Life on the Dark Side

Ночь на исходе. Вьюга стихла, и всё вокруг замерло в ожидании. Казалось, даже дым перестал идти из жерла Тангородрима. Однако, тишина царила только за пределом Ангбанда, внутри же было шумно и оживлённо. Майрон быстро объехал на Драуглуине цитадель, внимательно изучая расстановку сил и сосредоточенно размышляя над предстоящим боем. Перед его взглядом то и дело мелькали латы, суровые оружия, налитые кровью глаза голодных озлобленных волколаков, чёрные мантии майар и огненные бичи балрогов — все воины казались одинаково суровыми и готовыми к битве. Они слишком долго ждали этого часа. Его ждал и Майрон. — Гарнизон никуда не уходит из цитадели, все меня слышат? — громко скомандовал майа, глядя на море орков, майар и балрогов во главе с Готмогом, — Держим оборону внутри, и особенно — тайный ход в зал Утумно. Готмог, это твоя главная задача. Я скажу, когда готовиться. Скажу, если первая линия пойдёт подкреплением на аванпост. Мы должны защищать Ангбанд до последнего!!! За Тьму! За вашего Господина, что даровал вам мощь и силу! Смерть будет нам наградой! — Смерть! — прокатился рокот в толпе, и воины с лязгом обнажили мечи, — За Тьму! За Майрона! Май-рон! Май-рон! Май-рон! Майа опешил, слыша тысячи голосов, слившихся в его имя. Воины почему-то скандировали «Майрон», а не «Мелькор». Они смотрели на него с бесконечным уважением, как обычно смотрят на великих и мудрых вождей. «Они верят в меня. Я не могу их подвести. Не могу подвести и Владыку!» — Майрон неотрывно смотрел на своих воинов и в эту минуту поверил в победу. — В бо-о-ой!!! — задорно крикнул он, подняв столп искр. — В бо-о-ой!!! — громогласно отозвалась толпа, и аванпост словно по команде, занял своё место, ожидая нападения. Майа взлетел на самую высокую башню над вратами в Ангбанд и вгляделся в даль. Омерзительная в своём ложном спокойствии тишина. Иллюзия. Он ещё раз обдумал план обороны, невольно вспомнив ироничную ухмылку Владыки: «А этот кусок ты кому оставил, м?» Но в этот раз всё было иначе. Каждый уголок охранялся, и если б это была задачка, Мелькору было бы совершенно не к чему придраться. Вдох-выдох. Вдруг послышался далёкий звук горна, и Майрон заметил вдали знакомую фигуру майа-шпиона в чёрном, который во весь опор мчался на волколаке к Ангбанду. — Идут!!! Идут!!! Тревога!!! Ангбанд!!! Тревога!!! Вновь низкий звук его горна, разрывающий тишину. На горизонте стал виднеться целый океан фигур в бело-голубых одеждах, от которых исходил ослепительный Свет. — Аванпост, готовность!!! — крикнул Майрон, подняв руку, — Занять места! Копейщики, первая линия, стена! Лучники, готовность! Не стрелять! Ждём! Орки, стоящие на огромном пустыре перед цитаделью, обнажили клинки. Те, кто находился в самом начале, воинственно направили вперёд копья. Лучники натянули жёсткую тетиву и подготовили отравленные стрелы. Майар одновременно создали в руках тёмные сферы. Все действовали слаженно, идеально, и Майрон ощущал огромную мощь и власть в своих руках. Да, на Ангбанд придётся первый и самый сильный удар, но если ему и войску не удастся удержать цитадель, то они должны хорошенько измотать Светлых перед тем, как те направятся в Утумно. — А вы будете со мной, — обратился он к стоящим рядом майар, которые учились у Мелькора искусству защиты, — Ваша задача — не подпускать ко мне никого, если полечу к жерлу Тангородрима. Никого, ни единого Светлого ровно на одну минуту. Это трудно, но вы — мой резерв исключительно на этот случай. — Мы будем вашей стеной, Господин. — ответил один из майар, и все подтвердили. — Мы готовы исчезнуть, закрывая вас. — Вместе мы создадим крепкий щит, который выдержит и пять минут под сильным натиском. — Я верю в вас, — ответил Майрон и ободряюще улыбнулся, — Давайте же хорошенько повеселимся! Светлые хотят войны — они её получат! *** Послышался шум шагов, цоканье копыт, хлопанье крыльев, и светлый океан приобрёл более явные очертания. Глядя в окно, майа заметил во главе войска статного мужчину во всём белом и с лицом до такой степени похожим на лицо Мелькора, что по телу прошёл неприятный холодок. «Вот какой вы, вала Манвэ!» — Майрон прищурился, разглядывая Владыку Света. Белоснежные волосы, сияющие латы, бесконечное спокойствие в прозрачно-голубых глазах-аквамаринах. «Нет. Они совсем не