Инструкция по охмурению круглолицых от Мамору

Вы думаете, что ходить с девушкой на фестивали или праздники — это весело? Наивные. На самом деле, твоя девушка автоматически считает тебя слугой, лакеем, мальчиком на побегушках, водителем, миллионером и просто красивым аксессуаром. Как сумочка, например. Кстати, про сумочку, ты ещё и грузчик-носильщик. Я с вынужденной улыбкой посмотрел на женский рюкзачок в руках, который я протащил всё утро. Что скрывалось в этом мешочке на бретельках — я не в курсе, но весил он немногим меньше самой Усаги, и я не представлял, как она дотащила его до места встречи со мной. Наконец, круглолицая вышла из туалета и, эмоционально описав, насколько ужасны уличные туалеты на этом летнем фестивале в парке аттракционов, направила свой взгляд куда-то в сторону. Глаза девушки сразу загорелись. — Мамо-чан! Смотри, какие шарики! Хочу воздушный шарик, — взмолилась она не в первый раз за сегодня. Я успел потратить уже половину своих денег на катание на пони, хотдоги, комнату страха, которую мы даже не прошли до конца, и разные игры. Вспомнив, сколько обычно стоят воздушные шарики с гелием в подобных местах, и подготовившись к мини инфаркту заранее, я встал в очередь, а Усаги уселась на скамейку неподалеку, отобрав свой рюкзак. Когда пришёл мой черёд, остался один-единственный шарик. Только я протянул купюру продавцу, одетому в ужасный клоунский наряд, как позади меня заревели, отчаянно и во весь голос. Я обернулся: плакал ребёнок лет четырёх-пяти, а его мама убеждала, что шариков уже нет и всё такое. Со вздохом я взял сдачу и шарик, долго смотрел на ребёнка и с каменным лицом отправился к Усаги. — Взрослый дядька, мог бы и отдать шарик мальчику, — поговаривали у меня за спиной. Ага, у меня ребёнок ещё хуже вашего. Если разревётся Усаги, оглохнут все. Совесть была подкуплена этим аргументом и успокоилась. — Мамо-чан, а может поедим мороженое? — палец юной девы указал на лавку, окруженную толпищей людей. Натянув нервную улыбку, я кивнул и отправился на битву. Сколько раз мне отдавили ноги, куда только не ткнули локтем и как вообще я пробрался до заветного лакомства, я предпочту умолчать. Но через полчаса неравного боя, я одержал победу и тащился к Усаги, прихрамывая на одну ногу. Только её реакция удивила меня. — Я не хочу сливочное мороженое, — сказала она с разочарованием. – Но... — Ладно, не надо мороженого, — она взяла свой рожок и пошла к тому зареванному мальчику, отдав ему. Я некоторое время стоял и, даже когда между ними началась битва за пресловутый воздушный шарик, просто наблюдал. В это время подхваченный резким порывом ветра шарик, получив долгожданную свободу, взметнулся чуть вверх и в сторону, а спустя полминуты запутался в ветвях. Мальчик, кажется, довольный этим, ушёл восвояси. Доев своё мороженое, я отряхнул руки и решил, что пришло время героя. То есть моё время. — Мамору, — обиженно начала Усаги, — достань шарик. Быстро оценив высоту, я посмотрел на девушку. — А где волшебное слово? — Ну не вечно же терпеть этот приказной тон. — Что? — последовал возмущенный возглас, а потом блондинка, непонятно, на что разозлившись, сама направилась к шарику и начала прыгать. Шарик же спокойно покачивался в ветвях. Наконец, Усаги осознала минусы своего роста и пошла к стволу, видимо, всерьёз собравшись забраться. И — удивительно! — она умело залезла до основания нужной ветки, благо сегодня она выбрала комбинезон, а не платье. Тогда я понял, что теряю авторитет, подошёл и, вытянувшись, не без труда достал воздушный шарик. Усаги во все глаза смотрела на меня, повиснув вниз головой. — Хорошо быть не какой-нибудь полторашкой, — язвительно заметил я, наслаждаясь местью за последние часы. О которой я тут же пожалел. Возмутившись такой наглости, девушка рухнула вниз. *** — Неси меня, мой верный конь! — во весь голос радовалась Усаги, и хотя я прекрасно понимал, что травму она симулировала, ничего сказать против не мог, иначе бы она закатила истерику. Приходилось терпеть оттягивание ушей, делание из чёлки