SQ Drabbles

      PROMPT: СВОНКВИН. ВЫКИДЫШ.       ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ДЕТАЛЬНОЕ ОПИСАНИЕ ВЫКИДЫША. КРОВЬ.       Реджина сделала глубокий, судорожный вдох, и тут же резко наклонилась к раковине в ванной наверху, где она пряталась уже добрых двадцать минут. Ей нужно было немного уединения, чтобы быстро перевести дух. Именно поэтому она выбрала ванну на втором этаже их особняка, чтобы ее никто не услышал; никто не увидел ее слабости, сломанной девушки, которая убежала в эту ванную, чтобы перенести свою горечь и боль.       Не прошло еще и часа, как они вернулись домой из госпиталя, где они провели две ночи. Гробовая тишина и подавленность царили в доме. Реджина отослала Генри к его бабушке и дедушке, потому что эта ночь...       Эта ночь была ночью сожаления и горечи. Она была для того, чтобы ее подушка пропиталась слезами, стоны боли и отчаянное цепляние пальцев за что-нибудь, чтобы обрести комфорт, который был бы поддельным, но таким нужным в данный момент. Она была для Эммы, и для нее и для их сына, которого они только что потеряли.       И Реджина не хотела, чтобы Генри видел их такими сломленными, потому что Реджина не смогла бы найти в себе достаточно сил, чтобы нормально себя вести с ним и Эммой; не тогда, когда у тебя практически все сломано внутри.       Ее плечи дрожали, пока ее голова висела между рук. Она закрыла глаза крепко, очень крепко, и прикусила губу, пока ее слезы все текли и текли по щекам.       - О, боже, - застонала она, прикрыв рукой рот, чтобы слова боли не сорвались с ее губ, новая волна прокатилась по ее телу, и она другой рукой еще сильнее вцепилась в раковину.       Ее сын. Ее не родившийся маленький мальчик.       Он ушел, прежде чем смог сделать свой первый вдох.       «Самопроизвольный выкидыш», сказал это доктор. «Малыш не смог нормально развиваться», продолжил он. Он был не способен на то, чтобы объяснить, почему так произошло, но это уже не было услышано матерями после того, как случился выкидыш. Эмма была на шестом месяце.       Они хотели назвать его Эмори.       Эмма начала с Реджиной об этом разговор, но, к счастью, Реджине сразу понравилось это имя; и не потому что оно очень схоже с Эмминым именем, а потому что это означает «храбрый», и Реджина знала, что у их сына было храброе сердце, даже если оно только что начало биться.       Эмори Джеймс Свон-Миллс... их храбрый маленький сын.       Прошло всего лишь несколько недель, как они могли уже видеть ножки или пальчики Эмори, когда он толкался в животике Эмме.       Он умер.       Реджина пыталась держать себя в руках с тех пор, как она была разбужена посреди ночи два дня назад, из-за того, что лежала на чем-то мокром. Она включила лампу, их простыни и пижамные штаны Эммы были красными. Она стойко держалась, пока они ехали в неотложку, хотя кровь уже и перестала идти, Эмма сжимала руку Реджины в железной хватке в попытке успокоить свое сердцебиение в тишине, в тишине, в тишине... и, наконец, их безмолвного маленького мальчика вытащили из животика Эммы.       Реджина испустила еще один дрожащий выдох, и оттолкнулась от раковины, ее сердце было наполнено ужасающей болью. Она посмотрела в зеркало и вздохнула, прежде чем намочить салфетку и начать смывать со своих щек потёкшую тушь.       Настало время, чтобы снова взять себя в руки, время – быть сильной, потому что пока она тут раскалывается пополам и дрожит, Эмма же в это время полностью раздавлена.       Реджина медленно направила свой взгляд на лестницу, опасаясь того загустевшего воздуха в их спальне; в комнате, где они зачали Эмори; в комнате, где они его потеряли. Эмму тут же стошнило на пол, когда они зашли в спальню, когда вернулись из госпиталя и найдя кровать в том же состоянии, в котором они оставили ее, когда уезжали. Реджина быстро вывела ее из комнаты, а потом вернулась и сдернула кровавые простыни с кровати и также быстро перестелила ее. Она сильно закусывала свою нижнюю губу, пока это делала, и как только она закончила, сразу же прибрала на полу, куда стошнило Эмму. Реджина помогла Эмме залезть на кровать и смотрела, как блондинка разваливается на части.       Так было, когда Реджине пришлось уйти от нее, чтобы дать пространство ей, и самой перевести дух.       Реджина открыла дверь в их спальню и увидела, что ее жена все также трясется на матрасе, как она ее и оставила. Реджина молча забралась на кровать и свернулась рядом с Эммой, крепко обвив рукой ее ребра. Она вздохнула и несколько тихих слез скользнули из ее глаз, когда пальцы Эммы сильно вцепились в ее ладонь. Реджина погладила Эмму по волосам, которые падали на лицо блондинки и так нежно поцеловала ее в шею сзади, что Эмма еще сильнее задрожала в ее объятиях, громко всхлипывая.       Она хотела что-то сказать, хоть что-нибудь, чтобы та почувствовала себя лучше, но была лишь тишина. Ничего не сможет исправить того, что случилось. Нельзя было ничего сделать или сказать, чтобы было бы услышано или увидено сквозь пелену боли их трагедии. Так что Реджина просто держала свою жену в объятиях, целовала снова и снова, а потом шептала:       - Я люблю тебя, - так было пока ее голос не сел, а Эмма не провалилась в сон в ее руках.       Она излечит ее раны чего бы это ей не стоило. Реджина сделает все, что в ее силах, чтобы снова вернуть себе Эмму, даже если на это уйдут годы. А сейчас она просто закрыла глаза и еще крепче прижимала к себе жену, пока они вместе оплакивали их не родившегося сына.