Инструкция по охмурению круглолицых от Мамору

Я открыл глаза от ужасного звона в ушах, и оказался этим звоном – дверной звонок, который трещал уже минут десять без остановки. За звоном последовала боль в руке, затёкшая от неудобного положения, в котором я находился последние часы. Поднявшись, я провёл рукой по своей колючей щеке, попытался вспомнить, когда я в последний раз брился, вздохнул от вида сложных формул в конспекте, на котором я так удобно дремал, и наконец проследовал к двери, за которой меня ждал мой неугомонный гость. Спрашивать его имени я не стал – уверен был, что это Мотоки, наверняка пришедший, чтобы подготовиться к завтрашней контрольной по химии. Но вместо своего друга, я увидел заплаканную круглолицую блондинку. И тут же захлопнул перед ней дверь. Твою мать. Девушка, которая так мне нравится, стоит на пороге, а я выгляжу, как пропитый алкаш. И началась моя беготня по дому: держа во рту зубную щётку, я успешно пытался вскрыть вены… то есть бриться в ускоренном темпе, а левым глазом выбирал, какой же пиджак надеть, чтобы под ним не было видно замызганную домашнюю футболку. Зелёный? Отлично, зелёный. Спустя некоторое время, я, налепив детский пластырь со звездочками на кровоточащую ранку на щеке, предстал во всей красе перед дверью и открыл её, ожидая истерику, как минимум, но я почему-то решил, что такому красавцу Усако должна простить всё. Кстати, о ней. – Уса… ко? – сначала я её потерял, думал, что она дурочка такая обиделась и убежала, однако же всё оказалось хуже. Она сидела на пороге и плакала в свои колени. – Никто не верит в меня, – внезапно взорвалась она рыданиями. – Харуна-сенсей меня отстранила от фестиваля! Я присел рядом, обнял дрожащую блондинку и поцеловал в лоб. Возможно я и не такая уж сволочь. – Я в тебя верю, – слова вырвались сами, будто я всю жизнь в себе хранил эту заботу к круглолицей. И кто же знал, что эта невинная фраза приведёт меня к большим проблемам, из-за который я чуть не погиб и меня едва ли не отчислили из университета (не знаю, что из этого хуже). *** Оказалось всё прозаичнее, чем я думал. Предстоял школьный фестиваль, коих я за свою жизнь навидался, но для Усако и её одноклассников естественно это было событие века, и она хотела принять участие. Однако превращать классный кабинет в кондитерскую и шить одежду для официанток-одноклассниц Усако не хотела – она упорно желала испечь печенья. А Харуна-сенсей упорно не хотела заставлять гостей своего класса есть кусочки угля. И я, как здравый человек, готов был с ней согласиться, но моя девушка – не Харуна-сенсей, поэтому я промолчал. Таким образом моя любимая скандалистка поссорилась со своей учительницей, получила выговор и была отстранена. Дома она так же получила выговор, но уже от своей матери, и была отстранена… то есть была выгнана (боюсь представить её мать). Так вот сейчас я учил органическую химию под взрывы с военных действий на моей кухне, куда я пустил любимую. Почему? Потому что она очень долго плакала и умоляла позволить ей доказать «этим двум жестоким женщинам», что она умеет готовить не хуже их (ну те печеньки, которые она приготовила для ме… Мотоки были неплохи, может, что-то и выйдет). А для этого ей нужна была моя кухня. А я что? Я страдал, осознавая, что убираться буду я, причём завтра после контрольной и бессонных ночей. Если конечно не умру от готовки Усако. Однако Кодзима-сенсей не простит пропуск своего семинара, особенно контрольной, даже под предлогом смерти от печенья, поэтому я углубился в чтения раздела про непредельные углеводороды. И где-то на алкадиенах тишину в комнате разрушил звонок – но на этот раз не дверной, а телефонный. Так. Стоп. Тишину? А где же взрывы? Но я решил проверить Усаги после того, как отвечу на мобильный. – Мамору, она у тебя? – голос Рей прозвучал настолько грозно, что я почувствовал себя описавшимся детсадовцем