Само совершенство

Эмма на ощупь нашла часы на тумбочке и затащила их под одеяло. «2:45» - гласило нехитрое устройство. Только вот дня или ночи Свон не знала. Откинув одеяло, девушка видит солнце, светящее прямо в её окно. По логике вещей Эмма должна была бы плохо себя чувствовать, но её голова абсолютно не болела, даже, наоборот, у блондинки было прекрасное самочувствие – она наконец-то выспалась. Обычно девушку мучает бессонница, она не может заснуть по несколько часов, потому что как только ложится в кровать начинает вспоминать все грустные, тяжелые или просто нелепые моменты своей жизни, все ситуации, когда она сказала что-то не то или сделала что-то не то. Но вчера, напившись виски, она заснула, только коснувшись головой подушки, Эмма не думала ни о чем и не видела снов этой ночью. - Значит уже день - про себя отмечает Эмма и переворачивается на другой бок. Эмма с трудом может вспомнить произошедшие вчера ночью события, и только разговор с Реджиной видится ясно и четко. Блондинка обхватив голову руками приподнимается, ей жаль, что она не смогла вчера достойно ответить мэру и толкнуть такую же длинную речь, о том, почему Сторибрук плох из-за того, что была слишком пьяна. Но вопреки себе она начинает размышлять о словах Реджины. Наладить свою жизнь в Сторибруке… Эмма никогда не думала о том, чем бы хотела заниматься, где работать. Наверное, потому, что никогда не верила, что у неё может быть будущее. Она никогда не задумывалась о том, что дальше. А теперь? Как сложно будет все наладить… Попросить ту учительницу пятого класса рассказать другим, что она отправила Эмму искать чертову розовую папку? Заключить с Мэри Маргарет настоящий договор аренды? Выбрать для себя какую-то профессию и начать откладывать деньги? Пустить в Сторибруке корни? Эмма уже предчувствовала, что из этого ничего не выйдет. Потому что она это она и у неё никогда и ничего не выходило хорошо. В коридоре послышались шаги, и без стука в комнату вошла Мэри Маргарет. - Проснулось пьяное солнышко? – с некоторой издевкой начала женщина. - Доброе… день - Ты хоть помнишь, что тебя сама мэр привезла до дома? Знаешь Эмма, для гостя города ты доставляешь слишком много хлопот. Блондинка кивнула. Она в этом не сомневалась. Мэри Маргарет наоборот разочаровано покачала головой и хотела уйти. - Подожди, мне нужна твоя помощь… - Что тебе нужно, Эмма? - Ты знаешь учительницу пятого класса? - Да, а что с ней? - Вчера, кое-что произошло. Она забыла подать список учеников в столовую… Когда я пришла к ней за списком, то она сказала взять его на её столе в учительской. Но в учительской меня застала другая женщина и она решила, что я ворую и роюсь на столе без спроса. Ты могла бы попросить учительницу пятого класса пояснить ситуацию? - Так ты из-за этого напилась?! – возмущенно вскрикнула Мэри Маргарет – А почему сразу мне не сказала? Мы бы разобрались. Эмма не знала. Точнее знала, но не хотела говорить Мэри Маргарет то, что она привыкла, что у неё нет друзей, и она не доверяет никому и никогда. Ей не хотелось говорить о том, как она замыкается в себе и как сложно ей делиться проблемами с другими людьми. ____________________________ У Реджины Миллс был выходной, но женщина все равно продолжала работать, только не в офисе, а в кабинете у себя дома. Генри занимался игрой на скрипке каждую субботу, и женщине нравилось трудиться, слыша за спиной игру своего сына. Сегодня сын мэра играл потрясающее произведение Паганини «Каприз №17 ми бемоль мажор» и как не старалась Реджина заняться работой, она отвлекалась на звуки чудесной музыки из-за стены. Брюнетка всегда любила хорошую музыку, она была меломаном до глубины души. Женщина с одной стороны старалась как можно чаще попадать на концерты классической музыки, которые в Сторибруке бывали крайне редко, а с другой - имела целую коллекцию дисков со своими