План провалился!

Марисса страстно отвечала на поцелуй, и даже сама не заметила, как позволила сыну мэра запустить руки себе под футболку и расстегнуть лифчик. Пабло, не спеша водил по её телу своими горячими ладонями, нежно сжимая изгибы её талии, сам он не скрывал от этого удовольствия, и из его груди вырывались сладкие мычания ей в рот. Его руки добрались до её грудей, и ласково легли на них. Девушка довольно вздохнула, выгнулась, и сжала в пальцах покрывало. Блондин, чувствуя, как желание нарастает, что-то прорычал и вытащил лифчик из-под её кофты. Бюстгальтер приземлился где-то в углу, следом за ним полетела и футболка девушки. Пабло оторвался от её губ, поднял голову, и скользнул взглядом вниз. Марисса, мозг которой никак не желал работать, смогла лишь автоматически стыдливо прикрыться согнутыми в локтях руками. Заметив это, сын мэра лукаво и удивлённо улыбнулся — ему и в голову не могло прийти, что она может застыдиться перед ним своей наготы. Он, улыбаясь, аккуратно убрал её руки, пристально посмотрел ей в глаза, при этом целуя каждый её пальчик, и прошептал: — Не стесняйся. Тебе нечего стыдиться, ты красива до головокружения. Пабло откинул волосы со лба Мариссы, опустил лицо к её уху, нащупал пуговицу на её джинсах и, плотнее прижимаясь к ней самой выпуклой частью своего тела, сквозь отрывистое и учащённое дыхание прошептал: — Маленькая моя, ты меня чувствуешь? Чувствуешь, насколько сильно я тебя желаю? Марисса закинула голову, с её уст томно слетел положительный ответ и имя блондина. Ещё бы! Как тут не почувствовать-то? Если бы не учащённое и шумное дыхание обоих, негромкие стоны и сладкие звучные вздохи, то можно было бы услышать, как от этого его желания довольно громко трещит «по швам» его молния. Девушка в который раз ощутила через ткань джинсов его твёрдую плоть, теперь просто обжигающую участки её тела, коих он этой плотью касался, и стала потихоньку приходить в себя. Что вообще на неё нашло? Мозг, словно затуманился, глаза перекрыла пелена, а тело приятно затрепетало в его объятиях сразу после того, как он закончил фразу и припал к её губам. А может это от его сладких словечек насчёт того, что она сводит его с ума? Если так, то она полная дура! Это ж надо было повестись на трёп блондинистого пустозвона, которого с ума сводит каждая фифа с кривыми ногами! Пока Марисса размышляла, постепенно ослабляя свои страстные порывы, Пабло расстегнул её джинсы, ловко запустил туда руку и, ощутив влажность её трусиков, осознал, что сдерживаться дальше — сил нет. Он пальцами проник под нижнее бельё девушки, её обдало обжигающей волной, из груди вырвался очередной довольный шумный вздох, а его голос, искрящийся безудержным желанием, хрипло простонал: — Марисса, не могу больше… Пабло одной рукой стал расстёгивать свою рубашку, практически срывая на ней пуговицы, второй всё так же ласкал нежное место Мариссы, а последняя окончательно пришла в себя. Она осторожно, но настойчиво вытащила его руку из своих трусиков, и стала отталкивать его от себя, приподнимаясь на постели. Блондин почувствовал ослабленный пыл девушки. Шумно дыша, он взглянул на неё, обхватил её лицо обеими руками и, пытаясь не задохнуться от возбуждения, прошептал, заглядывая в очаровательные глаза, плескавшееся желание в которых перекрывал испуг: — Что-то не так? Голос настолько нежный, трепетный, ласковый, и даже немного испуганный. Марисса смотрела в безумно красивые глаза, радужка которых была цвета ночного неба, и не могла вымолвить ни слова, лишь просто вновь утопая в его взгляде. Взгляд! В нём столько страсти, желания, нежности, трепета и… любви? Она помнит этот его взгляд, искренне кричащий о том, что он влюблён по уши. Она никогда его не забудет, вот только после испытанного разочарования и боли она перестала верить в этот взгляд. Ну, а до сего момента и не замечала влюблённости, а