перед строгой воспитательницей, поэтому я без раздумий ответил. – Да вы заколебали! В общем, её мама думает, что сегодня она СНОВА ночует у меня. Предохраняйтесь. До свидания, голубки. Я проматерился, но в ответ – лишь гудки с той стороны. Теперь нужно проверить свою гостью, а за одним и кухню, которую возможно придётся восстанавливать. Однако всё было не так плохо, причина же тишины была в том, что крольчонок, сложив лапки в звездных пластырях и ожогах перед собой на столе, уснула. Рядом стоял тазик её чёрных творений, вся кухня была заставлена грязной посудой. Открыв окно, чтобы выветрить запах гари, я с улыбкой поднял её на руки, чтобы перенести на свою кровать, а сам приготовился расстилать себе диван. И как бы не была соблазнительна мысль лечь рядом с девушкой и уткнуться в её мягкие волосы, я всё же сдержался. К тому же, алкадиены сами себя не вызубрят. Но как же всё-таки греет душу осознание: ты в пустой квартире не один. *** Так продолжалось неделю. Каждый. Божий. День. Каждый. Божий. День. Я на самом деле смирился уже с тем, что почерневшую плитку и дверцу шкафчика придётся заменить. Благо всё обошлось без вызова пожарников. И я уже смирился с тем, что я который день вместо заслуженного отдыха после ужасной контрольной слежу за тем, как бы чего не взорвалось. – Нет, круглолицая, соль НУЖНО КЛАСТЬ ЩЕПОТКУ. ЩЕ-ПОТ-КУ. ДА НЕ УСЕРДСТВУЙ ТЫ ТАК, нужно нежно взбить до пенки. УСАГИ, ПОСТАВЬ ЭТО НА МЕСТО, Я САМ СДЕЛАЮ. Я взбивал яйца. Я солил. Я добавлял сахар и следил за тем, чтобы Усаги не подсыпала ещё, ВЕДЬ ТАК ЖЕ ВКУСНЕЕ. Я со всем смирился, кроме одного. Кроме того, что я круглыми сутками пробую печенья, и от них меня уже мутит. На самом деле я сам ни разу их не готовил, но у меня в отличии от Усаги есть интернет с рецептами и дисциплинированность. – Ага, теперь следи, чтобы они не подгорели. Вот, молодец, хорошая девочка. На самом деле, чем больше я провожу время с этой неугомонной девицей, тем больше понимаю её мать, которая периодически её выгоняла из дома. Любовь любовью, но на свидания ходить проще, когда они раз в неделю или две недели. А когда после университета тебя у порога поджидает блондинка с огоньком в глазах и желанием спалить ещё сотню кусков теста, хочется повеситься. Я прилёг на диван и задумался: так, собственно, а чем я недоволен? Разве не этого я хотел: дома меня встречала не только пыль да грязные носки. А что, если однажды мы… поженимся? Мои щеки запылали в тот же миг, как я представил это. И тут же замотал сам себе головой: нет, это бред, я умру холостяком и без детей. Именно. Хотя умру я, наверное, от очередной порции печенья, не успев состариться… Проснулся я уже от того, что за окном светало. И первым делом я побежал на кухню, боясь, что что-нибудь сгорело. Однако ни Усако, ни следов её пребывания, кроме потемневшей плитки и дверцы шкафчика, не было. Удивительно, эта маленькая проныра убралась напоследок. Мои губы тронула улыбка от такой удивительной заботы со стороны школьницы, а ведь сегодня её ждал самый важный в её (и видимо моей) жизни фестиваль. *** И тут бы милый конец про счастливо и долго. Однако главное испытание меня ждало уже после фестиваля, когда я занимался подготовкой к написанию своей статьи. Нужно было собрать нужные материалы по теме и оценить фронт работ, хотя впереди меня ожидали специальные факультативы по искусству составления текста в научный журнал. Эх, боже, в кого я такой умный. Однако моё самолюбование было прервано другим моим объектом любви. – Алло? Как там дела? Как фестиваль? – с улыбкой поинтересовался я, когда принял вызов. – Всем понравилось твоё печенье? – А то, все были в восторге! – послышался звонкий смех. – Особенно мои родители. Я, как дурак, лишь порадовался этой фразе, не понимая, что за ней скрывается. – Они, кстати, позвали тебя на семейный обед в воскресение. Весь мой мир рухнул.