Life on the Dark Side

— Ты появляешься у меня почти каждую ночь. Нет, я счастлив, но Майрон, здесь слухи разлетаются быстрее пепла по ветру, а у каждой стены есть уши… — Мелькор прижал к себе тёплого майа, лёжа с ним на узкой кровати, — Заставляешь меня переживать и быть излишне осторожным. Майрон заулыбался и прикрыл глаза, слушая стук сердца в широкой груди. Ему сейчас больше ничего не было нужно, и ничто его не волновало. — Я осторожен. Как пришёл из тени, так и уйду в неё, если что случится, — он обнял Владыку крепче, — Не прогоняйте. — Как же я посмею прогнать тебя? — тёмный вала улыбнулся уголком губ, ласково перебирая тяжёлые медные пряди. Он уже привык к тому, что, открыв глаза посреди ночи, находит безмятежно спящего в его объятьях майа, который вовсе не был видением. Им было необходимо просто лежать рядом и ощущать энергию друг друга — после долгой разлуки появилась потребность в постоянном контакте. Однако, Майрон каждый раз очень рисковал, пробираясь в Валинор. — У нас есть ещё где-то час до утра, — майа, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по длинному шраму на груди Мелькора, — Расскажите мне о ваших планах. Намёками хотя бы… Тёмный вала приложил палец к его губам, призывая даже не упоминать на этой проклятой всеслышащей земле о каких-либо планах. — Я расскажу тебе о Древах, хочешь? — серые глаза игриво засияли, и майа улыбнулся, хитро прищурившись. Он понял намёк. — Расскажите! — Два «прекрасных» Древа находятся у Валимара и освещают своим «потрясающим» Светом и Валинор, и Эльдамар, и наверняка другие земли. Вот, смотри, — вала показал на пляшущие на стене лучи и скривился, — Свет везде. Обожаю его. Майрон тихо рассмеялся: — Прелесть какая! — Ну а то, — Мелькор усмехнулся, — Так как я очень «люблю» эти прекрасные деревья, то не могу не навестить их перед тем, как вернуться домой. — Прекрасно. А как дела у эльфов? — Майрон нетерпеливо смотрел в глаза Владыки, желая узнать абсолютно всё. — У эльфов началась смута, представляешь? Они больше не доверяют валар. Думают, что Манвэ держит их в плену, чтобы после люди заполнили эти земли, ибо слабыми править легче. Брат идёт на брата. Даже не знаю, отчего… — тёмный вала хитро заулыбался, — Главную смуту поднял эльф по имени Феанор, он из нолдор. Безумно талантливый, неудержимый, как вихрь, совершенно нетерпеливый и огненный. — Снова заставляете меня ревновать? — майа приподнялся и внимательно взглянул в глаза Мелькора, — Мне принести вам закованный в золото глаз этого Феанора? — Тшш, Пламя, зря полыхаешь, — тёмный вала заулыбался и убрал за ухо рыжую прядь, — Я научил его заковывать Свет в камень. — По тому же принципу, что и Тьму? — с любопытством спросил Майрон, — Я помню, как вы заковали Тень в горный хрусталь, и тот стал чёрным внутри. Потрясающая красота. — Да, именно по этому принципу, — Мелькор кивнул, — Закованная в камень Тьма похожа на чёрный туман, а закованный в камень Свет жидкий, переливчатый, сияющий миллиардами разноцветных искр. Видел бы ты эти камни, Майрон! Они потрясающие. Феанор нарёк их Сильмариллами. — И какое количество этих дивных камней сделал нолдо? — Три. — Вы имеете полное право требовать хотя бы один, а я вплавлю его в вашу корону, Владыка, — майа улыбнулся, — Вы ведь научили Феанора тайному знанию, он обязан отплатить. Так положено. И плод его труда — это минимум, что он должен предложить. — Видишь, ты понимаешь это, — Мелькор укрыл Майрона тяжёлым одеялом, — А он - нет. Ты даже не представляешь, насколько он одержим этими камнями. Какая ирония: в них — Свет, взятый из Древ, но они несут Тьму. Майрон усмехнулся: — Он должен отдать один камень вам, как учителю, один камень — создателю Древ, ибо Свет взят из них, а один оставить себе, как создателю. Это справедливо. — Его не уговорить, я пытался. — Это гордость. — Гордыня! — тёмный вала раздражённо прикрыл глаза, — Гордыня и алчность. Спорим, меня потом во всех несчастьях обвинят? — Я не