может, не хотела замечать. Пабло всё так же смотрел на неё, ожидая ответа и держа в руках её личико. А Марисса думала о том, что пора раскрыть карты, признаться, а то игра начинает заходить очень далеко, и проигравшей в этой игре может оказаться лишь она сама, поскольку ещё один поцелуй, одно прикосновение, и она отдастся воле чувств. — Пабло, я… — дрожащим голосом начала она, и тут послышался звонок в дверь. Рыжая подскочила на койке, а блондинчик совершенно проигнорировал звонок. Он придвинул девушку к себе, опустил лицо к её шее, и шумно выдохнул: — Ну, говори. Продолжай, Марисса. Он ласково водил губами по её коже, а его сердце колотилось всё громче от надежды на то, что сейчас он услышит долгожданные слова. Если она сейчас произнесёт именно эти слова, то обязательно получит взаимный и честный ответ. На этот раз он не станет бояться, переступит страх перед отвержением, который доселе испытывал, и искренне расскажет о том, что не в силах забыть её, что она не покидала его мысли всё лето, что не пригласил её на вечеринку, поскольку знал, что снова видеть её с Симоном — будет невыносимо больно. Скажет, что с начала года безумно хочет признаться ей в любви, которая с каждым днём становилась и становится всё сильнее. Но игнор матерью писем, слова отца и выборы выбили его из колеи. Он снова наделал кучу ошибок и совершил приличное количество гадких поступков. Но теперь, если она даст ему ещё один шанс, он всё исправит, изменится сам, и больше никогда не будет слушать посторонних, а особенно своего папашу. Он будет слушать своё сердце, как когда-то она ему посоветовала, и благодаря этому, снова сможет стать счастливым, если она согласится быть с ним. Он обязательно ей всё это скажет, вот только ему нужно знать наверняка, что её чувства тоже к нему не угасли. Чувства любви, а не сексуального влечения. Бестия, ощущая, как тело от поцелуев в шею накаляется до опасной температуры, опять осторожно отстранила блондина, открыла рот, и вновь послышался звонок. — Открой, — тихо сказала Марисса, настойчивее отодвигая его от себя. — Нет! — притянул он её за талию обратно к себе. Дзынь. Дзынь. Дзынь. — Пабло, — раздражённо проговорила бестия, — если ты хочешь, чтобы наша ночь прошла без сучка, без задоринки, то открой дверь! Я не могу заниматься этим под настойчивую трель дверного звонка. Блондинчик расстроено повёл губами, неохотно выпустил рыжую из объятий, и сел на койке, спустив ноги. Парень провёл рукой по лицу, пытаясь унять дыхание, привести в порядок температуру тела и бешеное сердцебиение. Он ещё неохотнее встал с кровати, и с очень недовольным лицом стал спускаться по лестнице, дрожащими руками застёгивая пуговицы на рубахе. А рыжая быстро кинулась к тому углу, где валялись её вещи, и, судорожно надевая их, соображала, как обернуть приход незваных гостей в свою пользу. Она услышала щелчок замка и радостные вопли: — Оооо, здорово дружище! — Ну чё, оторвёмся чувак? Гвидо и Томас! Мариссу накрыло ликование. Боже, да это же её спасение! Слушая звон бутылок, в которых явно находился алкоголь, рыжая подавила желание со слезами радости на глазах кинуться к одноклеточным дружкам сыночка мэра и расцеловать их, причитая о том, что они её герои, поскольку своим появлением спасли её от самой великой ошибки в жизни. Неизвестно почему она была настолько уверенна в том, что Пабло предпочтёт ей пьянку с друзьями, но почему-то твёрдо думала, что через пару минут блондинчик поднимется наверх, и виновато шепнёт о том, что сегодня опять ничего не выйдет. — Ой, тут так мило, — пропел незнакомый женский голосок, — а хозяин квартиры ещё милее, — сменился голос на томный. Ликование сеньориты Спиритто испарилось, лицо печально сморщилось, ревность больно кольнула, но, тем не менее, позитивные мысли не исчезли. Блондинистый озабоченный упырь, который несколько минут назад