похожи!» — подумал он, уже внимательнее присмотревшись к Сулимо. Он представил рядом Мелькора и ужаснулся от того, насколько они с братом разные, даже в мелочах. У Манвэ слишком открытое лицо, у Мелькора — вечная задумчивость во взгляде и хитрая полуулыбка. У Манвэ плавные отточенные движения, у Мелькора — то вальяжно-ленивые, то порывистые, нервные. Манвэ изгибает брови, будто от боли, когда замечает полную готовность Ангбанда. Мелькор бы рассмеялся и пошутил по этому поводу. Светлое войско остановилось. Манвэ спешился со своего орла и сделал шаг вперёд. Вторая линия копейщиков предупреждающе направила алебарды на врага. — Мелькор! — прокатился чистый мягкий голос Владыки Ветра, — Мы даём тебе возможность сдаться и не проливать кровь своих воинов! — Ошибка! — Майрон вышел на стену к лучникам и нагло усмехнулся, глядя на Манвэ сверху вниз, — Владыки Мелькора здесь нет. Здесь я. — Майрон! — Сулимо не поверил своим глазам. Майа-кузнец, которого они пытались вернуть, сейчас удерживает цитадель и командует войском. — Это уже не его имя. Имя ему — Саурон! — послышался знакомый голос, и Майрон рассмеялся, узнав Эонвэ. — Надо же, кто пришёл! Давно не виделись! — майа ядовито улыбнулся, — Имена могут быть разные, но суть остаётся одна. И вы стоите перед ней. — Майрон, я взываю к твоему разуму! — Манвэ взглянул на него своими ясными глазами, слишком добрыми для полководца, — Мы сложим оружие. Война не нужна ни нам, ни вам. Но Мелькор должен ответить за свои проступки перед судом и понести наказание! Майрон усмехнулся и скрестил руки на груди: «Какая наивность! Какая наглость!» — Мой Господин не должен вам совершенно ничего. Вы пришли из-за убитых эльфов? Так их убил я! Всех и каждого. Сжёг, испепелил, перерезал им шеи! По толпе прокатились возмущённые возгласы. — Но по его приказу! — настаивал Манвэ, — Сдавайтесь оба или мы получим своего силой! Твой ответ, Майрон? Майа взял у лучника его оружие, поджёг стрелу и выпустил её в воздух. Стрела со свистом воткнулась в землю ровно у ног Манвэ. — Будет война! — в предвкушении битвы крикнул Майрон и поднял руку, — Лучники, огонь!!! На Светлых обрушился град ядовитых стрел. Манвэ успел создать воздушный щит, который сдул их, но закрыл он далеко не всех. Первые жертвы не заставили себя долго ждать: майар, которые получили хотя бы царапину, в муках падали на землю и исчезали, навечно теряя физическое обличье. — Щиты наготове! — скомандовал Сулимо и поднялся на орле в воздух, — Двуручники, к бою! Эонвэ, вперёд! — Копейщики, держать стену! — крикнул Майрон, сжав пальцы в кулак, — Стоять насмерть! Волна Светлых с лязгом и криками смешалась с волной Тёмных, жестоких и беспощадных. Орки не страшились смерти и едва чувствовали боль — в этом было их преимущество, хотя их сила не могла сравниться с силой майар. Белоснежные плащи окрасились алой и чёрной кровью, Манвэ изо всех сил защищал своих воинов и всячески закрывал их от ударов орков и удушающей тёмной энергии майар, не считая их препятствием к вратам Ангбанда. Сияющие Светом клинки с трудом, но всё же разрывали плетущиеся вокруг тени, входили в плоть Тёмных, словно в масло, и те в невыносимых страданиях и с оглушительными криками исчезали, обагряя землю своей кровью, которая тут же испарялась, шипя и бурля. Тёмные майар ловили Светлых в свои прочные сети и душили, в первую очередь выкалывая глаза, чтобы те не могли больше видеть Свет, который действовал на них, как лекарство. Голодные волколаки сходили с ума от запаха крови и разрывали каждых на своём пути. Белые волки стали алыми, чёрные — ещё чернее, они не знали пощады, ничего не слышали и не видели в своей ненасытной жадности и неутолимой жажде. Всё смешалось в мерзкий водоворот, который при взгляде сверху напоминал огромный тугой клубок голодных червей, пожирающих мертвечину и друг друга. Манвэ лечил воинов, придавал им сил, закрывал собой, огромными щитами из ветра, и помогал отбиться от Тёмных. Эонвэ шёл впереди, он искусно управлялся мечом и прокладывал себе и другим тропу к цитадели. Волна Светлых медленно, но продвигалась к вратам Ангбанда. Майрон разбежался и спрыгнул с башни, расправив широкие огненные крылья. Пролетая над полем битвы, он видел: Свет несёт огромные потери, но они не могли сравниться с теми, что несла Тьма. Орки оказались слишком