Unsteady

Второй раз вы встречаете Люка в скромном кафетерии, куда частенько ходите с одногруппниками, чтобы не давиться жирными котлетами и холодными макаронами из университетской столовой. Вы планировали прогулять следующую пару, поэтому и сидели за столиком в полном одиночестве - остальные ваши друзья были более дисциплинированными, и такого безобразия себе не позволяли. Народу в кофейне немного: всего пару человек за столиками. Иногда заглядывали офисные работники, чтобы взять себе ланч и крепкий кофе, но они совсем не помешали вам погрузиться в свои мысли, из которых вас вырвал знакомый мужской голос, заказавший большой мокаччино и два сэндвича. Люк расплачивается у кассы, берет заказ и направляется к вам, приветственно улыбаясь. - У тебя же пары? - А у тебя - работа, - отвечаете вы, освобождая для парня сидение, занятое вашей сумкой. - Да, работа. У меня перерыв на обед, - он снимает с плеча рюкзак, набитый до отказа, и располагает его под столиком, - А вот ты снова прогуливаешь, я прав? Вы лишь закатываете глаза. - Прямо как Майкл, надо вас познакомить когда-нибудь, - он разворачивает сэндвич. - Ты всегда только обещаешь. - И когда-нибудь я это сделаю, - Люк кивает головой, указывая на вас пальцем. Вы вздыхаете, устало поднимая бровь. Люк замечает это и легонько пинает вас под столом, что не может не вызвать умиления. Вы ловите его лукавый взгляд из-под тёмных бровей и готовитесь к очередной интересности, которая обычно следует за этим жестом. - Хочешь новость года? - вдруг загадочно спрашивает он, закусывая колечко и опуская взгляд. - Хочу, - вы отодвигаете свой ланч и заинтригованно складываете руки на столе перед собой. Люк секунду мнется, скромно опустив ресницы и перебирая пальцами обёртку сендвича, и вдруг резко поднимает на вас взгляд. - Это был Эштон Ирвин. Вы непонимающе хмуритесь, на что Люк уточняет: - Это Эштона сбили два дня назад. *** Последний спор Лиз с сыном закончился победой мамы Хеммингс. Ну как, победой.. Скорее, обещанием Люка не соваться в дела отца, что было сомнительным успехом с её стороны. Поэтому на следующий же день, перед началом своей смены в книжном магазине, Люк решил заглянуть в госпиталь. Однако рано утром попасть в больницу бывает непросто, но для этого у блондина имелись особые связи. - Здорова, Майки, как жизнь? - послышалось из телефона Клиффорда. Вечно бодрый голос Люка временами очень раздражал Майкла, и сегодня был как раз такой день. Бессонные ночи, проведённые в компании ноющих пациентов сделали будущего врача весьма сердитым по утрам, и хорошее настроение друга никак не способствовало улучшению душевного самочувствия. - Плохо. В моей жизни слишком много сисек и наркотиков, а это удручает. - ... - Я в медицинском, Люк, какими ещё у меня могут быть дела? Клиффорд устало потянулся на диване в ординаторской и протёр глаза после сна. - Ты что-то хотел? - Да, хотел, - Хеммингс топчется у центрального входа, поглядывая на дверь, - Ты не мог бы спуститься, меня охранники не пускают внутрь. После года дружбы с Люком Майкл уже ничему не удивлялся. Более того, он был благодарен, что это не очередной визит в час ночи или пьяный звонок, коих он наслушался предостаточно. - Какого хрена тебе понадобилось здесь в такую рань? - Майкл лениво сел, натянул кроссовки, чуть пошатываясь, и глотнул холодного кофе, который он не допил за свою ночную смену. - Дело есть, - ответил Люк. - Надеюсь, твоё дело стоит моего пробуждения, засранец. Хеммингс не обижался - ворчливый Майкл являл собой забавное зрелище. Пусть за время их общения Люк успел поиметь не самые лестные клички, но дружба с этим парнем определённо того стоила. И причина была даже не в том, что Клиффорд старше и умел делать разные интересные взрослые вещи, от которых Люку оставалось сидеть рядом с открытым ртом, при всем солидном опыте в курении трав. Хеммингсу нравилось его оригинальное чувство юмора, это был тот человек, с кем можно совершать спонтанные и постыдные безумства с наступлением выходных. При всём