сгорал от желания, теперь точно не устоит, ведь ему без разницы в кого тыкать свои стручком — лишь бы себя удовлетворить. А это значит, что её шансы избежать секса с мэрским козлом увеличиваются, да ещё потом можно будет ему предъявить за нахальную выходку, обвинить в неразборчивых связях, как она хотела недавно, и твёрдо заявить о том, что ночка с доченькой модели ему больше не светит. А тем временем Пабло, не особо церемонясь, резко и довольно грубо убрал руку девушки от своего лица, и ненавидящим взглядом посмотрел на друзей. — Какого хрена вы припёрлись? — рявкнул блондин. — Я же сказал, не притаскиваться ко мне сегодня! — Да, говорил, — невозмутимо пожал плечами Лассен, двигаясь в сторону кухни. — Ты сказал, что у тебя репетиция и не стоит ей мешать. Но поскольку она кончилась, мы решили тебя немного расслабить. — Гвидос открыл бутылку, и беспардонно стал доставать стаканы, продолжая говорить. — Знакомься: это Беатрис, это Дебора, это Жозефина, — представлял Гвидосик блондинистому другу расфуфыренных смазливых девиц, коих они с Томасом подцепили буквально минут десять назад. — Дегенераты! Если я сказал не приходить, то это значит — не приходить вообще! — пылал Паблито раздражением всё больше. — Проваливайте! — отрезал он. — Да ладно тебе, Пабло! — невозмутимо улыбнулся Томас, параллельно ведя за собой к лестнице симпатичную блондинку. — Тебе же одному скучно будет, давай… — Стоп! — рявкнул блондинчик так, что у всей компании сердце ушло в пятки. Томас остановился на первой ступени, Гвидо, намеревающийся разлить по стаканам горячительный напиток, застыл с бутылкой в руке, а бокал из рук выпал. Девчонки просто встали как вкопанные, с огромным удивлением глядя на голубоглазого красавчика, и размышляя, когда же проявится его радушное гостеприимство, о коем им пели Томас и Гвидо всю дорогу. Пока незваная компания находилась в ступоре, блондин повернулся к Томми, который всё так же стоял на первой ступени лестницы, не выпуская из своей руки ладонь девицы, и отчеканил: — Ни шагу наверх! — рявкнул сын мэра, испепеляя брюнетистого дружка взглядом. — Ещё один шаг, и я с этой лестницы спущу тебя вместе с твоей дамой, а ты, — повернулся он к Гвидосику, — поставь стаканы на место, убери всё пойло со стола, хватай под ручки своих девиц, и все дружно уматывайте отсюда. — На полном серьёзе и не терпящим тоном возражения заявил блондин. Марисса с ошарашено открытым ртом сидела наверху в уголке. Ребята и девчонки так же впадали в недоумение всё больше, потом Томас отошёл от лестницы и, нервно хихикнув, с опаской спросил: — Пабло, да что с тобой? — Со мной что? — окончательно вышел из себя Бустаманте, — у меня сегодня свидание, а вы, долбоящеры, всё портите! Говорил я вам не приходить, какого хера вы такие тупые? — Свидание? — заинтересованно протянул Гвидо, обводя взглядом помещение наверху. — С кем? — Не ваше дело! — не менял резкого тона Пабло, — всё, уёбывайте! Она придёт с минуты на минуту, не хочу, чтобы она вас видела. Ребята с недовольными лицами стали двигаться к двери, на ходу извиняясь перед девушками, а блондинчик провожал их уничтожающим взглядом, раздражённо сжимая губы. На пороге Гвидос повернулся и обиженно пробурчал: — Даже не знаю, дружище, что тебе придётся сделать, чтобы заслужить наше прощение. Пабло закатил глаза, и в который раз рявкнул на закадычного дружка: — Катись, давай. Дверь хлопнула, блондин запер створки, и, облокотившись об них спиной, громко и устало вздохнул, потрепав волосы. По лестнице сбежала Марисса, она подскочила к Пабло и возмущённо открыла было рот, но он её опередил: — Прости, — виновато сказал блондин, нахмурившись. — Не знал, что им приспичит проигнорировать мою просьбу не приходить, — на лице Пабло заиграла нежная улыбка, он приблизился к рыжей и, притягивая её к себе одной рукой за талию, пропел: — Я надеюсь, эти