слабы, майар было мало, а Светлых — слишком много. Оценив ситуацию, майа отдал приказ выступить ряду орков из гарнизона и вступил в бой сам, поднимая стены огня, окутывая ими Светлых и не позволяя им сделать и шага. Многие майар сгорали с пронзительным криком, который был громче и страшнее лязга мечей. Огонь опалял им руки и заставлял бросить оружие, в этот момент орки могли убивать их, не получая никакого урона в ответ. На горизонте вновь показалось сияние — к Светлым прибывало подкрепление, и Майрон невольно вспомнил слова Владыки, сказанные когда-то давно, будто в прошлой жизни: "Сейчас ты выиграл, но однажды ты проиграешь, и в этом не будет ничего удивительного…" «Это неравный бой! Неравный!!!» — с яростью подумал он, замечая, что Светлым нет конца, и на их стороне теперь как минимум двое сильнейших валар: Манвэ, защищающий своих воинов, и Тулкас, который в несколько шагов подошёл к вратам Ангбанда и начал крушить магическую защиту, окружающую цитадель. Вдруг из неё огромными длинными тенями восстали сотни тёмных майар. Окутав удушающей Тьмой вала Тулкаса, они повалили его на землю. Видя, что соратник задыхается, Манвэ инстинктивно метнулся к нему, желая помочь, но тоже был окутан коварными липкими тенями, будто паутиной. Светлые майар на какой-то момент остались без защиты, и Майрон тут же взвился огнём в небо, призывая новые, более страшные силы. — Балроги!!! К бою! Меняйтесь с первой линией гарнизона!!! — он указал пальцем на врагов, и за его спиной выросли окутанные Тьмой гигантские каменно-огненные фигуры во главе с Готмогом, в руках которого были огненные бичи и гигантский чёрный топор. — Вперёд!!! — скомандовал Майрон, и с одного же удара балроги снесли первые десять линий Светлых. В этот момент Манвэ освободился из тени и взмыл в небо ослепительным столбом Света. — Ты считаешь, что сможешь удержать меня Тьмой, приспешник Мелькора?! Тебе никогда не победить Свет! Ни своими чудовищами, ни пламенем, ни тенями! — лицо Сулимо скривилось от злости и напряжения, вокруг него образовалась воздушная воронка, Майрон зажмурился, закрываясь руками от пыли и еле стоя на ногах. Он пытался отдавать воинам приказы, но сам не слышал своего голоса. — А-а-аргх!!! — прокатился по горам оглушительный крик, полный ярости, и майа разуплотнился, став чистой огненной энергией. Пламя то принимало контуры его физического очертания, то просто становилось гигантской волной, что была выше самой высокой точки Железных Гор, выше облаков и звёзд, так же высоко поднялся столб воздуха и пыли. Внизу насмерть бились Свет и Тьма, вверху — Огонь и Воздух, и битва этих стихий была обречена, ибо пламя от ветра не утихало, а только разгоралось сильнее. Ветер сплетался с пламенем, озаряя небо огнём и туманом. Воины, что бились внизу, бросили оружие и упали на колени, не в силах стоять на ногах. Стоны и крики прокатились по горам: ветер был слишком силён, и он не разбирал сейчас, где Тёмные воины, а где Светлые — он не щадил никого. Светлые майар окутывали себя сиянием и старались держать щиты, но напряжение было слишком сильным, и их сносило к горам, буквально размазывая по острым скалам. Готмог громко скомандовал отступать в цитадель и практически сгрёб своих оставшихся в живых соратников, закрывая собой по пути в Ангбанд. Светлым же бежать было некуда — их укрывали собой Тулкас и Эонвэ, который изо всех сил держал огромный щит из Света. Пламя с раскатами грома вновь озарило небо алым, и Тангородрим, ощутив свою стихию, опасно задрожал и выбросил облако пепла и дыма с едким запахом серы. Ветер поднялся ещё сильнее, подавляя собой пламя, сыпящее на землю крупными искрами. Эонвэ закричал от напряжения, не в силах больше держать щит. Внезапно порывы ветра прервались. Пламя окутало всё вокруг, и не было ему конца. Майрон, с азартом и гордостью ощущая свою близкую победу над великим вала, распахнул огненные объятья и накрыл собой едва утихший вихрь, как вдруг столб ветра исчез, оставив от себя тонкий стержень белого света, что тут же пронзил его насквозь. Такой невыносимой боли Майрон ещё никогда не испытывал. Опадая с гигантской высоты вниз пеплом, майа невольно принимал из него свой привычный облик, забыв, как дышать и двигаться. Он будто оглох, ослеп, он не чувствовал ничего, кроме дикой разрывающей на кусочки