Само совершенство

«Мне показалось, или… » - этот вопрос мучал Эмму и Реджину с момента их рукопожатия на Дне Рождения мэра. Они обе думали друг о друге, но избегали встреч. Эмма несколько раз наблюдала из окна школы, как Реджина приезжала забирать Генри. Блондинка не переставала удивляться, как у Реджины получалось быть такой идеальной, такой совершенной. Красиво выходить из машины и даже красиво дышать, но кроме внешней красоты Эмма чувствовала, что внутри Реджины есть что-то такое же прекрасное, как и снаружи. Но не только доброта и забота о городе… Эмма чувствовала, что у Миллс есть тайна, из-за которой она прятала шрам и та, из-за которой она была одинока в целой толпе гостей на своем Дне Рождении. Однажды, блондинка увидела как Реджина приобняла Генри и сделала с ним селфи, это подало Свон идею – в тот же день, она позаимствовала ноутбук у Мэри Маргарет и нашла Реджину Миллс в Instagram. Восемьсот фотографий, а в подписчиках несколько тысяч людей – разумеется, ведь её фотографии похожи на выставку. Так Эмме Свон открылся способ издалека, даже не их окна, наблюдать за жизнью Реджины Миллс. За её чудесными новыми платьями, за её едой, похожей на произведения искусства, за тем, где она бывает с Генри и даже за тем, какие фильмы смотрит Реджина. У Эммы было желание поставить «нравится», каждой из восьмисот фотографий мэра, но она боялась показаться Реджине безумной, поэтому наблюдала за ней лишь анонимно с помощью ноутбука. Госпожа мэр, хоть и была занята больше, чем Эмма, продолжала думать о блондинке. Она не понимала, как Эмме удавалась дотянуться до тех чувств, которые Реджина много лет старалась похоронить в глубине своей души. Брюнетка часто брала в руки ту открытку, что подарила ей Свон. В неё было вложено больше души, чем во все подарки, которые когда-либо дарили Миллс. Помимо чувств, которые Миллс не могла описать и всячески отрицала, Свон возбуждала в ней интерес, любопытство. Ей было интересно как такая добрая, пусть и непутевая девушка оказалась в тюрьме? Совершила ли Эмма правда страшную ошибку или ошибку совершил судья, посадивший Эмму в тюрьму. В такие моменты Реджина вспоминала цитату Оскара Уайльда «У каждого святого есть прошлое, и у каждого грешника есть будущее». Для неё то, сделала Эмма что-то противозаконное или нет, было лишь интересным моментом из истории, но никак не тем, что могло бы изменить её отношение к девушке. _____________________________ Реджине Миллс нужно было уехать на два дня в столицу штата Мейн - Огасту, на конференцию, а её сын как назло плохо себя чувствовал. Казалось, ничего серьёзного – легкий насморк. Не было ни кашля, ни температуры. Миллс даже предполагала, что сын намеренно пытается драматизировать, чтобы не ходить в школу. Она подозревала, что это обычная сезонная аллергия. Мэр никак не могла отложить поездку, поэтому убедившись, что с сыном нет ничего серьёзного и дома полно еды, женщина уехала, оставив сыну отдельный номер телефона для экстренных случаев, который он небрежно бросил у себя в комнате. Это был первый раз, когда Реджина оставляла сына одного на такое, как ей казалось, долгое время, да ещё и в неопределенных обстоятельствах. Она пожалела, что поехала, как только села в самолет – женщина чувствовала, что не сможет думать не о чем, кроме Генри. Её сердце подсказывало, что может произойти что-то плохое и интуиция Реджины не врала. После второго урока Генри почувствовал сильную головную боль. Вокруг все плыло, становилось то жарко, то холодно, на лбу выступили капли пота. Генри старался не замечать происходящее и продолжать учиться, но у него стало не получаться писать, слова преподавателя словно пролетали мимо ушей. Странно, но никто из окружающих не заметил состояния Генри. Ни его одноклассники, ни даже учительница Мэри Маргарет. Они все были слишком поглощены своими мыслями, чтобы заметить трясущегося Генри со стеклянными глазами. Только когда на следующей перемене он шел в столовую и пошатнулся, на него обратила внимание одна блондинка. Эмма Свон всего лишь шла по коридору, но издалека заметила сына мэра и заметила, что он не в себе. Девушка подошла к нему – Генри словно смотрел