любимыми как классическими, так и современными композициями. Брюнетка верила в то, что счастливое и запоминающееся детство – это детство, в котором ребенок постоянно чем-то занят, а не бродит, скучая по дому от телевизора до компьютера. Поэтому она всегда старалась найти Генри занятия по интересам. Реджина всегда уважала вкусы своего сына и не имела предрассудков по поводу гендерного воспитания, но она не могла не заметить того, что сыну немного больше нравилось искусство, чем спорт. Генри не смогли увлечь ни бейсбол, ни футбол, зато он мог часами читать интересную книгу, обожал драматический кружок и с радостью играл на скрипке. Разве что конный спорт и фехтование могли казаться ему интересными, но в городе не было таких секций, и все проявления интереса сводилась к просмотру олимпийских игр по этим видам спорта. Удивительно, но слушая музыку, Реджина подумала об Эмме Свон. Она улыбнулась, вспомнив девушку в джинсах и красной кожаной куртке, лежащую под яблоней и чуть не засмеялась, вспомнив, как Эмма произнесла «Ваш город дурацкий». Был еще один момент, который Эмма скорее всего не помнит: когда Реджина подвозила её до квартиры девушка заснула сидя рядом с мэром. Голова Эммы наклонилась, и она практически коснулась Реджины, её волосы были всего в нескольких сантиметрах от плеча брюнетки. Миллс помнила их странный запах, запах яблочного шампуня и виски. Реджина не могла выбросить из головы, как мило завивались волосы Эммы от природы: тогда сидя в машине, она коснулась одной из её прядей и вытянула её в руке, но едва отпустила, как волос вновь стал кудрявым. Брюнетка даже не подозревала, как сильно Эмма ненавидела свои волосы за это, и что Эмма всю жизнь мечтала иметь такие же гладкие и аккуратно лежащие пряди как у мэра Миллс. Вздрогнув, Реджина приподняла ногу и ударилась коленкой об верхний ящик стола. Она заглядывала туда крайне редко. Этот ящик неспроста был всегда закрыт на ключ, который брюнетка всегда носила у себя на шее. Реджина выглянула из комнаты, чтобы убедиться, что сын всё еще занимается в гостиной и, подбежав к столу, отперла заветный ящик. В широком и большом ящике лежала всего одна вещь – тот самый дневник, которым много лет назад без спроса завладел её бывший муж. Реджина небрежно листнула его глядя на старые страницы и потертую обложку, в которой всё еще была вложена сложенная пополам фотография, сохранившаяся ещё со студенческих лет Реджины. Женщина вытащила её, словно боясь взглянуть. Фото немного выцвело со временем, но на нём всё еще была запечатлена тоже самая картина. Поцелуй Реджины с её первой любовью… Марсией Уотерс. - Лесбуха – раздался в голове Реджины голос её бывшего мужа, но она откинула плохое воспоминание и вернулась к хорошим. Они были обе на втором курсе Стэндфордского Университета. Реджина на юридическом факультете, а Марсия на медицинском. Как только девушки встретились, как только взглянули, друг на друга… они сразу поняли, что это будет нечто большее, чем дружба. Реджина до сих пор помнила тот день. Девушки бежали вместе по улице под дождем и зашли в торговый центр, промокшие и растрепанные они увидели фото будку, в которой Марсия единственный раз поцеловала Реджину. Это был момент, когда Реджина единственный раз в своей жизни целовала человека, которого любила. Они были так молоды и верили, что смогут бросить вызов обществу, что смогут быть вместе, не смотря ни на что, но судьба распорядилась иначе. Марсия уехала к своим родителям на следующий день после поцелуя, чтобы признаться в своей ориентации, подготовить их к встрече с Реджиной, и не вернулась. Её Родители были католиками, но девушка верила, что они любят её и поймут. Как же она ошибалась. Узнав правду о своей дочери, родители прекратили оплачивать её обучение и забрали документы из университета. Реджина пыталась найти Марсию или дозвониться, но