дебилы не слишком испортили твоё настроение? — он потянулся к её губам, но Марисса вдруг с силой оттолкнула его, и с беспредельным возмущением воскликнула: — Да что с тобой такое, Бустаманте?! Я тебя совершенно не узнаю! Признавайся, Пабло, что с тобой происходит? — восклицала бестия, пылая непониманием и удивлением. Паблито недоумённо покосился на неё, и задал типичный вопрос: — Ты о чём? Что, по-твоему, со мной не так? — Это у тебя надо спросить, что с тобой не так! — возмущалась рыжая, — друзей своих выгнал, наорал на них, нагрубил! Они пришли тебя взбодрить, хотели как лучше, а ты их за дверь выставил! Как ты мог? Они же твои друзья! — переходила на осуждающий тон Марисса. — Что о тебе теперь те девушки подумают? Они подумают, что ты невоспитанное хамло! Не стыдно тебе? — Но, — растерялся блондинчик, — я ведь из-за тебя. Зачем они мне, я же с тобой… — Да кто тебе важнее: Гвидо с Томасом и тёлками, или я? — выпалила рыжая и получила шокирующий лично для неё самой ответ. — Конечно ты! — возмущённо воскликнул Пабло, а бестия округлила глазки и отвела голову. — Что за дурацкие вопросы? Неужели ты думала, что с их визитом я выставлю тебя за дверь, и со спокойной душой стану тут с ними бухать? — удивлённо усмехнулся блондин. — А почему нет? — пискнула Марисса, не отойдя от шокирующего и честного ответа. Пабло снова стал к ней приближаться со сладкой улыбочкой. — Потому что ты мне дороже, — во второй раз ошарашил он несчастную рыжую девчушку своим ответом. — Я??? — бестия попятилась, но блондинчик не дал ей далеко уйти, он притянул её к себе за талию. — Ты, — горячо прошептал он ей на ухо. — Всё, давай забудем о них. Марисса, скажи, что ты хотела сказать мне наверху? — Ээээ… — Ну, говори, солнышко. А потом продолжим начатое. — Пабло, — твёрдо сказала она, и уверенно отодвинула его от себя. — Я хотела кое в чём признаться, — девушка сглотнула и виновато сдвинула брови. — Дело в том, что… Чёрт, ну как признаться то? Он же до конца жизни будет засмеивать её, и обзывать сыклом. А может, не будет? Ну в конце концов, с чего она вообще решила, что если признается в том, что это была шутка, то он определит её трусихой? Карие глаза девушки быстро бегали, а в сознание Пабло стали закрадываться смутные подозрения. Он коснулся пальцами её подбородка, заставил посмотреть себе в глаза, и тихо и серьёзно сказал: — Марисса, если ты передумала этим заниматься, скажи прямо. Я пойму. Это был её шанс. Шанс перестать вздрагивать каждый раз, когда она слышит его сладкий голос, коим он интересуется, где будет проходить их бурная ночка. Шанс вызвать к себе негатив, а последнего не избежать, поскольку сыночек мэра, несомненно, вспылит, узнав о настоящей причине его «соблазнения» у парапета и последующих планированных действиях. Шанс навсегда отделаться от его настойчивости, забыть недавнюю ситуацию наверху, как страшный сон, и вернуть их отношения в изначальное привычное русло неприязни, а возможно, просто игнора друг друга. О том, насколько стыдно будет смотреть ему в глаза после того, что она недавно ему позволила, рыжая как-то не задумалась, зато она задумалась об изменении их отношений, которые стопроцентно произойдут, если она скажет правду. Наверное поэтому шансом она не воспользовалась. — Вот ещё! Чё бы я передумала-то? Ничего я не передумала, — пропищала бестия, утопая в омуте его глаз, взгляд которых до сих пор плескался любовью, перекрывая страсть и похоть. После сказанных слов Марисса твёрдо решила в ближайшее время отыскать хорошего хирурга, который безболезненно отчекрыжит ей язык, накачав её крепким наркозом. Это, пожалуй, безусловно пойдёт ей на пользу, поскольку её язычок в последнее время портит ей жизнь с каждым днём и минутой всё больше! А блондинчик легонько улыбнулся и спросил: — Тогда в чём ты хотела признаться? — Ээээ, в том, что я хочу выпить! — выпалила