сомневаюсь! — фыркнул Майрон, — Кого же ещё винить во всём плохом? — Так вот, возвращаясь к нашему разговору… Я собираюсь навестить Древа в ближайшее время, но не один. — Со мной? — янтарные глаза майа ярко засияли. — Нет, с сегодняшнего дня ты не должен покидать свой пост. Меня ждёт старая добрая подруга, которая, думаю, любезно согласится составить мне компанию… — Мелькор обнял Майрона, сев с ним в кровати, — Тени становятся короче, тебе пора. — Что за подруга? — майа начал постепенно исчезать, и тёмный вала шепнул, поймав уже призрачную руку: — Пустота. *** Путь на юг не занял много времени, как того ожидал Мелькор, и ему совсем не составило труда найти свою знакомую. В пещере всё было окутано липкой чёрной паутиной, повсюду валялись кости и догнивающие останки добычи. Тёмный вала усмехнулся, рассматривая совсем не приветливую обитель той, что звали Унголиант, и медленно направился в глубь смердящей пещеры, замораживая хитроумные ловушки на своём пути. Он помнил это место с давних времён, и почти ничего с тех пор не изменилось. — Еда сама пришла ко мне! Какая удача! — послышался шипящий голос из-за угла, за ним быстрый приближающийся шорох, прыжок, и Мелькор отразил нападение, создав такой мощный щит, что паучиху с силой отбросило к стене. Издав оглушительный писк и шипение, она кое-как поднялась на длинные мохнатые лапы и ощетинилась, капая на пол ядовитой слюной. — Прежде чем называть своего Господина едой, нужно думать. — холодно молвил Мелькор, встретившись взглядом с четырьмя парами блестящих кровавых глаз. — Мелькор, сокровище моё, а я и не признала тебя! — Унголиант затряслась от хриплого смеха и, подойдя к Владыке ближе, огладила его мерзкими лапками, запачкав паутиной. — Лжёшь. И твоё женское обличье мне нравилось куда больше, — усмехнулся он, — Где оно? — Я случайно поглотила его. Была голодна! — челюсти щёлкнули прямо у лица Мелькора. — Хочешь его обратно? — Хочу! Владыка прикрыл глаза и окутал паучиху Тьмой, тихо напевая нестройную мелодию. Унголиант медленно принимала облик, от которого успела совсем отвыкнуть. — Не съешь себя больше. — Мелькор усмехнулся, рассматривая обнажённую черноволосую женщину. Паучиха взглянула на свои тонкие руки, погладила длинные шёлковые волосы, провела ладонями по пышной груди, узкой талии и широким бёдрам. — Я уже совсем забыла, насколько была хороша! — Унголиант заулыбалась, показав ряды острых зубов, — Только грудь стала больше по сравнению с прошлым разом. Что, красавчик, эпохи проходят — вкусы меняются? Мелькор рассмеялся, довольный колкой шуткой в свой адрес. — Я не пялился на тебя и грудь твою не помню. — А жаль! Посмотри внимательно на эту и запомни. И попка хороша до невозможности, — Унголиант повернулась спиной к тёмному вала и с хитрой улыбкой взглянула через плечо, — Можешь даже потрогать. И не только. — А потом ты меня съешь. — Мелькор оскалился. Паучиха очаровательно улыбнулась. — Всё-то ты знаешь, сокровище моё ненаглядное! Но ради тебя я бы переборола свои инстинкты, — она присела на камень, вытянув красивые стройные ноги, - Эх, такой роскошный мужчина пропадает из моей коллекции! — Не вздыхай, я не поведусь на твои уловки. — тёмный вала присел на камень напротив. — Скучный ты, холодный, хоть и красив, как Тьма. — Вовсе не скучный. Я здесь, чтобы предложить тебе повеселиться, — Мелькор хитро улыбнулся уголками губ, — И поесть. — Повеселиться и поесть — это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — алые глаза Унголиант вспыхнули пламенем, — Рассказывай, сокровище, что задумал. Мелькор рассказал паучихе о своих планах, и та довольно потёрла руки, хищно облизываясь. — С годами твои козни всё изощрённее, Мелькор. Я слышала о Светильниках и думала, что это твой триумф, но нет! Этот план куда серьёзнее. — Унголиант встала со своего камня и подошла вплотную к сидящему у огромной паутины тёмному вала. Нагнувшись, она пристально взглянула в его глаза. — Чего ты попросишь взамен за