безуспешно. Реджина чувствовала, что с любимой случилось что-то плохое. Только через несколько месяцев Миллс узнала, что родители насильно заставили Марсию пройти через конверсионную терапию – суть этой терапии в том, что она должна превращать гомосексуалов в гетеросексуалов, а трансгендеров в цисгендеров, но на практике жестокие психологи просто заставляли девушку стыдиться своей ориентации и ненавидеть себя за то, кто она. К Марсии также применялся агрессивный метод терапии, в который входили методы причиняющие человеку боль, например, бить девушку электрическим током, показывая лесбийские фотографии, чтобы вызвать инстинктивное отвращение, рефлекс, словно у собаки Павлова и другие жестокие методы. Марсия не выдержала такого стресса и боли и покончила с собой. Реджина вытерла слезу со своего лица, и это оказалось очень вовремя - Генри доиграл последнюю мелодию, и в доме воцарилась тишина. Едва брюнетка успела убрать фотографию и закрыть ящик, как сын вбежал в комнату и мгновенно определил по лицу матери, что с ней что-то не так. - Мама, что случилось? - Ничего, просто ты так прекрасно играл, что я растрогалась. - Ты не умеешь врать - сказал Генри, качая головой - давай я попробую тебя развеселить. Я купил тебе подарок! - Подарок? - Мама, да что с тобой, в самом деле? У тебя завтра день рождения. Вечеринка в городской ратуше. Ты забыла? - Нет, я конечно помню, просто задумалась. Так что за подарок ты мне купил? - А вот не скажу! – хитро усмехнувшись сказал Генри. Реджина засмеялась, сын и правда умел и развеселить, и заинтриговать её. ____________________ Эмма узнала, что у Реджины день рождения, только когда увидела из окна людей с шариками и подарками. Она принялась расспрашивать Мэри Маргарет и та рассказала, что мэр отмечает тридцать пятый день рождения в городской ратуше, куда может прийти любой желающий. Сейчас, когда в какой-то мере с подачи Реджины, Мэри Маргарет позвонила учительнице пятого класса, а та, узнав о ситуации с Эммой, не только обзвонила своих коллег, но и написала об ошибке в фейсбуке, Эмма чувствовала себя в некотором роде в долгу перед мэром. Ведь если бы не толчок с её стороны, этого бы никогда не произошло. А еще Эмме безумно хотелось увидеть Реджину. Она не знала зачем, почему, ей просто хотелось услышать еще раз её голос. Блондинка заглянула в свой кошелёк, после того, как она провела вечер в баре и заплатила Мэри Маргарет за жильё, в нем осталось не так много денег. Явно не достаточно на подарок такой женщине, как Реджина. Эмма расхаживала кругами по комнате, пытаясь придумать, как поздравить мэра с юбилеем, когда её взор упал на набор для творчества на полке Мэри Маргарет. Получив от женщины разрешения, Свон принялась делать открытку собственными руками. В качестве основы был взят двусторонний черный картон – видя элегантные черные платья Реджины и восхищаясь тем, как ей идут черный волосы, Эмма была уверена, что черный - цвет Реджины Миллс. Из красной бумаги, девушка вырезала числа три и пять, а дополнила многоступенчатым тортом со свечами, сделанными также из цветной бумаги. Эмме хотелось написать поздравление внутри открытки, но так сложно было подобрать слова для мэра. Чего можно пожелать этой женщине? Кажется, у неё уже есть всё: красота, ум, богатство и власть. Разве что пожелать ей любви… _____________________ Прижимая к груди самодельную открытку, блондинка входит в большой зал полный людей. Он прекрасно украшен шариками и плакатами с поздравлениями для мэра. Люди, находящиеся внутри смеются, пьют и даже танцуют. Эмма не может найти глазами Реджину и это кажется ей странным. Ведь именинница должна быть в центре событий, должна быть самой заметной, но Реджина стояла в самом углу, с небольшой группой людей, слушая их разговор, но не участвуя в нем. Как и ожидала Эмма, брюнетка была в черном платье. Свон показалось, что