боли в груди, и не мог поднять руку, чтобы прижать её к сердцу, где, казалось, столб Света проделал дыру. Он пытался разуплотниться, но тщетно, и уже видел, как близок к кроваво-бело-чёрной массе, в которую превратилась земля перед Ангбандом. «Всё…» — только и смог подумать он, зажмурившись, как вдруг ощутил на себе цепи, сотканные из теней, которые мгновенно притянули его в башню Ангбанда, где всё это время были начеку майар-щиты. — Господин! — подлетели к нему все пятеро. Майрон закатил глаза, с хрипом втянул воздух и прижал руку к груди, надрывно вскрикнув от боли. Слёзы градом покатились по испачканным сажей щекам. Всё тело сильно трясло, кровь заливала грудь и шею майа, которую он царапал непослушными пальцами, не помня себя от невыносимых мук. Он не мог думать сейчас ни о чём, но понимал, что ещё немного, и так бесславно исчезнет навечно. Майар пытались исцелить его, но это оказалось им не под силу: рана была слишком глубокая, и она не заживала, так как была нанесена не просто оружием Светлых, а самим Светом, в который воплотился Манвэ. — Ме-е-елько-о-ор!!! — отчаянно вскрикнул Майрон, давясь слезами и кровью и срываясь на хрип, — Мелькор! Мелькор! Мелькор!!! А-а-а!!! Тело переставало его слушаться, он резко вытянулся на полу, бледнея на глазах. Окровавленные губы продолжали шептать имя Владыки. — Нет, Господин, нет!!! — майар окружили его магией и собрали все свои силы, стараясь хоть чем-то помочь, но Майрон уже не шевелился, и взгляд его стал стеклянным. — Мель… Кор… Внезапно из множества золотых колец, что украшали пальцы майа, резко вырвалась Тьма и обняла его, плотно окутав собой в тугой пульсирующий клубок. Тьма проникала в него, наполняя собой и излечивая, её было слишком много, так много, что Майрона невозможно было разглядеть. На месте ран появились свежие ожоги, а кровь, залившая пол, начала втекать в тело обратно. Тьма волнами накрывала Майрона, вплетаясь в его волосы, а сам майа слышал в ней далёкий голос, которого так не хватало сейчас, и чувствовал касания исцеляющих ледяных рук. Тёмный кокон сжался вокруг него, заставив свернуться в комок, а затем резко распался длинными щупальцами, открыв обнажённый торс со множеством ожогов и огромным чёрным узором на груди, что клеймом запечатал смертельную рану. Затем наступила тишина. Майрон, ещё дрожа, поднялся на ноги и обвёл взглядом майар, что находились рядом. Он совершенно потерялся и не понимал, сколько времени пролежал в бреду, сколько заняло исцеление, и что сейчас происходило там, за Ангбандом. — Мы вас никуда не отпустим без защиты! — начал было один из майар, но Майрон взглянул на него огненными глазами и прошептал: — Ждите моего сигнала. Осталось недолго, — он посмотрел в окно и нервно дёрнул плечами, заметив, насколько ослабла оборона Ангбанда за время, что он пробыл без сознания, — Вы готовы навсегда исчезнуть? — Ради этого мы здесь. — последовал незамедлительный ответ. Майрон разбежался и взлетел к полю боя, тут же встретив на своём пути Эонвэ. — Я и не думал, что ты настолько живучая тварь, Саурон! — прошипел майа, обнажив сияющий ослепительным Светом меч, и нанёс удар по телу Майрона, но тот даже не пошевелился, с ядовитой усмешкой глядя на врага исподлобья. Клинок не наносил ему вреда. — Сдавайся. Слышишь меня? — продолжал глашатай Манвэ, приставив клинок к шее тёмного майа, — У тебя почти не осталось воинов, а мы уже на подступах к вратам. Это победа. Мы взяли твою проклятую цитадель! — Это не ваша победа. — Что? — Убирайся. — шепнул Майрон и, без особого труда крепко окутав Эонвэ Тьмой, бросил его к голодным волколакам, даже не позволив сопротивляться. — Готмог!!! — прокатилось громом по горам, — Приказываю отступать! Владыка балрогов обернулся на голос, и Майрон подлетел к нему на крыльях из теней. — Уводи своих. Уводи всех, кто остался, через тайный ход. Бегите в Утумно все до единого. Ты понял меня? — майа смотрел в огненные глаза, — Это приказ! — Слушаюсь. — кивнул Готмог. — У вас есть не больше десяти минут. Бегом!!! — крикнул Майрон и взмыл в небо, собирая последние силы для финального броска. Он видел внизу бесконечное поле трупов своих воинов, видел, как Светлые, хоть и разбитые, но успешно пробиваются в цитадель, видел, как рушатся прочные стены, как Тулкас, стирая огромные руки в кровь, крошит