услугу? — Мелькор не отводил взгляда от кроваво-алых глаз, зная, что Унголиант хотела бы, чтобы он посмотрел ниже. — Так и хочется сказать «тебя, красавчик». Но нет, ты слишком сдержан, будто тебя где-то далеко ждёт красавица-жена, которой ты поклялся в верности! — паучиха хрипло рассмеялась, — Скучный пресный секс с мыслями о другой мне не нужен. Поэтому накорми меня хорошенько, утоли другой мой голод. — Я буду кормить тебя обеими руками! — широко заулыбался Мелькор, и Унголиант радостно рассмеялась, хлопнув в ладоши. — Мне нравится иметь с тобой дело, сокровище! *** Слух о таинственном исчезновении Мелькора пролетел стремительнее всех иных, и догадливый народ тут же связал с этим фактом все происходящие и предстоящие несчастья. Манвэ отчаянно не хотел верить в произошедшее, на Совете он был немногословен и серьёзен, Тулкас же не сдерживал своих эмоций: — Я говорил тебе! Помнишь? Но ты меня не послушал. Твоя доброта погубит всех нас! — он стукнул кулаком по столу, и по белому мрамору тонкой нитью прошла трещина, — И ты, Мандос! Ты всё видишь и знаешь наперёд, ты прекрасно понимал, что случится, если Манвэ выпустит Мелькора в Валинор, но хранил молчание. На твоём месте я запер бы его в пустоте навечно! — Но ты не на моём месте. — с ледяным спокойствием ответил Намо, медленно повернув голову в сторону Тулкаса, которому в один миг стало неприятно от блуждающего слепого взгляда молочно-туманных глаз. — Хорошо, Намо, я… Вспылил. — Тулкас выдохнул и отвернулся. Валиэр тоже старались не смотреть в сторону Мандоса, избегая его взгляда, и Манвэ учтиво обратился к нему: — Намо, могу я попросить тебя надеть повязку? Мандос оскорблённо выпрямился, словно специально посмотрев на Сулимо самым неприятным из своих взглядов, и сжал тонкими пальцами шаль, как вдруг почувствовал заботливые руки на лице, которые повязали тонкую шёлковую повязку на глаза. Намо непонимающе замер, ощутив рядом присутствие чего-то неуловимо родного. «Не гневайся на них, брат. Ничто в этом мире не стоит даже мимолётного гнева, что искажает твой прекрасный лик!» — услышал он ласковый голос через осанвэ и резко обернулся, словно желая увидеть его источник сквозь слепоту и повязку. «Ирмо? Это ты, Ирмо?» «Я». Если Намо был слеп, то Ирмо - нем. Он мог общаться с валар и майар через осанвэ, но гораздо лучше ему это удавалось через образы и видения, которые он посылал собеседнику, стоит только тому прикрыть глаза. Лориэн был так же хрупок, как и его брат, но более улыбчив, и ясные глаза его сияли золотистыми искорками. Волосы его лежали на плечах мягкими волнами, в них были вплетены капельки цитринов и турмалинов, а белые одежды расшиты причудливыми витиеватыми узорами. «Но тебя не приглашали на Совет». «Меня никогда на них не приглашают. Какой толк в больших делах от Владыки Снов?» «Тогда зачем ты здесь?» «Я знал, что здесь будешь ты». Намо почувствовал ласковую тёплую ладонь брата на своей руке, и робко чуть сплёл пальцы, не веря своему счастью. Манвэ давно заметил присутствие незваного гостя, но не стал возражать. Сереброволосые Феантури, казалось, глубоко ушли в свой маленький мир, который находился далеко за пределами Совета, Арды и Эа. «Я хотел бы прокричать так громко, чтобы даже Эру услышал, как сильно скучаю по тебе!» «Я хотел бы увидеть тебя сейчас своими глазами», — Намо крепче сжал ладонь брата, и увидел перед собой прекрасный родной образ, который, к сожалению, был всего лишь видением. «Ты перестал спать, и я почти потерял связь с тобой…» — Ирмо коснулся щеки брата кончиками пальцев, и Мандос увидел, как он с беспокойством и любовью смотрит на него. Лориэн посылал ему самые точные образы того, что происходило сейчас, и был его глазами. «Так много работы, что я даже вздремнуть не могу, — Намо изогнул тонкие брови, — И твои сны, они…» «Какие?» «Слишком». «Слишком что?» «Слишком делают меня счастливым». Ирмо улыбнулся, поглаживая брата по руке: «Я даже знаю, какой именно сон делает