мэр не совсем довольна праздником, и это была правда. Все эти люди, которые называли себя друзьями Реджины Миллс, на самом деле таковыми не являлись. Ни с одним из них Реджина не была по-настоящему близка, ни с одним из них не могла поговорить по душам. Находясь в их обществе и слушая пустые разговоры, она чувствовала себя потерянной здесь и одинокой, даже больше чем, если бы была совсем одна в комнате. Ей было на них плевать, также как и им на неё. Отойдя от компании, рассуждающей о политике Обамы, Реджина села за столик, а официант сразу же налил ей бокал красного вина. В этот момент к столику несмело подошла Эмма. - Кого я вижу? Мисс Свон. Пришли за бесплатной выпивкой? Боюсь вас огорчить, но здесь вам точно ничего не нальют, я лично за этим прослежу. - Нет, я пришла Вас поздравить с Днем Рождения. Реджина была искренне удивлена и предложила Эмме присесть. Оказавшись напротив Реджины, блондинка около минуты просидела в нерешительности, а затем молча протянула госпоже мэр открытку. Реджина улыбнулась, взяв эту самодельную и далеко не идеальную открытку в руки. Все подарки, которые она получала, были безличными. Такое ощущение, что люди, покупая Миллс очередную сковороду или белую вазу, даже о ней не вспоминали. Но здесь, несмотря на то, что бумага была вырезана не совсем ровно, под тортом виднелись капли клея – было видно, что Эмме было важно поздравить Реджину Миллс, что она приложила силы и внимание, чтобы сделать открытку. - Спасибо за поздравление, Эмма. Блондинка улыбнулась тоже. Внутренний голос дико кричал – «Ей понравилось! Ей понравилось!!! Боже, боже, боже, она меня не ненавидит». - Хочешь апельсинового сока? - продолжила Реджина, намекая, что Эмма может немного посидеть за её столиком. -Да, пожалуйста. Блондинка и брюнетка смотрели друг другу прямо в глаза, как будто ожидая, кто первая моргнет, пока официант наливал Эмме сок. Вокруг было множество других людей, но они даже не заметили, что мэр чокается бокалом вина с новенькой девушкой в городе, пьющей сок. - Тебе не нравится праздник? – спросила Эмма, тоже перейдя на «ты» с Реджиной. - С чего ты взяла? – брюнетка не понимала, как Свон так быстро удалось залезть в её голову. - Не знаю, я просто наблюдала за тобой, когда вошла и мне показалась, что ты грустная. То есть не наблюдала… просто взглянула. Реджина не стала отрицать. Лишь развела руками. - Я слышала об улаженном конфликте в школе. Полагаю, ты приняла мой совет и собираешься наладить свою жизнь здесь? Эмма промолчала тоже и попыталась воспроизвести жест руками, который только что сделала брюнетка. Реджина рассмеялась глядя на это, и Эмма неожиданно засмеялась вместе с ней. Что-то странное было в этом моменте, Реджина вдруг забыла о не совсем удавшемся празднике, а Эмма первый раз за многое время почувствовала себя хорошо, находясь в толпе людей. Но перестав смеяться и вновь взглянув на лицо Реджины, в её бездонные глаза, на её идеальные и длинные ресницы, на её губы, которые брюнетка облизнула в этот момент, Эмме стало не по себе. Свон с грохотом отодвинув стул, и чуть не уронив тарелку, выбралась из-за стола. - Мне пора. Спасибо за сок. - Приятно было побеседовать – сказала Реджина, протянув Эмме руку. Невежливо было бы отказать мэру, да и просто прекрасной женщине в рукопожатии и Эмма протянула ей руку тоже. Женщины соприкоснулись пальцами, Эмма заметила идеальный черный маникюр Реджины, а Реджина покусанные от нервов ногти Эммы. Кожа рук брюнетки была такой мягкой и приятной на ощупь, что они не замечали, что рукопожатие уже длится неприлично долго. Реджина провела большим пальцем по внешней стороне ладони Эммы, заставив Свон вздрогнуть. Блондинка едва дышала, боясь, что от волнения её ладонь вспотеет. Эмма резко одернула руку, забирая её себе, и лишь кивнув брюнетке, развернулась и практически побежала прочь с праздника.