Дивергент. Второй город

Странно, что прошлое находит тебя в самый неподходящий момент. Но это даже любопытно. Я и не думала вспомнить то, что было со мной до пулевой раны. Я сижу, свесив ноги, на платформе на колесе обозрения. Мне кажется, что там были перила. А сейчас остался металлический прямоугольник. Тобиас сзади меня прижался к колесу. Я, обернувшись, смотрю на него. И только сейчас я начинаю вспоминать, как я жила до этого города. Я вспоминаю Чикаго, Церемонию выбора, Инициацию в Лихачестве. Как он учил меня драться. И как я побила Молли. Молли, которая потом стала моей подругой в другом городе. И всё. Воспоминания обрываются, будто кто-то остановил видео.  — Ты совсем не изменилась. — говорит он. Это он. Он — обладатель того самого голоса.  — Я не помню, какой была раньше. Поэтому… Возможно. А ты всё ещё боишся высоты.  — Как видишь, — он пожимает плечами, — А ты не умерла?  — Нет. Как я понимаю, меня переместили в другой город. Но кто? И зачем?  — Ты совсем ничего не помнишь? — спрашивает он, — И то, как Девид в тебя выстрелил? И то, что ты пожертвовала собой ради брата? Я не помню. Я это уже говорила. Интересно, что сейчас думает Элизабет, смотря на всё это? Полагаю, что ничего хорошего. Теперь я могу подобрать правильное название для того, где я сейчас нахожусь.  — Симуляция, — шепчу я.  — Что? — спрашивает Тобиас.  — Симуляция, — повторяю я, — Возможно ты — часть её. Хотя, если мы оба дивергенты, разве не могли симуляции пересечься?  — Нет, Трис, — отвечает он, — Это ты — её часть. Ты умерла два года назад. Но я рад тебя увидеть хотя бы так. Надо было мне проходить свой пейзаж страха? .. И он притягивает меня к себе и целует. И я вспоминаю всё, что чувствовала к нему. Тогда. Два года прошло, а он ещё не забыл меня. У меня такое чувство, будто в горле скребли наждачной бумагой. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему как можно крепче. Я чувствую его силу. За два года он не потерял форму. Он отстраняется.  — Трис, — говорит он.  — Что? — отвечаю я, хотя знаю, что он скажет.  — Я всё ещё люблю тебя.  — Я тоже до сих пор люблю тебя, Тобиас. Прости, что до этого момента не могла тебя вспомнить. Он издает смешок и прыгает. Я прыгаю за ним. Я просыпаюсь в комнате проверки. Элизабет смотрит на меня так же, как когда-то смотрела Тори. С каким-то ужасом.  — Что это было? — спрашивает она, — симуляция была настроена по-другому. Как она перестроилась на тебя? Если Стифф задаёт вопросы, то дело плохо. Но разве может дивергент стать сильнее за два года бездействия? Возможно и нет. Но после этой симуляции у меня будто гора с плеч свалилась. Изчезла лёгкая головная боль, которая преследовала меня с той самой поры, когда я очнулась в больнице.  — Выйдешь через чёрный ход, — говорит Элизабет, — Скажи всем, что тебе стало плохо, и тебя отпустили.  — Нет. В этот раз я так делать не буду. Я абсолютно спокойна и в этот раз так сильно не волнуюсь, как тогда.  — Хорошо. Но будь осторожна. Тебе надо выбираться отсюда, или будет как в Чикаго. У тебя ведь есть пропуск города?  — Да. Мне надо купить билет и уехать куда-подальше? Элизабет кивает. Я толкаю дверь и выхожу. Оставляя Элизабет одну в комнате. Я считаю глупым уезжать из города только чтобы не повторились те же события, что и в Чикаго. Очень глупо. Но, к счастью, когда я очнулась в больнице, у меня тот самый пропуск был в кармане. Видимо, положили на тот самый случай, если я всё вспомню. Чтобы могла уехать, никого не подняв на уши. Умно. Быть им эрудитами. Кем? Проехали. Фракция Эрудиции в Чикаго. Как и наши Умники. Они были помешаны на знаниях. Как и мой брат. При мысли о брате я чувствую ярость и сочувствие. Но не помню, почему. Я подхожу к подругам и вздыхаю. Не хочу садиться рядом с Молли. Ведь именно она рассказала тот бред эрудитам про моего отца. Интересно, где он сейчас?  — Всё так ужасно? — спрашивает Камилла.  — Нет, — отвечаю я. Ну да. Не считая того, что я встретила человека, о котором не вспоминала два года и того, что поняла, что это единственный человек, которого я действительно люблю. И ещё можно не обращать внимание на то, что симуляция перенастроилась на меня.  — Слушай, подождём Миру и поговорим в у себя в комнате, — говорю я ей.