тебя особенно счастливым!» Мандос улыбнулся уголком губ и обратил лик к Манвэ, делая вид, что внимает его речам. — Тулкас и Оромэ направятся на Север. Наверняка Мелькор укрылся в своих землях… — вещал Сулимо. «Не посылай мне больше этот сон». «Отчего же?» «Я не могу сделать в реальности то, что делал там. Тогда какой смысл, если мечта не даёт хотя бы малой надежды?» «Эта мечта вполне осуществима». «Глупый! — Намо возмущённо выпрямился, — Мы не можем!» «Я хочу, чтобы ты был счастлив не только во сне!» — Ирмо разглядывал брата с такими искренними чувствами в золотых глазах, что Мандосу стало неловко. «Я не могу справедливо судить, когда эмоции мешают. Мне нельзя привязываться, дружить… Любить». «Забирая страдающие души в Вечность, не забери свою ненароком, Намо, — Лориэн покачал головой, — Ты не был сотворён Эру лишённым сердца и чувств. И ты можешь быть справедливым даже к тем, кто близок тебе, ибо в этом твоя сущность, и твоё предназначение. Рассуди себя и будь с собой честным: выбери одну привязанность, одного друга и одну любовь. Назови эти три имени». Мандос долго не отвечал, собираясь с мыслями, брат его не торопил. Тонкие холодные пальцы крепко сжали тёплую ласковую ладонь. «Вайрэ, Мелькор, Ирмо». *** Слух о таинственном исчезновении Мелькора дошёл до Ангбанда не менее быстро. — Он просто исчез, мой Господин, — отчитывался майа-шпион, украдкой глядя на сидящего на троне Майрона, взгляд которого был спокойный и торжествующий одновременно. — Просто исчез? — переспросил Майрон и сжал пальцами подлокотники трона, — Как так? — Я не знаю. Весь Валинор объят этой вестью. Говорят, Владыка виновен в смуте, вот и бежал. «Чего и следовало ожидать!» — тёмный майа закусил губу, улыбаясь своим мыслям. — Хорошо, благодарю за вести. Не покидай крепости и передай это всем, кого встретишь. — Майрон встал, закутавшись в длинный плащ, и легко спустился с трёх ступеней трона, едва касаясь их начищенными до блеска чёрными сапогами. — Слушаюсь. — шпион кивнул и со свойственной ему незаметностью удалился. — Готмог! — громко крикнул Майрон, призывая к себе предводителя балрогов, и тот не заставил себя долго ждать, войдя в зал тяжёлыми шагами. — Готовь воинов, — кратко скомандовал майа, — Все должны быть начеку. Вполне вероятно, что к нам нагрянут гости. Майрон прекрасно понимал, что Мелькора первым делом станут искать на севере, а искать его будут очень и очень тщательно. — Усильте охрану у ворот. Займите все посты. Никого не впускать, — Майрон прошёлся меж рядов воинов, распределяя их по местам, — Гонец, проверь обстановку в ближних землях. — Слушаюсь! — шустрый майа оседлал волколака и стрелой умчался за горизонт. — Убивать всех проходящих мимо незнакомцев, мой Господин? — спросил Готмог. — Нет. Ждите моей команды. Я слежу за всем. Майрон поднялся на высокую башню у ворот, и ему стало тошно от воспоминаний. Именно с этой башни он смотрел на армии Светлых и впервые увидел Манвэ, здесь же он истекал кровью, пронзённый лучом, здесь находились майар, которые исчезли, закрывая его. Воспоминания были слишком живы, и даже спустя три столетия Майрон помнил каждую минуту войны, каждый отчаянный крик, запах смерти и лязг оружия. Он зажмурился и сжал пальцы на переносице, собираясь с мыслями и силами. «История повторяется?» — Майрон взглянул на горизонт, ожидая увидеть силуэт гонца, но его не было. Майа шагнул на полукруглый выступ башни, ощутив, как холодный порывистый ветер растрепал его волосы, собранные в косу, и обжёг лицо. Вскинув руки к небу, он начал петь, призывая Тьму укрыть крепость от чужих глаз. Его голос прорывался сквозь метель, и та стала стелиться позёмкой, заметая все следы, которые могли привести сюда врагов. Майрон чувствовал себя сильным, но его сил не хватало, чтобы сковать всё вокруг мощными чарами, коими владел Мелькор. «Вернётся, он скоро вернётся!» — Майрон улыбнулся и заметил гонца, который не давал тревожный сигнал, а значит беда обошла