сквозь неё и ничего не отвечал на «Привет». Эмма не спрашивая разрешения, коснулась лба мальчика и сразу поняла, что у него температура. Растерявшись, блондинка посмотрела по сторонам. Она посадила Генри на лавочку, сказав ему, что всё будет хорошо, и побежала к ближайшей учительнице. - Здравствуйте, я заметила, что у одного ребенка температура! - Позвоните его родителям, или отправьте домой, пока не заразил всех остальных детей. У Эммы был номер телефона Реджины, но она из Instagram уже знала, что брюнетка уехала из города. Всё же Эмма решилась позвонить – звонки по телефону были второй вещью после личных разговоров, которых боялась блондинка. Когда говоришь с человеком, то видишь его лицо, можешь хотя бы попытаться догадаться, о чем он думает. Но по телефону, Эмме всегда казалась, что люди говорят с ней нехотя, что они закатывают глаза, когда слушают её. Лучшим Эмма считала письменное общение или общение по интернету – оно было идеальным тем, что собеседник почти никогда не отвечает мгновенно, не читает сообщение сразу и в свою очередь не ждет мгновенного ответа от Эммы. Можно отвлечься, настроиться, три раза исправить свой текст – точно не сказать ничего лишнего. Телефон Реджины был отключен – естественно ведь это был её обычный номер, а не тот который она оставила Генри на экстренный случай. Блондинка присела около мальчика. - Генри, когда вернется твоя мама? - Сегодня вечером, поздно вечером. Около одиннадцати. - У тебя есть какие-нибудь другие родственники в городе? Твой отец? Может бабушка с дедушкой? - Мамины родители умерли, еще до меня. У меня нет отца – мама сама меня усыновила. Усыновила… Эмма не знала об этом. Она думала, что Генри сын Реджины от её бывшего мужа. - А дома есть какие-нибудь лекарства? - Да, у нас полна аптечка. - Тогда пойдем, я позабочусь о тебе. ____________________ Эмма вошла в дом, придерживая Генри, который едва не падал. Первым делом она помогла мальчику пройти в его комнату и лечь, накрыла его двумя одеялами, а затем принесла ему стакан воды. Генри пил жадно и быстро, как будто только что пробежал марафон. Девушки пришлось принести ему ещё один стакан. - Где у вас лекарства? – спросила Свон. - В мамином кабинете, в верхнем ящике. Свон быстро нашла кабинет. Это было необычно быть в доме Реджины в её отсутствие, вот так просто зайти в её кабинет и включить свет. Кабинет мог так много рассказать о своей хозяйке. Взглянув на полки, можно было узнать, какие книги читает Реджина. Эмма прошлась вдоль одного стеллажа – «Джейн Эйр», «Унесенные ветром», «Ребекка», «Война и Мир» и… «Кармилла». Эмма прекрасно знала, о чем была эта книга, но не придала значения. Наверняка у Мэра просто была собрана коллекция лучших книг, и то, что одна из них - готическая новелла о вампире-лесбиянке должно быть ничего не значило. Эмма посмотрела на стол – он тоже многое мог рассказать о Реджине. Например, о том, какой у неё прекрасный почерк или о том, что женщина во всем любит порядок – и в книгах на полке и в бумагах на столе. Наконец, вспомнив, зачем она здесь Эмма обошла стол и села за него. У него было два верхних ящика. Один разумеется сбоку, а второй над коленями. Свон дернула тот самый ящик, который мешал закинуть ей ногу на ногу – не открылся. Блондинка решила, что должно быть заело. Поэтому дернула ещё раз, и еще, и еще, применяя все больше силы ящик таки открылся – точнее сломался вместе с замком. Свон развела руками, увидев вырванный замок, и, как будто, отказываясь признавать свою ошибку схватила в руку единственное, что было в ящик – дневник Реджины, словно ища в нем спрятанные лекарства. Но когда она потрясла книгу, вместо лекарств в её руки выпала та самая злополучная фотография. Свон развернула её, и едва увидев, поцелуй Реджины Миллс с девушкой, подпрыгнула. Растеряно поставив тот ящик на стол, она дернула за ручку верхний боковой ящик. Он открылся. Сразу и легко. И естественно там были лекарства. - Идиотка… Эмма почему ты такая идиотка? – Ругала Свон сама себя. – Почему выбирая из двух вариантов, я всегда выбираю неправильный?! Пришла в чужой дом, по сути, без приглашения, и влезла в ящик закрытый на ключ… Сломала ящик… Эмма