Life on the Dark Side

— Всё началось здесь, всё здесь и закончилось. — Мелькор усмехнулся, вытирая мокрые после ванны волосы, и взглянул на Намо, сидящего у бесконечных длинных полок со склянками. Мандос улыбнулся уголками губ, перебирая тонкими пальцами бутылочки с порошками. — Прошёл твой срок. Пора возвращаться. — Пора… — Мелькор оделся и присел рядом с Судьёй, — Я точно не буду скучать по этому месту, но буду скучать по тебе и вспоминать наш разговор. Намо замер и поставил склянки обратно. Мелькор, вопреки предчувствию о том, что Мандос сейчас разозлится или опечалится, заметил, как улыбка на его тонких бледных губах стала шире. — Я тоже буду вспоминать наш разговор. А вот скучать не стоит ни мне, ни тебе, — он обратил на Мелькора свой лик, — Ибо я предвижу, что это не последняя наша встреча. Тёмный вала задумался, улыбнувшись уголком губ. — Наверное, раньше я бы испугался этих слов, но сейчас мне не страшно. — Это не хорошо, ибо наказаний стоит страшиться, но и не плохо, ибо я тебе не враг. — Мандос опустил холодную полупрозрачную ладонь на руку Мелькора. — Что ещё ты видишь? — Нельзя об этом говорить. — Может есть то, что я имею право знать? Намо вздохнул и чуть нахмурил свои тонкие брови. — Выслушай внимательно мои слова, Мелькор, и запомни, — длинные пальцы крепче сжали ладонь, — Ты отбыл наказание, но Тьма в твоём сердце не исчезла, как того желал Манвэ. Она не исчезнет никогда, ибо давно стала твоей частью, а тебя уже не переделать. Однако, наказание не прошло даром: ты о многом задумался и многое для себя понял. Это куда важнее. Я вижу огонь на Севере. Вижу белые одежды. Вижу пламя в твоих ладонях. Вижу твои помыслы, которые далеко не чисты, и всё же главное зло будет создано не твоими руками. Слепые глаза Мандоса смотрели ровно в глаза Мелькора, и тёмному вала казалось, будто Намо читает его судьбу, как открытую книгу, и говорит только те строчки, которые было дозволено сказать. — Не моими руками? Руками Майрона? — он приблизился к Намо. — Я не могу сказать. Но ты горячо возжелаешь это зло… — Мандос замер, шумно втянул носом воздух, будто от боли, закатил молочно-белые глаза и открыл их уже совсем туманными, — Довольно. Я сообщил слишком много. И тебе пора. — Всё же я буду скучать, Намо. — Ты первый, кто говорит такое. Мелькор встал и осторожно обнял Мандоса, боясь ненароком сломать его хрупкие кости. Намо счастливо заулыбался и легко обнял его в ответ своими тонкими невесомыми руками. — Прощай, друг мой. — шепнул тёмный вала. — До встречи. И я не твой друг. Никогда им не буду. *** Мелькор ступил на землю Валинора, чувствуя себя победителем. План удался идеально: чуткое сердце Манвэ совсем оттаяло даже от одного вымученного вида тёмного вала, и, посчитав, что Темницы Мандоса заставили его переосмыслить своё существование, Сулимо согласился дать брату ещё один шанс искупить свои злодеяния. «Ну здравствуй, Валинор!» — Мелькор мягко усмехнулся, медленно прогуливаясь по красивым улицам и изучая город с его жителями. Валинор звучал арфами, лютнями и барабанами, пах цветами, морем и пряностями, он был светлым, ярким, красочным, в нём кипела жизнь и работа, а ненавистных эльфов было до ужаса много. «Взять бы их всех да обратить в орков. Вот это была бы армия!» — Мелькор проводил взглядом молодых темноволосых эльфов и закатал рукава своих белых одежд — климат был очень жарким и влажным, и тёмному вала, привыкшему к Северу, мгновенно стало некомфортно. Мелькор чувствовал на себе разного рода взгляды, слышал шёпот, то, как новые слухи плетутся прямо за его спиной, и улыбался, гордо приподняв голову. «Говорите, говорите больше! Пусть слухи о моём возвращении дойдут до самого Ангбанда!» Своё рабочее место он нашёл без труда: небольшая полуразрушенная хижина-дом, мастерская и ряды столов под открытым небом для будущих учеников. — Шикарно, да уж! — он усмехнулся, заглянув