you'll never know what hit you

Рин скручивается калачиком на старом сломанном диване в небольшой однушке — на большее не хватает денег. Имя, выведенное аккуратным почерком под ключицей, жжет, причиняя дикую боль. Хочется скулить — Рин заскулил бы, если бы не был сильным. Нужно держаться, и он держится. Нельзя позволить себе сломаться, поставленное на повтор, толкает вперед, хоть и слабо. Думать о том, что Хару где-то так же мучается, не хочется, но по-другому не получается. Рин берет на деньги, оставленные для крайнего случая, билет в Токио и улетает. Ненавистный город встречает его проливными дождями и пробирающим холодом. Рин сильнее кутается в шарф и дышит на ладони в попытках согреться. Нужный дом еле находится среди десятков похожих. Рин жмет на дверной звонок изо всех сил в надежде, что это поможет. Но это не помогает. Никто не открывает ни спустя минуту, ни спустя пять. Рин тихо матерится про себя и опускается на ступеньки — идти больше некуда. Ночью Хару находит его спящим под своей дверью, тихо садится рядом, чиркает зажигалкой и закуривает. — Ну, и какого ты приперся сюда? — грубо спрашивает он. Рин потирает глаза после сна, смотрит расфокусированным взглядом и не понимает. — Какого ты приперся сюда, говорю? — повторяет Хару, не получив ответа. — Я не знаю, — честно признается Рин. — Блять, — Хару тушит сигарету и встает, — и что же мне с тобой делать? — говорит он, открывая дверь и приглашая зайти внутрь.