башни и добивает последних верных Тьме. Среди общего хаоса слышался до омерзения спокойный мягкий голос Манвэ, исцеляющий раны и снимающий тёмные заклятья. «Ближе. Ещё ближе. Идите ближе к Ангбанду. Ещё… Эта крепость не падёт от ваших мерзких рук, никогда!» — с клокочущим внутри гневом думал Майрон, выжидая. Подлетев чуть ниже, он сделал жест майар, и те выпорхнули из башни, поднимаясь с ним к жерлу Тангородрима — Светлые были слишком заняты цитаделью, чтобы заметить их. — Приготовьтесь держать щит. — отдал приказ Майрон, и тут же вокруг него образовалась едва заметная, но крайне прочная защита. Пятеро майар направили все силы, чтобы закрыть своего Господина от любых помех, даже ценой собственного существования. Тёмный майа расправил крылья над жерлом вулкана, сосредоточил внутри себя самую тёмную энергию, какую только мог контролировать, и начал петь. Его голос прокатывался волнами над горами, переливался, словно огранённый алмаз, но песня была ужасна своей нестройностью: то низкие ноты, то высокие, то шёпот, то пронзительный крик, нагнетающий чёрные тучи. Поле боя резко погрузилось во мрак, и валар обратили взор на небо. — Мелькор?! Выйди из тени! Покажись! — крикнул Манвэ, с ужасом осознавая, что уже слышал эту страшную мелодию в Начале Дней, которая привела к необратимым катаклизмам, — Мелькор! … Мелькор? «Это же его песня, только его! Но голос…» — Сулимо заметил фигуру над жерлом Тангородрима, которую водоворотом окутывал чёрный туман, сплетаясь с нитями жидкого огня. Над силуэтом дрожал воздух, а под ним клокотала и бурлила лава. Майрон закатил глаза и весь выгнулся, чувствуя, что становится эпицентром Тьмы, который притягивает каждую тень вокруг и отдаёт в сотни раз больше. Огонь окутал его с ног до головы, Тьма закружилась неистовым вихрем, и Манвэ, не выдержав, упал на колени, заходясь в крике от невыносимой боли, что причиняла ему эта ужасная энергия, которой управлял тёмный майа. — Контроль!!! Нужно прервать его контроль, срочно! — Владыка Ветра окутал себя белым сиянием и поднялся с помощью Тулкаса. Майар с криком ворвались в цитадель, где их встретила горстка воинов, которые остались, чтобы отвлечь врагов в их последние минуты. Сулимо думал приказать им отступить, пока не началось извержение вулкана, но отказался от этой идеи, посчитав, что они слишком близки к победе, чтобы уходить, и, тем более, он был уверен, что сможет с лёгкостью сбить контроль майа. Майрон продолжал петь, голос его то креп, то срывался, но прервать песню означало прекратить уже начавшийся процесс разрушения. Земля задрожала, покрываясь паутиной мелких и крупных трещин, Тангородрим выплюнул первые капли лавы и выдохнул огромное облако пыли, скрывающее майа от посторонних глаз. Манвэ подлетел к жерлу вулкана, и его обдало невыносимым жаром. Создав вспышку Света, он надеялся отвлечь Майрона, но только рассеял ею плотную завесу дыма. Когда и луч Света не смог достать врага, Сулимо понял, что его окружает мощный щит. Но где тот, кто его создал? Сам Майрон не мог держать контроль и над Тьмой, и над защитой, невозможно было и то, чтобы такую защиту создавали амулеты. Значит, помощники. Помощники, которые скрылись в тени. Манвэ тоже начал петь и вскоре заметил, как от его голоса с майар, окружающих Майрона, спали тени, словно грязь. Уничтожить их совершенно ничего не стоило, и луч Света рассёк их шеи одним лёгким касанием. — Тьма-а-а! — их истошные предсмертные крики слились в один стон страдания, который примешался к песне Майрона и наделил её ещё большей силой. Щит пал, Сулимо тут же подлетел к врагу, но тот вывернулся из Тёмного кокона и, не позволив даже коснуться себя, шагнул в жерло. Тут же гору затрясло, стены Ангбанда пошли трещинами, вскоре они с гулким стуком и хрустом обрушились и замуровали тех, кто находился внутри. Из Тангородрима начал вырываться пепел, медленно опадая на дрожащую землю крупными хлопьями и заботливо укрывая собой павших воинов, словно мягким одеялом. Манвэ метнулся в сторону, улетая подальше и приказывая отступать, но убежать не удалось почти никому. Свист, грохот, рокотание, и из жерла вырвался огромный столб лавы, принимающий явные очертания Майрона. — АНГБАНД НЕ ПАДЁТ ОТ ВАШИХ РУК! — прокатился оглушительный крик, и лава потеряла облик своего Властелина, став