Life on the Dark Side

POV Мелькор Ты смотришь на меня, и я замечаю решимость во взгляде кошачье-цитриновых глаз. Ты уже не тот, кем был до этих слов, и никогда уже им не будешь. — Будет война. — повторил я, крепко держа тебя за холодную руку. Ты нервно сжимаешь мои пальцы и становишься предельно серьёзным. Черты твоего лица заостряются. Ты осознаёшь, какой груз опустился на твои плечи. Это уже не уроки, где можно ошибаться. — Сколько у нас времени? — Ночь. — Слишком мало. — в твоих словах лёд. Ты хладнокровен, как никогда. Не боишься. Ты готов. — Этого достаточно, чтобы выставить оборону и всё спланировать. Хотя, зная тебя, ты будешь ориентироваться по ситуации. Ненавистная стратегия, да? — я улыбаюсь уголком губ и смотрю на тебя, невольно стараясь как можно лучше запомнить твоё лицо во всех деталях: тонкие губы, открытый взгляд, шрам на щеке, россыпь веснушек. Поглаживаю по голове и запоминаю на ощупь шёлк медных волос. Я не уверен в исходе войны, и ты это прекрасно чувствуешь. — Да уж. Ненавистная стратегия… — ты горько усмехаешься и качаешь головой, — Это моя вина, Владыка. Если б я убил троих эльфов, никто бы не заметил, но я обезглавил шестерых, а скольких сжёг… Я не помню. Может, целое поселение уничтожил. — Не время думать о том, кто прав, а кто виноват. Время действовать. Война произошла бы рано или поздно, и повод мог бы быть любой. Это же светлые… Мы кажемся им неправильными, не имеющими права на существование. Но мы должны бороться. И мы победим. — я пытаюсь звучать увереннее, хоть и выходит это, наверное, паршиво. — Какова вероятность того, что мы победим? — спрашиваешь ты, с отчаяньем глядя на меня, и от этого взгляда мне почти физически больно. Я не хочу тебе врать. — Вероятность есть всегда. Ты мягко улыбаешься и киваешь, всё понимая без лишних слов. — Я буду держать Ангбанд до последнего. — Я разрешаю тебе начать извержение Тангородрима в самый тяжёлый час. Если крепость падёт, то от твоих рук. — Если цитадель будет разрушена, то…? — Беги в Утумно. Разуплотнись и убегай. А там уже мы посмотрим, что делать. Ты порывисто выдыхаешь и вновь берёшь над собой контроль, стараясь сохранить спокойствие. За эти минуты ты словно постарел на несколько эпох, но я всегда буду помнить тебя улыбчивым и радостным, моё Пламя. Буду помнить твой звонкий смех, ту ванну с малиновым вином, твои упоительные хмельные поцелуи и чувство полной беспечности. Уверен, когда мы победим, когда пройдёт война, ты снова закутаешься в свои длинные шёлковые одежды и будешь танцевать со мной в главном зале, празднуя наш успех, будешь светиться счастьем, сбросив с себя маску жестокости и немого спокойствия. Когда мы победим. Когда пройдёт война. Тебе ужасно не идут доспехи. *** POV Майрон «Будет война». Наверное, это одни из самых ужасных слов, что мне когда-либо приходилось слышать. Слова, в которых неизбежность этого момента слилась с невыносимой болью, что не утолит ни огонь, ни лёд. Я ждал этого момента, хоть и не представлял, что он наступит так скоро. Я не люблю рисковать, хоть и планирую оборону по ситуации, не люблю непредвиденных обстоятельств, но сейчас как раз придётся столкнуться со всем и сразу. Я не чувствую практически ничего, кроме желания убивать. Наверное, это правильный настрой на битву. Нельзя проявлять никаких эмоций, они — плохие советчики, так Вы меня учили. Мне не должно быть страшно, и всё же я немного боюсь, потому что Вы не обещаете успеха. Но страх — это эмоция, одна из самых сильных, и я стараюсь проглотить её, подавить глубоко в себе. Я — воин. Страх мне не ведом. Я сильный. Сильный. Часы пролетают незаметно, а у нас всего лишь ночь на подготовку. Перед тем, как уйти в Ангбанд, я дарю Вам прощальный и своевременный подарок — огромную булаву — то самое оружие, которое я так долго и мучительно создавал. Вы нарекли его Грондом. — Это оружие точно принесёт мне удачу. Благодарю тебя. — Вы смотрите на меня с благодарностью, восхищением и глубокой печалью, которую стараетесь тщательно скрыть. — Я надеюсь! — чуть улыбаюсь в ответ, делая вид, что ничего не заметил, и крепко обнимаю Вас, прощаясь, — Увидимся, Владыка. Вы медлите и не отпускаете меня, держа в своих объятьях. Я тоже не хочу уходить и прячу лицо в наплечнике Ваших доспехов, вдруг пожелав стать слабым в последний раз, хотя бы на мгновение перед тем, как навсегда забыть о том, что такое слабость вообще. — Я всегда буду гордиться тобой, каким бы ни был исход битвы, слышишь меня? — Ваш шёпот ласковый и успокаивающий, как в старые добрые времена, которые уже не вернуть. Я только киваю в ответ и зажмуриваюсь. Я не хочу прощаться. Я не хочу уходить. Я слабый, слабый, слабый!!! Я подведу Вас. Скажите, что это шутка, что Вы хотели меня проверить, что гонец ошибся, что… Почему же вы молчите? Не молчите, Владыка! Лёд в моём сердце тает и выходит одной единственной слезой, которая скатывается по отполированному наплечнику и падает на каменный пол. Пора. — Пора… — порывисто вздыхаете Вы и отпускаете меня от себя. Провожаете до выхода из Утумно. Я ощущаю Ваш взгляд на себе до самого Ангбанда. Переступив порог цитадели, смотрю на своих воинов. Я не чувствую практически ничего, кроме желания убивать. Наверное, это правильный настрой на битву. Нельзя проявлять никаких эмоций, они — плохие советчики, так Вы меня учили.