вечном недовольстве, за образом безынтересного разгильдяя скрывался добрейшей души человек, участливый и ответственный (возможно, комбинация именно этих качеств заставила Майкла выбрать медицину?). Как бы сильно парень не жаловался на свои тяжёлые будни, все ему нравилось. Потому что если бы не нравилось, он бы не стал этого терпеть. Как и сейчас - он любил Люка братской любовью, и, как бы Клиффорд ни хотел спать, встретиться с другом он хотел больше. Но промолчать по поводу прерванного сна было выше его сил. - Мама испекла эклеры, я принес с собой маленькую коробочку, - продолжал говорить в трубку Люк, - Я же знаю, как ты их любишь. - Я люблю всё, что связано с твоей мамой, Хеммингс, - Майкл уже спускался по лестнице, - И плевать, насколько двусмысленно это звучит. Клиффорд образовался в поле зрения Люка, показал охране бейдж и пригласил блондина в холл. - Он со мной, - пояснил парень, хватая Хеммингса под локоть и пропихивая внутрь. Оказавшись в пустом коридоре, Майкл завёл разговор. - Так что за дело? - Нужно забрать некоторые документы отца, - сказал Люк, - Буду проверять на работе. - Неужели в книжном извелись единственные два клиента и тебе теперь нечем заняться? - Вроде того, - ответил Хеммингс, - А ты почему такой помятый сегодня? - Мне снова пошутить про сиськи и наркотики или сказать правду? - Правду давай, - Люк спустил с плеча рюкзак и достал упаковку с пирожными, - Пока они не стали мятыми как ты, лучше достану. - Да, вот это правильно, открывай, - Майкл нетерпеливо навис над коробочкой и, не дожидаясь приятеля, сам достал один эклер, а Хеммингс последовал его примеру. - Сложная ночь? - спросил блондин, слизывая крем с пироженки. - Ты не представляешь насколько, - Майкл покачал головой, усмехнувшись, - Пошли, покажу главную интригу больницы. Этаж травматологии встретил парней гробовой тишиной и редким влажным кашлем из ближайшей палаты. Здесь бывает пусто ранним утром: у большинства врачей ещё не начался рабочий день, а те, кто оставался в госпитале на ночь, в это время отсыпались. Ни уборщиц, ни санитаров, ни медсестёр, только попискивание приборов и посапывания пациентов, иногда - храп. - Вот он, смотри, - Майкл скользнул в одну из палат, поманив за собой Люка, - Сегодня вытаскивали его всей реанимацией, вроде живой. Ни телефона, ни документов. Никто ещё не приходил, не интересовался им, в розыск не объявлял. Да подходи, подходи, он всё равно спит как лось, чего ты боишься? Хеммингс опасливо приблизился, и, с каждым шагом, сокращающим расстояние между ним и сбитым юношей, Люк все больше убеждался, что знает этого парня. - А что у него? - спросил блондин. - Внутреннее кровотечение, - Майкл плюхнулся в кресло для посетителей, вытирая большим пальцем губы, - Мы сразу недоглядели, он вроде тихо себя ведёт, а оказалось.. Оказалось кровотечение. Ты его знаешь? - Что? - Хеммингс рассеянно повёл головой. - Ты смотришь на него так, будто знаешь его. Вы знакомы? Люк осторожно присел рядом с парнем под капельницами и убрал волосы с его лица, чтобы быть точно уверенным. - Кажется, да. Он похож на Эштона Ирвина из школы, которую я закончил.. но если бы это был Эштон, на ушах стоял бы весь город, так что нет. Вряд ли, это он. - Может, ты узнаешь его одежду, - Майкл достал из тумбочки и развернул простые черные джинсы и тёмно-серую толстовку, пропитанную грязью и кровью. Люк покачал головой. - Вряд ли. Мой Эштон носит вызывающие вещи, режет ножницами футболки и вплетает в волосы яркие банданы. - "Твой Эштон"? - Тот, о котором я говорю, - пояснил Хеммингс, и Майкл понимающе охнул, - Хотел бы я, чтобы Эштон был моим, но нет. - В чём проблема, позови его на свидание, - предложил Клиффорд. - Я тоже думал, что проблем нет, но меня отшили со всей жестокостью, - Люк пожал плечами, выдавливая из себя беззаботную улыбку, - И это очень обидно, надо сказать. - Прости, чувак, - Майкл сел рядом и обнял друга за плечо, - Эштон тебя не достоин. Он - полный сосун, а ты - Аполлон, чел, посмотри на себя. Люк усмехнулся