стремительной огненной рекой, уничтожающей всё на своём пути. Она накрывала собой живых и мёртвых, замуровывая их навечно в свои горячие объятья. Манвэ не мог защитить всех и сейчас проклинал себя за свою неосторожность, видя, как гибнут его верные воины, как они кричат о помощи, как рушится Ангбанд, который они почти взяли, но заплатили за это слишком дорогую цену. — Отступать, отступать, отступать!!! Назад! — кричал Сулимо срывающимся голосом. Те, кто мог лететь, улетали и прихватывали с собой раненых, но таких были единицы. Вулкан, казалось, не собирался прекращать извержение, и лавы в нём накопилось столько, что она превратила поле битвы в гладкое медно-золотое озеро, будто не было там сотни тысяч трупов, не было кровавого месива, сломанных клинков и щитов. Светлые ушли за горизонт, и Майрон материализовался посреди лавового озера, часто дыша от напряжения. Вокруг было непривычно тихо и до боли пусто. Никого. Только он один. Тело предательски задрожало, нахлынули непрошенные эмоции, и майа согнулся пополам, пронзительно закричав. Слишком много ему довелось пережить за это время, слишком долго он играл в сильного главнокомандующего, не знающего страха и слабости. «Нужно уходить. Нужно добраться до Владыки…» — он растворился в лаве, а затем возник из тени на вершине разрушенной цитадели. — Это был славный бой, мои воины… — шепнул он, глядя на застывающую лаву, под которой покоились те, что когда-то верили в него, — Смерть стала вам наградой. Он поклонился и, растворившись во Тьме, направился в Утумно. *** Мелькор был прав, оставшись в Утумно, ибо атака началась одновременно с северо-запада и севера. Манвэ надеялся быстро расправиться с Ангбандом и пройти в крепость Мелькора через подземный ход, проникнув сразу в самое сердце Утумно, но на всякий случай отправил нескольких воинов на север. Тёмный вала узнал странную логику своего брата: «Здесь шансов почти нет никаких, здесь все наверняка погибнут если не от меча, то от холода, но вдруг Мелькор отправился в Ангбанд, оставив крепость кому послабее? Вдруг получится так легко её взять? Почему бы не рискнуть?» «Интересно, он совсем за дурака меня держит? Или сам до такой степени наивен, что не понимает, насколько глуп был этот риск? Лишние воины, да? Решил проредить свои славные ряды?» — Мелькор стёр кровь с булавы, окинув взглядом снежные вершины гор, которые стали чёрно-алыми от крови майар и орков. Армия Светлых на севере была полностью разбита, и тёмный вала направился со своими воинами обратно в крепость, нервно поглядывая в сторону Ангбанда. «Что происходит сейчас с тобой, Майрон? Зажила ли та ужасная рана, на лечение которой я отдал столько сил, что сам едва не лишился энергии посреди боя? Ты храбро держишься уже целый месяц, моё Пламя, и даже не представляешь, как сильно я тобой горжусь!» — Мелькор только перевёл дух, влетев в крепость, как внезапно почувствовал неистовую дрожь земли. С потолка посыпались камни, пол в главном зале дал трещину. В это мгновение отворилась плита потайного хода. — Воины, готовность! — скомандовал тёмный вала, думая, что Ангбанд пал, и враги решили пробраться по туннелю. Он даже невольно обрадовался, что вернулся в такой подходящий момент. Орки обнажили мечи, сам Мелькор взвесил в руке булаву, мысленно готовя приветственную пламенную речь, но… — Готмог? — он непонимающе взглянул на главнокомандующего балрогов, — Что ты делаешь здесь? — Приказ Господина Майрона. — краткий ответ. Из люка бесконечным потоком выходили орки, балроги, майар, волколаки. Они несли на своих руках и спинах раненых, которые ещё могли выжить. — Ты оставил его там одного?! — Мелькор невольно увеличился в росте, обуреваемый яростью, — Одного, без подкрепления и воинов?! Он же… Откуда-то сверху донёсся громкий крик: «АНГБАНД НЕ ПАДЁТ ОТ ВАШИХ РУК!» Тёмный вала всё понял. Земля вновь задрожала, да так сильно, что никто не удержался на ногах. — Что это такое?! — вскрикнули майар, не понимая, — Светлые уже добрались сюда? Но это же невозможно! — Тангородрим… — Мелькор поднялся, держась за подлокотник трона, — Извержение вулкана - вот, что это. Отойдите к стенам, никто не должен остаться посреди зала! Все послушно прижались к стенам, ожидая нового волнения земли. Мелькор создал щит вокруг воинов, вслушиваясь в каждый звук. Прокатился