рыжая, — я перед сексом всегда опрокидываю порцию алкоголя. А лучше две или три! Ты вроде что-то говорил о вине и фруктах? Хотя, к чёрту вино! Лучше сразу чего-нибудь покрепче. Может, ты сгоняешь за коньячком? — тараторила бестия, мысленно составляя план побега. Пабло, не убирая пальцев от её подбородка, прищурился, поведя головой вбок, и протянул: — Ты терпеть алкоголь не можешь… — Глупости! Я бухаю по страшному. На каникулах вообще не просыхала! Блондинчик нервно рассмеялся. — Марисса, ну что ты несёшь? Ты ненавидишь алкоголь и тех, кто им злоупотребляет. Уж я-то знаю. Бестия нервно облизнула губы, и снова заговорила, стараясь казаться убедительной: — Да это я так, строила из себя трезвенницу, на самом деле я никогда не прочь хорошенько залудить. Так как насчёт коньячка? Пабло минуту пристально смотрел ей в глаза, пытаясь понять, что же у этой непредсказуемой оторвы в данный момент на уме. Потом отпустил её подбородок, и расплылся лёгкой красивой улыбкой. — Я понял, — он трепетным движением убрал ей за ухо рыжую дреду, выбившуюся из хвостика. — Ты волнуешься, верно? — О, ну слава Богу, дошло! Я так стеснялась в этом признаться. Что-то впервые прям волнуюсь перед таким событием. Именно поэтому я остановила наши порывы недавно наверху. Пабло, мне срочно нужно выпить! — Хорошо, — пожал плечами блондин, двигаясь к холодильнику, — только я думаю, не стоит слишком крепкими напитками увлекаться, достаточно будет вина… — Нет! — затопала ногами дочь модели, чувствуя, как впадает в истерику, ведь очередной план под названием «свалить, пока Бустаманте будет покупать коньяк» — в который раз катится к чёрту. — Я хочу крепкого! Пабло, купи мне коньяк! — капризно хныкала рыжая лиса. — Ладно, ладно, — быстро заговорил блондин, — я схожу, куплю, не нервничай только. — Здорово! — по-детски восторженно захлопала Марисса в ладоши и выхватила у него из рук бутылку с жидкостью алого цвета. — Вино, кстати, тоже не помешает. Ты иди, а я тут пока всё подготовлю, расстелю постель, сама разденусь и всё тому подобное. — Ну, раздеваться не обязательно, — улыбнулся блондин, пронзая её взглядом. — Я с удовольствием сделаю это ещё раз сам. Рыжая сглотнула и пискнула: — Пабло, иди, давай. Блондинчик одарил её очередным игривым томным взглядом и направился к двери. Бестия, натянуто улыбаясь, помахала ему пальцами руки и сделала вид, что идёт наверх расстилать постель. Дверь хлопнула. Рыжая с колотящимся сердцем пару секунд постояла наверху, потом слетела вниз и припала ухом к входной двери. Удаляющиеся шаги, звук движущегося лифта, потом звук раздвигающихся дверей лифта. Створки подъёмника с шумом захлопнулись, снова гудение, и двери лифта раскрылись на первом этаже. Марисса отрывисто и облегчённо вздохнула, трясущимися руками стала поворачивать защёлку замка и резко дёрнула на себя дверь. Ничего! Даже не скрипнула! Марисса судорожно задёргала дверцу, выкручивая в разные стороны защёлку, но створки так и не открылись. С ужасом поняв, что Пабло запер двери снаружи на ключ, рыжая, громко хныкая, бессильно сползла на пол. Через секунду она вскочила и бросилась к окошку. Мариссита распахнула окно, помещение тут же заполнилось уличным шумом и смогом от автомобилей. Девушка глянула вниз и впала в ещё более бессильное и размазанное состояние. Ну и на что она надеялась? Десятый этаж, чёрт его дери! И ведь даже пожарной лестницы нет! Марисса медленно отошла от окна, на ватных ногах дошла до дверей, ещё немного, просто так, наверное, надеясь на какое-то чудо, снова безуспешно подёргала дверцу. Рыжая прошла к столу, плюхнулась на стул, и с мучительным громким стоном опустила голову на согнутые в локтях руки. Девушка немного похныкала, потом подняла голову и её взгляд наткнулся на бутылку с вином. Что ж, раз уж Боженька, неизвестно за какие тяжкие грехи решил так сурово её наказать и не дать даже крошечной возможности отделаться от занятий сексом с белобрысым похотливым куском, то остаётся лишь с горя напиться и пустить всё на самотёк…