в хижину, в которой не то что жить, находиться было опасно: вот-вот да и рухнет что-нибудь на голову. Мастерская оказалась также не в лучшем состоянии, поэтому перед тем, как приглашать учеников, Мелькор решил навести везде порядок. Несмотря на популярные слухи о вселенской лени тёмного вала и вереницах слуг, трудиться Мелькор любил и не видел в этом ничего постыдного. Вскоре неподалёку стали собираться эльфы и майар, старательно делающие вид, что просто проходят мимо, но на деле любопытство разрывало их на части. Кто-то искал подтверждения сплетен, кто-то хотел увидеть всё своими глазами. — Извините… — обратился к Мелькору темноволосый эльф, — Вы… Вала Мелькор, не так ли? Вы уже набираете учеников? Тёмный вала как раз чинил крышу мастерской, сидя на ней. Отложив молот, он вздохнул, глядя сверху на типичного жителя Валинора, в котором было всё: и учтивость, и наивность, и улыбка, и радостный блеск в глазах. «Вот да, конкретно сейчас, сидя с молотом на дырявой крыше и думая о том, как бы она подо мной ненароком не проломилась, я набираю учеников! Это же очевидно!» — Да, я вала Мелькор. Как приведу в порядок своё рабочее место, тогда и начну занятия. — коротко ответил он и вытянул ноги, скрестив их. Где-то сбоку послышался хруст. «Отлично, каркас прогнил, похоже. Только б не упасть…» — Мы можем помочь вам, — эльф не унимался, — Я и мои друзья. Помощь в обмен на знания — это ведь справедливо, правда? Мелькор задумался. — Справедливо. Только скажи мне, юный нолдо, чего ты ждёшь от моих уроков? Чего ждут твои друзья? — мягко усмехнувшись, вала внимательно взглянул в глаза будущего ученика, — От Тьмы меня избавили, к искусству теней я больше не вернусь. Научившись разрушать, я раз и навсегда потерял способность созидать. Ратным делом занимается Манвэ. — Говорят, вы знаете толк в красоте. Особенно в красоте самоцветов. В этом вы превзошли вала Аулэ, — эльф улыбнулся, — Вы знаете, как найти и отличить самые ценные камни. Знаете, как огранить их так, чтобы они сияли, как звёзды. Мелькор рассмеялся и покачал головой. — Скажи, как в вашем городе так стремительно расползаются слухи? Меня только выпустили из темницы, я не объявлял ни о наборе учеников, ни о том, чему собираюсь учить, а уже все обо всём знают! — Это же Валинор! — нолдо развёл руками, смеясь, — Мы все здесь — одна большая семья, а в семье друг от друга никаких секретов нет. — То есть, я теперь тоже в семье? — вала слез с крыши, отряхивая руки от грязи. — Естественно! — Ну и отлично, — Мелькор взглянул на дом со стороны, — Давай-ка зови своих друзей. Кое-как подлатаем мастерскую и начнём занятия. *** Майрон сидел на троне в Ангбанде и рассматривал корону Мелькора, давно найденную на пепелище Утумно. Он вытер её от пыли, исправил погнувшиеся зубцы, отшлифовал и сделал гравировку поярче. Поглаживая узоры тонкими пальцами, майа вспоминал Господина, особенно в сегодняшний знаменательный день. «Наверняка он уже в Валиноре. Осталось совсем недолго, там он не задержится на эпохи. Он пробудет пару-тройку десятков лет и вернётся ко мне…» — Майрон прижал корону к своей груди и прикрыл глаза, отчего-то особенно-сильно ощутив боль в сердце. Его разрывали совершенно странные чувства: ему было радостно, что срок наказания прошёл, но невыносимо тоскливо от того, что нужно было терпеть ещё годы разлуки, несмотря на то, что до Валинора, где сейчас находился Мелькор, рукой подать. «Слишком рискованно. Я потеряю контроль, маскировка спадёт, я не смогу…» — майа зажмурился и порывисто выдохнул. По серебряной короне скатились редкие золотые слёзы. В зал верхом на волколаке влетел майа-шпион, и Майрон тут же взял себя в руки, не смея показывать слабость. — Мой Господин, вала Мелькор в Валиноре! — Ты видел его?! — Майрон вскочил с трона и, едва не запутавшись в алом шёлке, порывистым нервным шагом подошёл к майа ближе, — Видел? — Нет, я