гром, раздалось шипение и стук камней где-то сверху. Земля вновь задрожала, зал почти раскололся на две части, майар зажмурились, крепко обнимая волколаков. До Утумно страшным эхом донеслись истошные крики Светлых, не избежавших встречи с лавой. Становилось жарко и невыносимо душно — в огромной щели в центре зала тоже полыхала жидким золотом лава, поднимаясь всё выше. «Ну и разошёлся же ты! Стой, Майрон, стой! Достаточно…» — Мелькор резко охладил лаву, не позволяя ей растечься по полу, и верхний слой застыл обсидианом. Вулкан извергался несколько дней подряд, но однажды всё резко затихло, и воины ушли в подземелья залечивать свои раны и набираться сил для нового боя. Из огня и тени прямо перед тёмным вала соткалась до боли знакомая фигура. — Ангбанд пал… — послышался тихий голос, и Мелькор заключил Майрона в свои крепкие объятья, — Я ужасный полководец. Простите, я подвёл… — Ты самый мудрый полководец, который не оставил своих воинов погибать. — Владыка взял лицо майа в свои ладони, заботливо стирая сажу с впалых щёк. Война изменила Майрона. В его глазах вместо прежних игривых искорок спрятался ужас пережитого, в них можно было разглядеть боль и ненависть, а ещё стыд и страх разочарования. Майа возмужал, но не потерял той хрупкости золотой статуэтки, которую видел в нём Мелькор. Владыка сжал пальцами его волосы, ощущая ласковый шёлк сквозь запутавшийся в них песок и пепел, целовал окровавленные губы и так сильно желал сейчас вернуть те времена, когда всё было тихо, мирно и спокойно. Ему на мгновение показалось, что он понимает светлых, которые хотят жить в вечном мире и согласии. Но только на мгновение. — Как твоя рана? Я слышал твой зов и откликнулся… — Мелькор опустил взгляд на грудь Майрона и заметил чёрные шрамы, сложенные в узор прямо у сердца, — Кто из Светлых пронзил тебя лучом, да ещё так точно? Я отомщу ему. — Вала Манвэ. — коротко ответил майа и виновато улыбнулся уголком губ, пряча взгляд. — Ты что, бился с Манвэ? Ты в своём уме вообще?! — Мелькор не понимал, нужно ему злиться или гордиться, но факт был ужасающим, ибо с Сулимо шутки плохи, — Расскажи мне всё. Всё с самого начала. — он ласково убрал за острое ухо тонкую серебристую прядь волос, так сильно выделяющуюся на фоне медных локонов. Майрон рассказал Владыке о бое, снова переживая все ужасные моменты тех дней в мельчайших подробностях. Он понимал, что никогда не сможет избавиться от кровавых воспоминаний, от которых сердце его стало твёрдым, как камень. Да, это будет продолжаться до тех пор, пока всё не станет в порядке, но когда теперь это произойдёт? Ему надоело жить в ожидании войны и смерти, надоело убивать и ждать нападений. *** Он защищал Ангбанд месяц и три дня. *** Когда вернулись Светлые, война продолжилась. Майрон бился с Мелькором рука об руку, не представляя в тот момент, что так будет продолжаться ещё семь долгих лет. Семь лет беспрерывных битв, смертей и крови. Иногда случались редкие передышки, в которых они с Владыкой врачевали раны друг друга, и это были единственные радости, которые они могли себе позволить. *** «Я не могу больше. Больше не могу!» — думал майа, но продолжал сражаться, петь с Мелькором ужасные разрушающие песни и поднимать огненные стены. *** — Помните, как мне не удавался голос? — Майрон горько усмехнулся и зажмурился, ощутив, как раненое плечо иглами пронзил лечащий холод, — А сейчас… — Сейчас всё не так, как тогда. Ты воин. Я горжусь тобой… — Мелькор ободряюще улыбнулся и обнял майа, закрывая собой от падающих с высоких сводов крепости камней. *** — Их слишком много. Они сильны. — Нас мало, но мы не менее сильные! Пой, моё Пламя, пой! *** — Это конец, Владыка. *** Вспышки света. Голос Манвэ где-то совсем близко. Майрон откинул голову назад, уперевшись затылком в каменную стену. По щекам, испачканным сажей, скатились крупные слёзы. Ощущение проигрыша и абсолютной безысходности накрывало с головой, оно висело напряжением в воздухе, и от него невозможно было никуда деться. Майа взглянул на Мелькора и с удивлением заметил, что тот весь почти светится и улыбается, будто это была их победа. Будто это был какой-то очередной хитрый план. Ну конечно же! Они ведь не могут просто так проиграть. — Вала Мелькор? — Майрон взглянул на него, внезапно ощутив давно потерянную где-то на поле