его пальцы со своими, и слышал, как горы вторили голосам, гипнотизирующе передавая каждый звук от вершины к вершине. Постепенно песнь начала стихать и вскоре осталась робким дыханием на губах. Майа опустил голову на плечо Мелькора и ощутил крепкие объятия в ответ, которые он так любил. Тёмный вала обнимал его обеими руками, вжимая в своё тело и словно закрывая собой от всего, что могло нарушить их счастье. Майа ткнулся холодным носом в шею Мелькора и улыбнулся, слыша его дыхание совсем близко и чувствуя щекой мягкий тёплый воротник плаща. — Прекрасная песнь, — прошептал Владыка, опустив одну ладонь на голову Майрона, — Прекрасная. Только среди всех звуков я услышал слово на незнакомом мне языке. Майа прикрыл глаза, пригревшись в объятиях, и тихо шепнул в ответ: — Ghâsh. Это означает «огонь»… На нашем будущем секретном языке.