Дивергент. Второй город

Я не хочу открывать глаза. Я знаю, что как только их открою, пропадёт иллюзия встречи с Трис. Я не хочу возвращаться в реальность. Прошло целых два с половиной года. Я уже начал забывать её внешность. И вот, после этого она появляется в моём пейзаже страха. Я прохожу его раз в год, чтобы узнать не появились ли новые страхи. И тут вместо обычной боязни высоты появляется Трис. Та же Трис невысокого роста со стрижкой под подбородок. Чего же я сейчас боюсь? Встречи с ней? Встречи с ней на высоте? Абсурд. А что если это и правда она? Бред. Но она же сказала, что я, возможно, часть симуляции. Это ведь она там говорила, что не могла меня вспомнить. Если есть шанс, то он просто ничтожен. Я открываю глаза и осматриваю свою квартиру. Два, нет, два с половиной года прошло. Вчера мы рассеяли её прах. Я ещё помню, как безрассудно она себя вела тогда, в штаб-квартире Правлолюбия. Тогда я злился. Но то, что произошло в тот день, когда Девид в неё выстрелил не сравнится ни с чем. Тогда я хотел стереть себе память. Теперь понимаю, каким идиотом я был. Но после того дня я навсегда завязал с оружием.  — Ты обедать собираешься? — отвлекает меня от раздумий голос Эвелин. Я молча иду к столу, беру тарелку, наливаю суп, приготовленный Эвелин. Сажусь и ем. Последние два с половиной года любая еда для меня безвкусная. Машинально работаю рукой. Эвелин смотрит на меня и вздыхает. Мне плевать. Я доедаю, мою тарелку и иду к прихожей.  — Куда на этот раз? — спрашивает Эвелин.  — Собирались встретиться с ребятами в Миллениуме. Я надеваю кроссовки и выхожу из квартиры, не обернувшись. На самом деле мне надо было пройти пару кварталов до места встречи с нашей кампанией. Я перехожу на бег. Бегу не останавливаясь, пока не чувствую жжение в лёгких. Вижу Зика, Шону, Кристину и Метью. На ногах Шоны те же странные конструкции, похожие на скобы. Они замечают меня и направляются в мою сторону.  — Ну здравствуй, моя прелесть, — говорит Зик и ухмыляется.  — Привет, Тобиас, — улыбается Шона.  — День добрый, Четыре, — говорит Метью.  — Здрасте, где пропадали? — ну, Кристина как всегда.  — И вам привет, ребята, — наконец-то я могу открыть рот, — сначала проходил пейзаж страха, потом Эвелин захотелось влить в меня тарелку её супа. А суп у неё вы сами знаете, какой.  — Представляю, — хмыкает Зик.  — И что с пейзажем страха? — спрашивает Кристина, — Я вот тоже собиралась его пройти. Может, вспомним прошлое лихачей? Потренируемся в Яме? А до него бегом.  — Не плохая идея, — отвечаю я, — А в пейзаже страха я видел Её. Мы забирались с ней на колесо обозрения в парке Миллениум.  — И что она говорила? — спрашиваем Метью.  — Она сначала меня не узнала, — отвечаю я, — А потом мы разговаривали. Она говорила, что ничего не помнит. А потом предположила, что я — часть симуляции. Она задавалась вопросом, может ли симуляция пересекаться. Она сказала, что не могла меня вспомнить два года. А тут увидела в живую.  — И как она выглядела? — спрашивает Кристина. Они ведь были лучшими подругами. Ей надо знать о Трис всё.  — Тёмно-синие джинсы, чёрная футболка, чёрные кроссовки. Волосы так же до подбородка. Всё та же.  — Знаешь, — задумчиво проговаривает Метью, — Есть возможность, что это и правда она. Но вероятность слишком мала. А пока давайте потренируемся.  — Угу, — подала голос Шона, — только поедем на нашей пикапе. Доехали мы быстро. Зик не плохой водитель. Мы входим в штаб — квартиру. Там всё так же, как в старые времена, но слишком тихо. Нет криков и смеха лихачей. Нет той жизни. Мы идём к яме, в тренировочный зал, где учили перешедших неофитов. В зале пусто. Никто не бьётся, тренировочные груши и оружие покрыты пылью. Я завязал с оружием, но драться люблю. Шона и Метью решили пострелять из пистолетов, Кристина и Зик отправились метать ножи. Я один направляюсь к боксёрским грушам и молочу по одной из них, выплёскивая всю свою ярость. У меня чувство чуть ли не эйфории. Я бью грушу, представляя, что это Девид. Удар, и у него подбита челюсть. Ещё удар. Он в нокауте. Месть приятна, но ей не воскресить Трис.  — Эй, может с нами? — крикнул Зик, обращаясь ко мне.  — Нет, — отвечаю я, — Я завязал.  — Я ведь только предложить хотел, — он отворачивается. Сейчас, конечно жить стало лучше. Не надо думать, не выходят ли твои мысли и действия за рамки, принятые фракцией. Но и в той жизни был свой плюс. Ты постоянно чем-то занимаешься, и не бездействуешь. Конечно, Бюро гады. Распространили этот бред про Генетически Чистых и Генетически Повреждённых. Но спасибо им за эту систему. Раньше можно было забыть о потере, ведя себя безрассудно. Как она. Сейчас так невозможно. Или, возможно, я не вижу этого способа. За два с половиной года, вроде стало легче. Но не намного. Продолжаю бить по груше. Я давно не практиковался и сейчас чувствую, как стираю костяшки пальцев в кровь.  — Эй, — окликает меня Кристина, — Может, всё-таки с нами? Все три её ножа в центре мишени. А вот Зик не правильно работает рукой. Спустя два с половиной года, я всё ещё продолжаю на автомате подмечать ошибки владения оружием у других.  — Не знаю, — отвечаю я, — не хочу даже брать его в руки.  — Переставай вести себя как она в штаб квартире Правдолюбия, — говорит Кристина, — Бери нож и кидай его в мишень. Нам ведь тоже не сладко живётся. Но мы, в отличии от некоторых, смогли хоть как-то пережить потерю. Значит, и ты сможешь. Последний раз я метал ножи слишком давно. Я подхожу к столу, беру три ножа и иду к мишени. Движения выработаны у меня до автоматизма. Раз. Два. Три. Я выпускаю нож, и он летит прямо в центр мишени. Вспоминаю, как подпортил Трис прическу. Всё в этом городе напоминает мне о ней. Сложно забыть о человеке, с которым был очень близок. Спустя три часа мы возвращаемся к месту встречи и прощаемся. Я снова бегу без остановки к дому, будто пытаюсь убежать от своих проблем. Эвелин открывает дверь. Она смотрит на мои руки, нахмурившись. Я знаю, что она сейчас будет меня отчитывать и всё тому подобное, но она меня бросила, когда я был ребенком. Оставила с этим тираном, хотя могла и забрать. Но, если бы она забрала меня домой, то я, возможно, не встретился бы с Трис.  — Привет, — говорит она.  — Привет, мам, — отвечаю я.  — Вы ведь не были в Миллениуме? — спрашивает она.  — Нет. Мы ездили в штаб — кватиру лихачей. Решили вспомнить прошлое.  — Зачем? — спрашивает она, — Тебе нравиться эта жестокая система?  — Разве не может человек скучать по прошлому? Ведь именно там я встретил её.  — Перестань думать об этой глупой девчонке! — кричит Эвелин, — Она умерла! Найди себе другую! Её слова приводят меня в бешенство. Мне хочется ударить её. Но вместо этого я просто прохожу мимо, не обращая на Эвелин внимания. И молчу. Моя квартира находится на нижних этажах. Но из окна вид всё-же неплохой. Первым поселенцам в городе разрешали выбирать место жительства. Зик, Шона, Кристина и Метью решили поселиться в Хенхок-Билдинг. Калеб и Кара выбрали квартиру рядом с парком Миллениум. Я поселился здесь, потому что хотел жить подальше от обоих моих старых домов. Слишком неприятные воспоминания. Я стою, оперевшись руками о подоконник и думаю о той симуляции. И решаю нарушить главное правило, установленное мной же. Достаю из футляра иглу, подношу к шее и надавливаю на поршень.