не могу пробраться туда. Но говорят, что он в прекрасной форме, будто и не был в темницах. Высокий, черноволосый, в белых одеждах. Владыка Тьмы будет наставником эльфов, научит их разбираться в самоцветах. — Да, в этом он гораздо лучше Аулэ, у которого главное не красота, а практичность. Эльфы любят красоту… — Майрон заулыбался, — Ну что ж, это очень хорошие вести. Благодарю тебя за них. Шпион поклонился и ушёл, а Майрон, кусая губы, прошёлся по залу. «Самое страшное позади. Нужно подождать. Ещё немного подождать, и он вернётся…» — словно заклятье повторял себе майа, успокаивая разогнавшееся сердце. Майрон старался не идти на поводу у эмоций, он прекрасно понимал, что если прямо сейчас заявится в Валинор, то не сможет уйти обратно без Мелькора, его план по распространению зла среди эльфов рухнет, а значит всё было зря. «Я должен ждать. Ещё немного. Последний рывок.» — взглянув на венец, майа улыбнулся уголком губ и осторожно положил его на столик у трона. Он не смел носить корону своего Господина. *** За время пребывания в Валиноре Мелькор очень хорошо освоился в этих землях и многое понял. Взамен Светильникам валар создали очередную светлую мерзость — два Древа, от которых исходил слишком яркий Свет, настолько яркий, что вала возненавидел его сильнее прежнего. От этого Света невозможно было скрыться, и, даже заперевшись у себя в хижине, Мелькор не мог найти покоя, видя пляшущие на стене белые лучи. «Отвратительно!» — он завесил плотные шторы и сел в тени, окутав себя привычной стихией. Куда приятнее ему было наблюдать за ласковыми огоньками свечей, коих у него было очень и очень много. Порой он зажигал их на занятиях, целые цепочки огней: эльфы дивились этой красоте, вдохновлялись и творили, а Манвэ был счастлив видеть Свет в доме Мелькора в любой форме. Сам тёмный вала, глядя на огонь, видел Майрона. Он видел его в меди и золоте, в медовых янтарях и лимонно-жёлтых цитринах. Майрон был везде, и всё же его не было. — Закончим на сегодня. Вы славно потрудились… — вала улыбнулся и осмотрел результаты долгой кропотливой работы эльфов, — Завтра жду вас снова отдохнувшими и готовыми поработать ещё усерднее. Поберегите силы. И нервы. Эльфы рассмеялись и попрощались с учителем. Им нравился Мелькор, с ним было на удивление легко в отличие от многих валар, которые располагали к себе, но зачастую многого не понимали. — Они любят тебя, — Манвэ с тихим шорохом приземлился у мастерской, с улыбкой подошёл к Мелькору и взял его за руку, — Любят, как собственных отцов. — Рад видеть тебя, брат, — тёмный вала улыбнулся Сулимо, — Уж не знаю, насколько они меня любят, но они на удивление способные ребята. Талантливые. Умные. С ними очень приятно работать — это факт. — А ты их в орков превращал! — Манвэ усмехнулся и покачал головой, — Я счастлив, что ты обрёл здесь свой новый дом. Счастлив, что мы снова делаем одно дело. Надеюсь, Мандос не был жесток с тобой? Кристально-голубые глаза с беспокойством взглянули в задумчивые светло-серые глаза Мелькора. Манвэ боялся представить, что такого сделал Намо, что Мелькор стал настолько Светлым и покладистым. — Он был со мной справедлив. — ответил тёмный вала то ли с укором в сторону брата, то ли с долей уважения к Суду Намо. — Это главное, — Сулимо заулыбался и оседлал орла, — Благодарю тебя за то, что ты делаешь, Мелькор. — Не стоит благодарностей, поверь. — тёмный вала усмехнулся своим мыслям, проводив брата взглядом. *** Годы летели за годами, терпение подводило Майрона, он не мог больше просто сидеть и ждать. Майа мысленно настроился на предстоящую встречу и спланировал всё до мельчайших деталей. — Куда вы, Господин? — В Валинор, — коротко бросил майа и закутался в карминовый плащ, — К вечеру вернусь. Отказавшись от помощи и охраны, он слился со Тьмой и по теням добрался до заветной земли, чувствуя родную энергию совсем близко. Обернувшись