в шею друга. - Ты всегда знаешь, как подбодрить, - шепнул Хеммингс, растворяясь в уютных объятиях. - Майкл много чего знает, дорогой мой пирожочек, - Клиффорд погладил друга по спине, - А ещё он знает, что никто не достоен быть причиной печали моего Люки. Хеммингс поднял голову, и его лицо приняло вопросительное выражение. - "Люки"? Серьёзно? На что Майкл шутливо толкнул друга от себя, причитая: - Пообщаешься с геем, сам невольно поголубеешь. - Тебе же пол не важен, насколько я знаю? - вспомнил Люк, но его приятель демонстративно проигнорировал реплику. - Пойду, пожалуй, принесу тебе твои бумаги, пока не нахватался еще чего голубого, - с этими словами он вышел из палаты, чертыхаясь и отплевываясь, оставляя Хеммингса наедине со спящим телом. Люк продолжал сидеть на краешке больничной койки, слушая ритмичное попискивание аппаратов. Он не знал подробностей медицинской науки, но мог точно сказать, что парень рядом с ним побывал на волосок от смерти, и это доказывала бледная кожа со слегка синюшным оттенком, сухие губы и глубокие синяки под глазами. Хеммингсу становилось холодно и жутко от одного только взгляда на это слабо дышащее тело, поэтому он решил подоткнуть незнакомцу одеяло, заботливо заворачивая концы пледа под отмерзшие бока. Тело легко поддавалось всем манипуляциям не только засчет мышечной слабости, но и благодаря недостатку веса. Парень был высоким, коренастой комплекции, его было сложно назвать худощавым, но впалый живот, которого нечаянно коснулся Люк, давал знать, что юноша питается нерегулярно. Пациент, в самом деле, интриговал. Какова его история? Что, хотя бы, заставило парня голодать? Следующей особенностью, которую заметил Хеммингс стали руки незнакомца. На них едва проглядывались остатки внушительной мышечной массы, потерявшей тонус. Складывалось впечатление, что он резко бросил занятия в тренажерном зале. Но почему? И почему он ходил в зал, если не мог обеспечить себя едой? - Эти вопросы невольно закрались в голову Люка, вместе с нарастающими подозрениями о знакомстве с этим человеком. На щеке парня красовался глубокий порез - очевидно, от стекла, разбита нижняя губа, а ресницы склеены от слёз. Люк протянул руку, чтобы большим пальцем погладить шрам на лице юноши, слегка оттягивая кожу, отчего шатен приоткрыл губы. И тогда Хеммингс узнал этот приоткрытый рот и прикус - самое сладкое, по его мнению, место на Земле, куда Люку не суждено было добраться. Он узнает эту часть тела Эштона, как бы ни было обезображено лицо, и мог бы узнать из тысячи, потому что все, чего он хотел последний год учебы в школе - были эти губы, он смотрел на них каждый день, мечтая почувствовать их на себе. Назовите это безумством, но Хеммингс не мог от этого воздержаться. Он наклонился к своей школьной любви и мягко прижался губами к уголку губ Ирвина, поглаживая кудрявые прядки. Люк повторил это движение уже смелее и настойчивее, обхватывая разбитую губу и нежно её массируя. Эштон не отвечал. Он пассивно лежал в постели, оставив свое тело на произвол судьбы, и позволяя Люку углубить поцелуй. - Ах ты, сраный извращенец! В дверях стоял Майкл со стопкой папок, невероятно развеселённый сложившейся ситуацией. - Иди в попу, Клиффорд, - блондин смутился и сел ровно, стараясь не встречаться глазами с другом, - У нас тут вообще-то больница, а не дом извращений. - Майкл. - Всё, всё, молчу, - Клиффорд согласился, - Так это твой Эштон? В смысле, не твой.. Ну ты короче понял, что я имею ввиду. - Да. Люк переплёл пальцы рук в замок и несильно сжал, как бы подводя итог. - Да, это мой Эштон. Но он не походит на того Эштона, который мне в свое время понравился. Этот какой-то.. Какой-то мертвый. - Ещё бы, - прыснул Майкл. - Даже не в прямом смысле.. Он какой-то измотанный, подавленный. Майкл обернулся лицом к пострадавшему и начал внимательно ощупывать его взглядом, задерживаясь на явных признаках авитаминоза, синяках на шее и расширенных венах. - Мне кажется, он колется, Люк. Хеммингс ничего не ответил, просто опустил голову.