боя надежду, — Почему вы улыбаетесь? Нас же сейчас пленят, мы проиграли, мы… — Мы в выигрыше, Майрон. Ты даже не представляешь, какая удача подвернулась нам, а мы, глупцы, её не видели! — тёмный вала схватил майа за плечи и взглянул в его тусклые цитриновые глаза своими сияющими, — Победа — в любом случае хорошо, но проиграть сейчас будет даже выгодно! Смотри. Если мы победим и прогоним валар куда подальше, то останемся разгребать пепелище, медленно накапливать свои силы и ждать нового налёта от тех, кто пожелает нас в ближайшее время добить, пока мы не отошли от потерь и не восстановили крепости, а таких будет немало, поверь. Зато вкус победы, да! Но стоит ли он того? Помнишь, когда я думал о том, как защитить тебя? Мы хотели разыграть большой спектакль, чтобы валар забрали тебя в Арду, и ты смог бы там творить дела во славу Тьмы. Настало время этого плана со мной в главной роли и небольшой остановкой в чертогах Мандоса. — Я не понимаю… — Майрон нахмурился, с ожиданием глядя на Мелькора, и сердце его заколотилось в предвкушении чего-то великого. — Чего хотят светлые? Поймать меня и проучить, наказать! Мы дадим им эту возможность, но взамен возьмём куда больше. Меня приведут на суд, а затем отправят к Намо на какой-то срок. Нет, навечно меня не изгонят, это ещё не повод. О, у Намо я буду прилежен. Я буду страдать как можно натуральнее и всей своей сущностью стремиться к Свету! Когда меня выпустят и приведут на новый суд, я раскаюсь перед Манвэ. Искренне. Надавлю на его братские чувства, вспомню всё с самого начала дней. Он поверит мне, не сомневайся. Потом, заметив, насколько сильно чертоги меня исправили и изменили, обрадуется и наверняка отправит в Валинор. В Валиноре я мгновенно верну свои силы в полной мере и обрету новые. Но важнее всего этого — я смогу сделать так, что этот мир начнёт гнить изнутри. Слухи, сплетни, козни, немного магии — и эльфы сами начнут убивать друг друга, избавив нас от такой грязной работы! Мы можем долго сеять зло извне, уничтожая всё на своём пути и насильно склоняя на нашу сторону, но изнутри — гораздо эффективнее. Это же такой прекрасный шанс! Да, в это время на тебя свалится тяжкое бремя восполнения сил и восстановления Ангбанда. Но поверь, у тебя будет много времени! И когда я вернусь с огромными силами и прекрасной, поистине искусной победой Зла в Валиноре, ты встретишь меня с огромной армией и небывалой мощью. Ты сможешь, я знаю! И вместе мы будем куда сильнее прежнего! Только подумай, насколько это гениально. Да, долго, но наше дело не терпит торопливых. В нашем деле нужен ум. Давай же проиграем в этой битве и выйдем из неё победителями, любовь моя! Майрон фыркнул и рассмеялся, крепко обняв Владыку и игриво сверкнув янтарными глазами. — Это прекрасно, просто прекрасно! — он заулыбался, хищно облизнувшись, — Но… Всё-таки многое может пойти не так, как вы планируете. Вдруг вас закроют в чертогах Мандоса навечно? Вдруг Манвэ запретит вам появляться в Валиноре? Вдруг… — Никаких вдруг, — Мелькор оставил на губах Майрона горячий прощальный поцелуй, — Всё будет так, как я сказал. Ты веришь мне? — Я верю, верю… — майа крепко сжал руку Владыки, не желая отпускать. — Почаще спускайся в Мир. Собирай слухи, обо мне станут много говорить. Со слов других ты узнаешь, на какое время мы с тобой расстались, — Мелькор ласково провёл ладонью по щеке Майрона, по его волосам, вновь слишком пристально вглядываясь в лицо, чтобы запомнить каждую его черту, — Я не прощаюсь с тобой. Мы встретимся. Через эпоху, две, три, через сотни эпох, но встретимся. Ничего не бойся и не печалься. Я всегда рядом с тобой. Я — Тьма, которая тебя окружает. В одном из верхних коридоров вспыхнула яркая вспышка Света, и от неё обрушился целый свод, а земля задрожала. — Довольно прятаться, Мелькор! Тулкас вызывает тебя на бой! — Всё, беги! — Владыка поднялся на ноги и оттолкнул Майрона от себя, но тот медлил, пятясь спиной назад, — Беги, глупый!!! Слейся с Тенью и беги! Всё будет так, как я сказал! Майрон растворился во Тьме, ещё явно ощущая её эпицентр — Мелькора. Он бежал глубоко в подземелья Утумно, цепляясь за тени, которые собирались и летели к тёмному вала изо всех уголков. Внезапно тени замерли и стали статичными. Майрон перестал чувствовать великую энергию, к которой всё стремилось.