темноволосым эльфом, он спрятался за деревом и притаился, наблюдая за трудящимися нолдор и, главное, за их высоким учителем в свободных белых одеждах. «Владыка!» — Майрон счастливо заулыбался, видя того самого Мелькора, о котором не забывал ни один день из почти трёхсотлетней разлуки. Тёмный вала прохаживался меж рядов учеников, делал колкие замечания, на которые они не обижались, а улыбались, и всё было прекрасно. Тёмный вала собрал свои длинные волосы в высокий хвост и, обернувшись, заметил за деревом прячущегося эльфа. — Ты чего прячешься, м? Я не кусаюсь. Иди сюда, раз пришёл, — вала протянул руку, и Майрон, выйдя из тени, осторожно коснулся её своей, чуть не разоблачив себя от нахлынувшего счастья, — Будь моим учеником, если пожелаешь. — С радостью. *** «Какой же ты криворукий, до невозможности просто!» — Мелькор раздражённо вздохнул и взял из рук новенького ученика четвёртый испорченный камень. Несколькими лёгкими движениями он огранил его и стесал неровные уголки. — Вот, держи. Это ведь легко, только нужно быть немного аккуратнее и приложить чуть больше старания. Кстати, зря ты взял этот бледный изумруд, они обычно ценятся гораздо меньше. Впредь выбирай тёмно-зелёные: чем глубже оттенок, тем лучше. — Благодарю, — эльф кивнул, рассматривая маленький камень в своей руке, а затем, убрав угольно-чёрную прядь за ухо, робко посмотрел на учителя, — Простите, вала Мелькор… Мы можем поговорить один на один? Мелькор замер и поднял брови, удивившись такой наглости: — Какого рода у тебя ко мне дело, если мы не можем уладить его здесь, при всех? Нолдо стыдливо опустил взгляд и закусил нижнюю губу, сжав пальцами рабочий фартук. — Я всё понял. Считайте, этой просьбы не было. Мелькор взглянул на него, отчего-то помедлив. — Ладно. Мы побеседуем с тобой. Но только после того, как ты огранишь другой изумруд сам. — он скрестил руки на груди. Ученик кивнул и выбрал тёмно-зелёный камень. Внимательно осмотрев изумруд и найдя удобный угол, он мгновенно сделал идеальную огранку, чем немало удивил Мелькора. «И куда, скажи на милость, подевалась твоя криворукость?» — Отлично… — вала осмотрел камень и внимательно взглянул в глаза эльфа, словно спрашивая, что он скрывает, — Идём в мастерскую. Они с учеником прошли через ряды умельцев к небольшому зданию. — О чём ты хотел поговорить наедине? — Мелькор зашёл в мастерскую и на какой-то момент стал спиной к нолдо, вытирая руки от пыли и грязи, — Только давай быстрее, ладно? У меня сегодня много дел. Кстати, я раньше не видел тебя. Ты… Вала обернулся и застыл как вкопанный, видя перед собой уже не темноволосого эльфа, а стройную фигуру в алом шёлке. Майрон стоял напротив, счастливо улыбался, глядя на Владыку своими сияющими янтарными глазами, и смог вымолвить дрожащим от волнения голосом только одно: — Вам не к лицу белые одежды, Владыка… — Майрон… Это ты? Настоящий? — Мелькор, словно зачарованный, подошёл к майа и осторожно коснулся его щеки кончиками пальцев. Майрон закивал, ощущая, как грудь тисками сжимают сильные чувства, до такой степени, что становилось трудно дышать. Сияние вокруг него разгоралось ярче с каждой секундой. — Настоящий! — он накрыл ладонь Мелькора своей, прижав её к щеке крепче, и, отвернувшись, крепко зажмурился от непрошенных слёз, — Двести девяносто лет… Пять месяцев и… И двадцать один день… Голос Майрона сорвался, но Мелькор и не дал ему договорить, заключив в свои крепкие объятья. Он чувствовал, как дрожит майа в его руках, будто в этот момент он наконец сбросил со своих хрупких плеч неподъёмный груз бесконечной череды проблем, обязанностей и терзающей боли. Вала и сам едва ли понимал, что сейчас происходит: счастье пришло слишком внезапно. Он тысячи раз представлял себе их с Майроном встречу, но даже не думал, что всё произойдёт именно так. — Люблю… Так люблю… — шептал он, целуя без разбора всё лицо Майрона и собирая