хвостиков и прочие пытки, доступные ей в силу того, что я нёс девушку на спине. — Может, к врачу? — Не хочу, — беззаботно ответила блондинка и обхватила мою шею руками, чуть не задушив. — Меня всё устраивает. — Меня не устраивает твой вес, — фыркнул я и с какой-то садисткой радостью слушал вопли. Усаги долго и нудно пыталась убедить меня, что я дурак, а я же наслаждался, но, увлёкшись, споткнулся и растянулся на земле. У Цукино, как я и предполагал, травмы не было, ибо ничто не помешало ей сесть на мне. — Ты предлагаешь устроить привал здесь? — задумчиво спросила она. — Отличная идея. Я как раз захватила пледик. Я поднялся на локтях и осмотрелся: да, местечко неплохое, трава и всё такое, да и народу мало. Но потом вспомнил, что пикника мы не планировали. На мой немой вопрос Усаги ответила, что взяла плед на всякий случай. Оставалось предполагать, что там ещё было взято на всякий случай, но теперь я хотя бы понял, что в этом рюкзаке такого тяжёлого. Вместе с пледом выпала ещё маленькая, яркая коробочка. — Что там? Усаги, заметив это, лишь когда я сказал, быстро подняла из травы коробку и засунула обратно в рюкзак, утверждая, что ничего интересного там нет. Тогда, пока она раскладывала плед, я из любопытства посмотрел сам. Печенюшки в виде зайчиков. — Эй, отдай! — возмущенный голос заставил меня вздрогнуть. — Это не тебе. — А кому? — Я покрутил печеньку, ища следы гари или ещё чего. — Мотоки! Я посмотрел с интересом на чуть покрасневшую девушку. — Ну пошли его травить. — Я их готовила вместе с мамой, так что они нормальные. — Усаги отвернулась, сложив руки на груди. — Да, неплохи, но жестковаты... В следующее мгновение у меня отобрали коробку и стукнули ей по голове. *** — Эй, Мотоки. — Блондин, увидев меня, широко улыбнулся. — Ты любишь печенья? Сначала парень захлопал удивлённо глазами, глядя на протянутую мной коробку, потом мимолётно бросил взгляд на Усаги, обидевшуюся на меня и весь мир, а потому молчавшую. Мне надоело наблюдать, как Мотоки сомневался, и я, вытащив одного зайчонка, сунул ему в рот. — Вы готовили вместе? — разжевав, поинтересовался Мотоки. — Вкусно. — Готовила она с мамой. Хотя, скорее, готовила мама, а она мешалась. — Меня ткнули в бок локтём, за что я ущипнул девушку за бок. Внимание всех посетителей "Короны" привлёк вскрик. — Я смотрю, вы сдружились, — заметил Мотоки, втискиваясь между мной и Усаги, чтоб мы не устроили тут драку. — "Сдружились" не то слово, — заметил я с улыбкой и умудрился затянуть Усаги в объятия, несмотря на то, что она отбивалась. — Лучшие друзья. — Из-за него я упала с дерева! А он ещё издевался надо мной! Мотоки вздохнул, приложив ладонь к лицу. — Вы настолько "любите" друг друга, что устраиваете ссору в общественном месте? — не выдержал он и вклинился в нашу беседу, где мы обсуждали, кто ж из нас виноватый. — Ладно, спасибо за печенье, но мне пора работать. Усаги, видимо, не услышала сарказма в его словах или попросту не знала, что такое ирония, и принялась причитать, что я её, скорее, бешу, да и вообще, какая дура в меня влюбится. — Ну, например, ты, — предположил я, за что удостоился ударом рюкзаком. – Проводи меня домой, – через минуту заговорила Усаги, пока я приглядывал себе удобное местечко, чтобы отдохнуть. – Э, нет, вон, пусть Мотоки. – Я махнул рукой. – Значит, я терпел тебя, а мне печенек не положено. Не особо-то и хотелось, конечно, но всё же. Цукино, обидевшись и на это, молча развернулась и пошла к выходу, поговаривая, что провела самый ужасный день в своей жизни. Я взглянул на время. Не так уж и поздно, чтобы с ней что-то приключилось, но, вспомнив везучесть этой дамы, я решил, что отпускать её просто так не по-джентльменски. Ничего не стоило и её догнать. Она старательно делала вид, что не замечает меня. – И всё-таки, почему ты приготовила печеньки ему? Она посмотрела на меня, а потом сразу же отвернулась. Так мы в молчании и провели остаток дороги. – Вообще, – уже у дома заявила она, – это было тебе. Но потом я передумала. Я поймал её за руку и чмокнул в лоб.