*****

Пабло вошёл в квартиру и застал блаженно улыбающуюся Мариссу, кружащуюся под лёгкую музыку. Блондинчик кинул взгляд на стол и округлил глаза. Красная жидкость плескалась на дне бутылки, рядом стоял фужер, в коем так же на дне находились остатки виноградного напитка. Похоже, безбашенная оторва за те десять минут, что его не было, в одно рыльце выхлебала вино, даже не потрудившись хоть чем-то закусить. Блондин перевёл на кружащуюся Мариссу растерянный и шокированный взгляд, а она, наконец, заметила его. Бестия перестала кружиться, пошатнулась, приземлилась на пуфик и, неуклюже закинув ногу на ногу, недовольным пьяным голосом проворчала: — Ну и где тебя носит? Как невежливо оставлять девушку одну, — скривилась она. — Коньяк принёс? — загорелись карие глаза. — Да, — пролепетал Бустаманте, — только я думаю, тебе больше не стоит пить, — испуганно смотрел он на пьяную, чересчур довольную и самоуверенную девушку. — Это мне решать! — заплетающимся языком отчеканила рыжая пьянчужка, вскакивая с пуфика. Она на удивление ловко преодолела расстояние от кресла до блондинчика, и с требовательным возгласом выхватила у него из рук бутылку коньяка. — Дай! — Марисса, Марисса, постой! — отобрал у неё блондин алкоголь, — я думаю, тебе лучше прилечь… — Тебе, Бустаманте, лишь бы меня поскорее уложить, — скривилась рыжая, — чё ты такой нетерпеливый-то? Не торопись так! Ляжем обязательно, только сначала я опрокину коньячку. — Марисса, может… — Нет! — топнула бестия ногой, снова пошатнувшись. — Наливай, давай! Блондинчик расстроено посмотрел на неё, с огорчением понимая, что страстной ночки сегодня не состоится, и покорно плеснул ей крепкого напитка в чистый бокал. Спиритто сморщилась. — Чего ты мне там накапал, словно сердечных капель? Дай сюда! — Марисса выхватила бутылку, и не успел сын мэра опомниться, как она с удовольствием стала хлестать коньяк из горла. — Перестань! — стал строгим его голос, он отлепил горлышко бутылки от её губ и убрал ёмкость с терпким напитком, а рыжая, морщась от горечи во рту, бодро встряхнула головой, сопроводив это не менее бодрым звуком. Потом взглянула на сына мэра затуманенным хмельным взглядом и проговорила: — П-пот-танцуем? Пабло закатил глаза, но обнял девушку за талию, и двинул её на середину комнаты. Рыжая крепко обвивала его за шею, утыкалась ему лицом в плечо и, шатаясь, молча двигалась в танце. Через несколько секунд блондин услышал сопение, а ноги бестии подкосились. Пабло легонько её подхватил, поставив в нормальное положение, и тихо позвал: — Марисса? Рыжая неожиданно подняла взгляд, её голос стал ещё пьянее: — Пабло, — неразборчиво проговорила она, — а что я тут делаю? — смотрела она него мутными чёрными глазами. Блондин неуверенно открыл было рот, но девушка вдруг звонко воскликнула: — А, вспомнила! — в её глазах появился игривый блеск, — я пришла заняться с тобой сексом! — на её лице засияла пьяная улыбка, а сама она пробурчала, не отрывая взгляда от его глаз. — Надо же. Я займусь любовью с Пабло Бустаманте… Ик… И окончательно испорчу этим свою репутацию… Блондинчик, закусывая в лёгкой улыбке губы, смотрел на неё, забавляясь её состоянием и тем, что она говорит, а бестия снова склонила своё лицо на его плечо, и выдохнула: — Ужасно! Как я могла до такого опуститься! Улыбка Пабло становилась всё шире, он уткнулся носом в её макушку и, закрыв глаза, с удовольствием вдохнул запах рыжих волос. — Хотя, — пьяно пробурчала Марисса и подняла взгляд, — наверное, это должно быть восхитительно. Это же ни с кем-то секс, а с Пабло Бустаманте… С любимым человеком… Сердце блондина громко забилось, по телу приятно разлилось что-то тёплое, оно будто стало невесомым. В голове запульсировало, улыбка