стороной. — Тулкас и Оромэ были на подходе, но, не найдя следов Владыки, ушли обратно!!! Ушли! Отбой! — звонко крикнул гонец, оповещая всех, и майа почувствовал, как с сердца упал камень. — Прикажете уйти? — спросил Готмог. — Нет. Все могут уходить, но балроги останутся у врат. — всё же Майрона не покидало странное предчувствие, а своей интуиции он доверял. *** — Ох, снова надо паучихой становиться! — Унголиант скривилась и лениво потянулась, снова и снова хвастая своей наготой, — Приготовься, красавчик, сейчас мы быстро по моей паутине доберёмся до этих пеньков! Мелькор усмехнулся, глядя на женщину, что в один миг обратилась большой мохнатой паучихой, которая потирала лапки и быстро плела из теней гигантскую паутину, мерзко содрогаясь и издавая звуки, похожие на скрежет когтей по стеклу. Яд капал с её клыков, восемь маленьких глаз-бусин голодно сверкали, поглядывая на Мелькора с немым вопросом: «Не обманешь?» Тёмный вала честно смотрел на Унголиант, терпеливо дожидаясь, когда паутина будет готова. — Не боишься, что нас поймают? — паучиха затряслась от смеха, — Паучок да мятежный вала — вот так компания! — Ничего себе «паучок»! — Мелькор фыркнул, скрестив руки на груди, — Я всё спланировал. Сегодня праздник урожая, валар собирают всех без исключения. Считай, мы приглашены, только блюдо у нас иное. — Ну и гад же ты! — Унголиант заулыбалась и, хрипло рассмеявшись, выплюнула большой комок Тени прямо Мелькору под ноги, — У всех праздник, а ты такую серьёзную шалость решил учинить! — Ну давай, поучи меня морали! — тёмный вала ухмыльнулся, — Ещё немного, и на тебя прольётся благой Свет. Унголиант разразилась громким шипящим смехом: — Вот за такие шуточки я тебя просто обожаю, сокровище моё! Ну давай, растворяйся во Тьме и вперёд по паутине! Нас ждёт веселье! Мелькор слился с тенями и нырнул в паутину, скользя по ней, словно по гладкой дорожке, которая вела к самым Древам. Унголиант не отставала, развив стремительную скорость. Со всех сторон было слышно её мерзкое хихиканье и шорох мохнатых лап. — Вот мы и прибыли! — тёмный вала усмехнулся, глядя на два сияющих Древа, и паучиха зашипела, жмурясь и пятясь назад, дабы скрыться в тени от яркого Света, что они излучали. Мелькор наколдовал из Тьмы длинное острое копьё и, направив его точно в сердцевину ствола, пронзил Телперион, а затем с ещё большей силой — Лаурелин. Сок из деревьев хлынул, словно кровь, и паучиха рывком подбежала к погибающим деревьям, чтобы высосать из каждого всё до последней капли. Она впивалась своими мерзкими клыками в стволы деревьев, отравляла ядовитой слюной, ломала их на щепки и вся тряслась от жадности и голода. Унголиант, начав есть, не могла остановиться, ибо внутри неё была пустота. Свет погас, всё вокруг накрыла Тьма, Мелькор торжествующе вскинул руки, довольный своим свершившимся планом, но, обернувшись, замер в ужасе — паучиха достигла необъятных размеров. — Я голодна, Мелькор! — прорычала она, медленно направляясь к нему и обдавая зловонным дыханием, — Я голодна!!! — Будет тебе ещё еда! — тёмный вала оглянулся, слыша гневные, полные боли крики Манвэ, топот множества копыт и тяжёлый шаг Тулкаса, — Беги за мной. Скорее! Мелькор слился со Тьмой и нырнул в паутину, Унголиант побежала следом, но, заметив погоню, решила задержаться. — Куда-то торопитесь? — она нагнулась к Оромэ и множеству его воинов, пытаясь схватить кого-нибудь сильными челюстями, но те бежали врассыпную, впервые ощутив страх, пронизывающий до костей. — И всё? Куда бежите? — Унголиант помчалась следом, но была слишком велика и неуклюжа, чтобы поймать хотя бы одного юркого быстрого воина. Вскоре на горизонте показался Тулкас. — Иди сюда, еда! — паучиха со всех сил рванулась к нему и попыталась укусить, но получила в ответ мощный удар. — Не еда я тебе, создание Тьмы! — Тулкас схватил её за лапу и почувствовал, как на руки капает обжигающий яд. Унголиант зашипела, ещё увеличиваясь в размерах, и начала окутывать его