губами его крупные золотые слёзы, которые градом скатывались по пунцовым от нахлынувших эмоций щекам, — Моё Пламя… Мы никогда больше не расстанемся, я обещаю тебе. — Никогда… — вторил Майрон, цепляясь непослушными пальцами за рубашку Мелькора, и он тут же освободился от неё, желая ощущать сейчас касания ласковых рук только на коже, а не через ткань. Майрон крепко обнял Владыку за шею, затем огладил плечи, грудь, потом снова обнял, не в силах насытиться прикосновениями, которых ждал слишком долго. — Пробрался в Валинор, прямо ко мне пришёл… Наказать бы тебя за такой ужасный риск, но как же я скучал… Чуть не сошёл с ума. — Мелькор перебирал его тяжёлые медные локоны, которые за время их разлуки стали ещё длиннее, целовал упоительно-горячие губы и давно забытыми движениями распутывал стройную фигуру из длинного шёлка. — Не было сил больше ждать… Вы так нужны мне. Алая мантия с мягким шорохом упала на запачканный золой пол, Мелькор прижал Майрона спиной к холодной стене и начал срывать с него одежду, не щадя ни дорогой ткани, ни искусных золотых пуговиц. — Нас увидят… Найдут… Нельзя… — сбивчиво шептал Майрон, порывисто хватая ненасытные губы Владыки своими и слыша в ответ лишь шумное частое дыхание. Его слова разнились с действиями: когда Мелькор впился в открытую для поцелуев шею и прикусил кожу на ней ровно с пульсирующей артерией, всё тело в один миг запылало неконтролируемым желанием; майа совсем потерял голову от страсти, расцарапав широкую спину дрожащими тонкими пальцами. Владыка не мог насытиться прикосновениями, ласками, вкусом чувственных губ, пряным ароматом Майрона, его голосом, теплом, быстрым стуком его сердца. Он до невозможности изголодался по нему за время их долгой разлуки, и сейчас любое, даже самое невинное касание пьянило его сильнее крепкого вина. Вала подхватил Майрона под бёдра, заставив обнять себя ногами, и, не отрываясь от соблазнительной шеи, которая уже была украшена не золотом, а беспорядочными цепочками алых отметин, направился к большому столу. Смахнув горы самоцветов, которые сверкающим радужным градом обрушились на пол, он уложил Майрона на стол. Майа прогнулся в пояснице, открываясь Мелькору, вцепился в него, притянув к себе беспокойными ласковыми руками, и скрестил ноги на его пояснице, не позволяя отстраниться от себя ни на сантиметр будто от страха, что он исчезнет, оказавшись очередным видением. Мелькор оставил успокаивающий нежный поцелуй на манящих губах и нетерпеливо сжал пальцы на узких бёдрах. У них было слишком мало времени, но они и не могли больше ждать. — А! — пятки сильнее впились в спину, крепкие объятья стали чуть ли не удушающими, тело Майрона напряглось струной. В мастерской тут же вспыхнули все свечи и факелы, а почти потухший огонь в печи взвился яркими языками пламени. Майа терял контроль над своими силами, телом и разумом. Становилось совсем жарко. — Смотри не пробуди Тангородрим ненароком. — шепнул Мелькор на улыбке, опустив ноги майа себе на плечи, и тот впервые за долгое время тихо искренне рассмеялся, откинув голову назад, отчего длинные медно-золотистые волосы водопадом соскользнули с края стола и достали почти до пола. Как же он скучал по этим дурацким шуткам в самый неподходящий момент. Как же он скучал по настоящему Мелькору. От печи шёл невыносимый жар, а стол находился как раз подле. Плавно извивающееся тело Майрона блестело от пота, мокрые рыжие пряди, мешаясь, липли ко лбу и приоткрытым в стоне алым губам. Мелькор чувствовал, как саднят совсем свежие царапины на спине, как удовольствие от близости накрывает огромными волнами, особенно когда майа начинал чуть двигаться в такт, насколько это было возможно; становилось слишком душно, огонь в печи разгорался ярче и ярче, уже практически вырываясь из очага на волю. Сияние вокруг Майрона усилилось, он резко дёрнулся, вцепился руками в стол и забился под Владыкой