сошла, лицо стало серьёзным, он внимательно посмотрел в затуманенные глаза девушки, быстро соображая: это пьяные бредни, или поговорка «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» действует? Пабло не успел и рта открыть, как Марисса вдруг вцепилась ему в волосы и, притягивая его голову к себе, потребовала: — А ну-ка, поцелуй меня. Сын мэра от неожиданности растерялся, но уже через секунду стал отвечать на пылкий, жадный и требовательный поцелуй, крепче обвивая её за талию и прижимая к себе. Оба распалялись всё сильнее, блондин осознал, что ещё пара секунд такого поцелуя — и его терпение лопнет окончательно. Он, забыв о манерах джентльмена, бесцеремонно «отлюбит» пьяную девчушку, которая об этом на следующий день, скорее всего, даже не вспомнит. Пабло с причмокиванием отлепился от её губ и шумно выдохнул, а рыжая опустила голову ему на грудь и громко простонала: — Потрясающе! Обожаю с тобой целоваться, — добавила она голосом, сочащимся удовольствием. — Может, ещё разок? — в который раз подняла она голову, и вытянула губки. — Нет, — хрипло сказал Пабло, — пойдём-ка, — он закинул её себе на плечо, — ляжем. — Ляжем, — промычала бестия, вися на нём, и не капельки не сопротивляясь. — Ну наконец-то. Пабло поднимался по лестнице, слушая пьяную неразборчивую речь о том, что ей всегда хотелось сделать это ним, а потом рыжая завела песню «Tiempo», выделяя из неё строки «время заниматься любовью». Следом бестия почувствовала, как он спускает её со своего плеча и осторожно укладывает на кровать. На этот раз страха не было, зубы не стучали, тело было полностью расслаблено. Она легонько и звучно улыбнулась, предвкушая ощутить его руки на своём теле, и пробурчала: — Суперменчик мой, я надеюсь, ты сильно не проявишь свои животные инстинкты и не сделаешь мне больно… Пабло, накрывая её одеялом, недоумённо покосился на неё, но потом, решив, что это очередной пьяный гон, сделал нормальное лицо и стал её укутывать в одеяло, словно младенца, а рыжая дополнила сквозь навалившийся сон: — Первый раз всё-таки. Хотелось бы, чтоб это было нежно… Послышалось сопение, а глаза Пабло медленно расширялись и недоумённо забегали. Что она имела в виду? Чей первый раз? Её? Его? Их??? Блондин хмурился всё больше, судорожно размышляя о сказанном, прокручивая в памяти её выходки, испуг в её глазах при разговоре о совместной ночи, проскальзывающий страх на лице, дрожь, напряжение, стеснительность, стыд, неопытность… Неопытность! Сегодня, до прихода двух дебилизаторов в лице Лассена и Эскурра, Марисса проявляла страсть, вот только действия её были неуверенными, даже неумелыми. А, учитывая то, как она залилась румянцем и стыдливо прикрылась, можно подумать, что полуголой она предстаёт перед парнем впервые. Хотя, возможно она просто стеснительная. Но опять же, в тот день у парапета смущения и стыда он на её лице и в её действиях не заметил, они появились лишь потом, когда он настойчиво напоминал ей о совместной ночи. Почему он тогда об этом не задумывался? А может, просто не хотел задумываться, поскольку мысли были забиты лишь надеждой на то, что после совместной бурной ночки они снова будут вместе. Мысли метались со скоростью ракет, блондин всё так же сидел на кровати, быстро бегающими глазами глядя в пол, а в сознании блондинистого кусочка, ослеплённого две недели желанием, мечтами и сладкими грёзами, наконец, твёрдо поселилась уверенность: что-то тут не так. Внезапный порыв маленькой оторвы переспать с ним — это явно не проявление сексуального влечения и уж тем более любви. Пабло тяжело и расстроено вздохнул, в который раз убеждаясь в том, какой же он наивный кретин. С решением выяснить всё завтра, блондин лёг спать. Паблито лёг на самый край кровати, опасаясь находиться на слишком близком расстоянии со спящей рыжей заразой, а то его руки, бывает, живут сами по себе.