паутиной и Тьмой, желая если не задушить и уничтожить, то запутать, чтобы тот не шёл по их с Мелькором следам. Тем временем, Мелькор добрался до крепости Форменос и прошёл в неё незамеченным, возникнув длинной тенью за спиной Финвэ. — Ты? — в глазах эльфа показался ужас. Тень разрасталась, принимая явные формы, в её руке возникло длинное копьё, опутанное паутиной. — Чего ты хочешь?! — Забрать то, что принадлежит мне. — Тень скользнула по стене и дотянулась до самого потолка, погружая комнату во Тьму. — Тебе ничего здесь не принадлежит! — Финвэ обнажил меч, готовый сражаться, но то был неравный бой. Тёмное копьё с лёгкостью пронзило его грудь насквозь и растворилось в Тенях. Удача улыбалась Мелькору. Удача жгла ему ладони. — Сокровище моё, ты принёс еду? — Унголиант догнала Мелькора и зашипела, трясясь от голода, — Корми меня! — Накормлю, — ответил он, усмехнувшись, — Только давай уйдём подальше. «Так просто от неё не отвязаться. Нужно бежать к Ангбанду, а оттуда будет помощь…» — тёмный вала повернул на север, путая следы, но паучиха не отставала, и ему казалось, что она становится всё больше и больше. Когда на горизонте показались пики Тангородрима, Унголиант замерла и поймала Мелькора в сеть, почуяв неладное. — Куда ты собрался, красавчик? Решил привести меня к своим дружкам и забрать всю добычу себе? — паучиха хищно оскалилась, — Ну уж нет, этот план не пройдёт. Ты обещал накормить меня. Так корми же! Мелькор, понимая, что схитрить не удастся, разорвал паутину и встал пред Унголиант. — Я держу своё обещание! — он начал доставать из сундука прекрасные самоцветы, красоте которых почти не было равных, и все они постепенно пропадали в жадной пасти паучихи. Второй рукой он крепко держал три сильмарилла, что невыносимо жгли ладонь. — Ты обещал кормить меня двумя руками, Мелькор! Двумя! Что ты там прячешь за спиной? — прошипела она, когда самоцветов и украшений больше не осталось. — Ты весь мир сожрать хочешь, да? — тёмный вала усмехнулся, — Уж этого я тебе не дам. Твой пир затянулся. Проваливай. Вместо ответа Унголиант опутала его паутиной и тенями, начав душить. Мелькор пытался выбраться, но не мог, паучиха словно забрала все его силы, а сейчас старалась уничтожить, лишить тела, разорвать на кусочки, обуреваемая злостью и голодом. Тёмный вала издал оглушительный крик, который долетел до Ангбанда. *** Майрон вскочил со своего места, на мгновение оцепенев от ужаса, и рванул к башне, пытаясь разглядеть, что происходит. На горизонте виднелся огромный клубок Тьмы и тумана, от которого отходили огромные щупальца. — Балроги!!! — крикнул он, вцепившись онемевшими пальцами в фибулу на плаще, — Вперёд! Суровые воины в несколько широких шагов достигли места битвы, Майрон не отводил взгляда от горизонта. Он видел огненные всполохи, водовороты Тьмы и Теней, но не мог разглядеть Мелькора среди всего этого безумия. Майа попытался перетянуть часть Тьмы на себя, но чуть не захлебнулся в ней, вовремя прервав контакт. — Что же это такое?! — он опёрся спиной о стену, часто дыша, и услышал оглушительный писк. В тумане он различил фигуру огромной паучихи. *** Тяжёлые шаги были всё ближе и ближе, Майрон не мог больше ждать. Закутавшись в лёгкий алый плащ, он выбежал из крепости, с трудом прорываясь сквозь плотную стену метели и утопая в снегу по колено. — Мелькор!!! Мелькор! — кричал он, не слыша самого себя из-за завывающего ветра, который нещадно хлестал по щекам ледяными крошками, — Мелькор! Изрядно потрёпанная, но счастливая тёмная фигура прорвалась сквозь вьюгу и заключила Майрона в крепкие объятья. — Что это было?! — майа испуганно смотрел на Владыку, вцепившись в него дрожащими то ли от холода, то ли от страха руками, — Оно чуть не уничтожило вас! — Так получилось. Не всё учёл в плане, — тёмный вала пожал плечами и горячо поцеловал любимые губы, — Зато теперь снова наша победа. Я вернулся к тебе навсегда. А со мной… В опалённой ладони сияли три прекрасных камня.