в эйфории; Мелькор зажал ему рот ладонью, сдерживая до неприличия громкий стон, который мог их выдать, а сам выгнулся над ним, кусая губы до крови. — Ммм!!! — Майрон предупреждающе укусил Владыку за пальцы, и вала почувствовал, как они оба теряют свои физические обличья, становясь клубками энергии, переплетающимися вместе в едином порыве страсти. Огонь сливался с Тьмой, сыпал яркими искрами, Тьма охватывала пламя, накрывая собой, подавляя, доминируя; они поднялись к низкому потолку и крепко сплелись в огромную чёрно-медную пульсирующую сферу, которая в одно мгновение с шипением распалась. Мелькор с Майроном упали на лежащий на полу алый плащ, не выпуская друг друга из крепких объятий. — Ах! — Не ушибся? — вала постарался сделать так, чтобы Майрон упал на него. — Нет… Я придавил вас. — Не поверишь, но я сейчас готов лежать вот так вечно. В дверь постучали. Майрон с паникой взглянул на Мелькора, но тот приложил палец к его губам, призывая молчать. — Да? — твёрдым голосом спросил вала. — Учитель, можно взять друзы горного хрусталя из мастерской? Майа демонстративно закатил глаза, и тёмный вала с широкой улыбкой зажмурился, едва сдерживая смех. — Возьми жеоду из ящика на моём столе у хижины и попробуй обработать её. Остальное я принесу позже, — Мелькор изо всех сил старался говорить строго и серьёзно, а майа трясся от беззвучного смеха, уткнувшись в его плечо, — Ступай и не отвлекай нас. Вы уже многому научились, а новенький даже азов не знает. И он стесняется вас. — Прошу прощения, вала Мелькор, больше не побеспокою! — шаги удалились, и Майрон рассмеялся, крепко обнимая Владыку. — Значит, они уже мно-о-огому научились? — с хитрым прищуром спросил майа, сев на Мелькора сверху, — Значит, я даже азов не знаю? И стесняюсь? Тёмный вала, смеясь, откинул голову назад. — Дразнишь меня, да? Как всегда дразнишь… — он сжал пальцы на узких бёдрах, чувствуя недвусмысленные призывные движения, — У нас совсем не осталось времени на ласки, Майрон, иначе никакая ложь не спасёт. Расскажи мне скорее о Севере. — Мы можем совместить. — майа чуть приподнялся, ощутив, что просто сидеть стало неудобно, и на мгновение замер, подрагивая и постепенно опускаясь обратно. — Ах ты ж… — Мелькор зажмурился от удовольствия и скользнул ладонями на поясницу Майрона, — Что ж ты творишь… — На Севере… — майа начал рассказ, плавно двигаясь и поглаживая грудь вала лёгкими ладонями, — Всё готово к вашему возвращению. — Отлично… — Мелькор резко подался бёдрами вверх, и Майрон тихо вскрикнул, - Тшш! Продолжай. — Утумно не восстановить, но… Ангбанд отстроен… — майа извивался над Владыкой, словно пламя свечи, постепенно набирая темп, — Армии… Сотни тысяч… — Прекрасно! — прошептал Мелькор то ли об армии, то ли о Майроне, который знал, как доставить удовольствие. Майа упёрся руками в грудь Мелькора и зажмурился, полностью сосредоточившись на движениях. Длинные медные волосы почти скрыли его лицо, и тёмный вала откинул их назад, протянув руку. — Смотри мне в глаза и продолжай… Всё продолжай, не останавливайся. Майрон улыбнулся, облизнув алеющие губы. В томных янтарных глазах засияли яркие искорки. — Найдена ваша коро… На… А! — стройное тело резко напряглось, — И… Оружие… Ещё… Как-то… Уцелел винный погреб… — Это лучшая новость! — Мелькор широко заулыбался, резко сел, заключив Майрона в крепкие объятья, и продолжил двигаться с ним, достигая пика. — Я жду вас… Все ждут… — майа откинул голову назад и тут же ощутил на истерзанной шее новые жаркие поцелуи, — Бросайте этот мерзкий Валинор! — Уже скоро. Мне осталось совсем… Совсем немного… — слова Мелькора вновь прозвучали слишком двусмысленно, и ученики вскоре увидели, как в окне мастерской невероятно ярко полыхнул огонь, да так, что задрожали стёкла. — Похоже, этот новенький совсем некудышный. Даже с печью не может управиться! — эльфы звонко рассмеялись и вернулись к работе.