*****

Марисса проснулась с невыносимой сухостью во рту и не менее сильной головной болью. Рыжая поморщилась, приложив руку ко лбу, медленно поднялась и, приняв сидячее положение на кровати, подползла к изголовью. Сухость и тошнота не давали вымолвить ни слова, Марисса оглядела комнату и стала с трудом вспоминать, где она находится. Только бестия с ужасом вспомнила, кому принадлежит данная квартирка, события прошедших двух недель, и в чьей постели она находится, как на лестнице послышались шаги. В силу своего состояния девушка не смогла пошевелиться и просто устремила взгляд в сторону звука. На верхней ступени лестницы показался Пабло Бустаманте с подозрительно довольной улыбкой. Он покрутил в руках пластиковую бутылку и осведомился: — Водички? Марисса смогла лишь молча кивнуть. Блондинчик приблизился к койке, открутил пробку и галантно протянул девушке бутылку с водой. Рыжая жадно стала осушать ёмкость, а Пабло отошёл к перилам, облокотился о них, сложив руки на груди и, не убирая с лица улыбки, молча уставился на дочь модели. Бестия отложила пустую пластиковую бутылку и сипло выдавила, морщась от головной боли: — Пабло, что вчера было? — Ты не помнишь? — пропел сын мэра устрашающе приторным голосом. Рыжая перестала морщиться, лицо стало серьёзным, взгляд выдал страх, её слегка затрясло, а блондин невозмутимо продолжал: — Ты вчера такая возбуждённая была, страстная, горячая. Называла меня своим жеребцом и тигром, и всё просилась сверху. Марисса зачем-то медленно закинула голову и посмотрела на потолок. — С к-ка-кого верху? — дрожащим голосом проговорила она, оторвав взгляд от потолка, и взглянув на Пабло. Блондинчик пожал плечами и продолжил глумиться: — Ты показывала мне разнообразные позы, которые знаешь, но уточнила, что больше всего тебе нравится сзади. Бестия медленно повернула голову назад, потом задала уже похожий вопрос: — С к-ка-кого зади? На голубоглазой морде появился очаровательный оскал, а Марисса представила, как может выглядеть упомянутая позиция, и Пабло показалось, что красным цветом покрылись даже её ресницы. Спиритто заколотило, она вжалась в изголовье постели и, стуча зубами, натянула одеяло по самый подбородок, сгорая от стыда. Бустаманте продолжил издеваться: — Ты так громко кричала: «возьми меня, мой супермен», что соседи стучали по батарее. Призывала неистово любить тебя всю ночь и не останавливаться. — Н-н-не мож-ж-жет б-бы-ть, — никак не могла отойти от похмельного синдрома Марисса, поэтому мозг соображал туго, и ей даже в голову не пришло, что голубоглазый извращенец попросту нагло врёт. А упомянутый изврат с голубыми глазами, вдруг вскинул руки и звонко сказал: — Но! Как бы ты меня не упрашивала и не умоляла хорошенько отлюбить тебя в самой недопустимой форме, коей даже в порнофильмах не всегда увидишь, я не стал этого делать… Шоколадные глаза превратились в огромные блюдца, излучая невиданное ранее удивление, а из её рта автоматически вырвался несдержанный облегчённый вздох. Паблито тем временем закончил: — Потому что ты была пьяна. Но сейчас ты в здравом уме и памяти, поэтому я с удовольствием осуществлю то, что ты вчера просила, — он стянул с себя футболку, а Марисса соскочила с кровати, её мозг внезапно быстро заработал, и в голову пришла гениальная идея, как навсегда избавиться от озабоченного куска мэра. — Постой-ка, постой! То есть я вчера просила тебя заняться со мной любовью, а ты эти просьбы проигнорировал, лишь потому, что я была пьяна? — обиженным голосом возмущалась бестия. Блондинчик вскинул брови, а рыжая продолжала театрально возмущаться и обижаться. — Ужасно! Я просила, умоляла, а он не то что стручком своим, а даже пальцем не пошевелил! Какое унижение для девушки! Как ты мог так поступить, Бустаманте?! Я так долго этого ждала, а ты! Поверить не могу! И чего это ты разделся? Думаешь, я стану подстраиваться под твоё настроение и спать с тобой, когда только тебе этого захочется? Фигушки! Вчера нужно было это делать! Ты упустил свой шанс, Паблито! Больше не подходи ко мне! Пабло энергично встряхнул головой. Не эти слова он ожидал услышать, поэтому, моргая и пытаясь понять, что происходит, показал руками жест «стоп» и быстро сказал: — Подожи, подожди, Марисса. Давай всё выясним… — Никаких выяснений! Мы уже выяснили то, что я тебя не возбуждаю! Если ты импотент, Бустаманте, то и нечего было соглашаться на совместную ночь, — рыжая кинулась вниз по лестнице, изображая на лице глубокую обиду, блондин бросился за ней. — Марисса, стой, ты всё не так поняла, я всё объясню! — Ничего не хочу слышать! — возмущалась бестия, обуваясь. — Ты меня жутко обидел, Пабло! Я-то думала, что мы сможем стать любовниками, — несло мелкую дурынду, которая никогда не умела контролировать свой язык, — будем часто проводить вместе страстные ночи! А ты! В первую же ночь меня отверг! Видеть тебя больше не хочу! — наигранно всхлипнула хитрая зараза и дёрнула дверь на себя. На этот раз дверца поддалась, и Марисса пулей вылетела из квартиры сыночка мэра. А последний, будто прирос к полу. Пабло с отвисшей челюстью шокировано смотрел на захлопнувшуюся дверь.