попыталась поставить тот ящик на место. В этот момент она выглядела как наивный ребенок, который сломал вещь и боится, что родители его поругают, поэтому надеется, что она как-то сама починится. Но ящик естественно не чинился и сколько бы Эмма не двигала его туда сюда – его теперь кривило на одну сторону и замок болтался. Свон поняла, что лучший способ решить эту проблему – временно отложить её. Девушка достала из ящика градусник, жаропонижающее и капли от насморка. Когда она вернулась, Генри спал. - Я заснул? Мне показалось, что тебя не было, целую вечность. Эмма не стала говорить, что и правда провела в кабинете полчаса. Она убедилась, что у него и правда высокая температура – тридцать девять, дала ему таблетки и оставила поспать. Эмма расхаживала кругами по дому Миллс. Перед глазами мелькали разные сцены, то фотография, где Реджина целует девушку, то образ Реджины в их первый день встречи – мокрая, сексуальная, только из душа. В голове Эммы уже почти был готов ответ, она могла сложить все детали мозаики - Реджина Миллс много лет разведена, ни с кем не встречается, ребенка именно усыновила, держит под замком свое фото с девушкой… Теперь Эмме была понятна странная дрожь брюнетки при их рукопожатии… Чтобы не думать об этом, блондинка пыталась сосредоточиться на Генри, на том, как ему помочь. Эмма вдруг вспомнила про одну приемную семью, там она была всего три месяца, но именно там переболела гриппом. Эвелин Бриггс – её «мама» в той семье, готовила ей вкусный куриный бульон и горячий чай с лимоном. Они помогали Эмме чувствовать себя лучше. Блондинка подошла к холодильнику – в нем не было супа. Реджина оставила сыну плов и бисквит, но Эмма нашла курицу в морозилке. Практически обосновавшись в доме мэра, Эмма достала кастрюлю, все необходимые ингредиенты и принялась готовить. Через час, вооружившись подносом с тарелкой горячего бульона и чая с лимоном, девушка поднялась к Генри. Он казался уже не таким горячим. Поначалу он отказывался есть, Эмма практически впихнула в него первые две ложки, но потом у Генри явно появился аппетит и он стал уплетать еду сам. - Почему ты помогаешь мне? Ты дружишь с моей мамой? - Твоя мама в каком-то смысле помогла мне обустроиться в городе. Надеюсь, она не будет ругать тебя за то, что ты впустил меня в дом. - Конечно, она не любит, когда я привожу гостей, не спросив её, но ведь ты помогла мне. Мама не будет злиться. - Твоя мама чудо! – с улыбкой ответила Свон, видя, что из красного от температуры Генри становится розовым. - Я заметила, что верхний ящик, в столе твоей мамы был закрыт на ключ. Тот который в центре стола… - Да, мама хранит там какие-то личные вещи, я сам туда никогда не заглядывал. Его лучше не трогать. Эмма похолодела. Даже сын Реджины был не в курсе, а она так бесцеремонно влезла туда, куда не должна была. Оставив Генри, Эмма присела на диване в гостиной, пытаясь решить, как поступить лучше: сразу и честно признаться во всем Реджине и так сказать «умереть стоя» или унести ноги, как только брюнетка вернется, понадеяться, что она обнаружит сломанный ящик не сегодня и не свяжет его с Эммой. Ложь всегда выходит боком, Свон это знала, но слишком боялась гнева Реджины. Не зная, что делать девушка задремала на диване. ______________________ Свон проснулась от того, что кто-то открывал входную дверь, и бросилась к ней. Реджина замерла от удивления, увидев её. - Эмма? Что ты здесь делаешь - Ваш… Твой сын заболел, у него была температура. Я привела его из школы. - О боже! – вскрикнула Реджина и прямо в обуви бросилась наверх к Генри. Она села на край кровати сына и дотронулась до его головы. Генри всё ещё был немного горячим. Он приоткрыл глаза и что-то невнятно пробормотал – спи сынок, мама дома. Всё будет хорошо. После этого Реджина поцеловала сына в лоб. Эмме было неловко наблюдать за этой семейной сценой. Выйдя из комнаты Генри, они продолжили разговор, как назло двигаясь в сторону кабинета. - Спасибо Эмма, что забрала моего сына и позаботилась о нем… Что сказал врач? - Врач? – недоуменно спросила Эмма. люб - Ты привела больного ребенка домой. Ты же сделала что-то, правда? - Да, я дала ему лекарства из ящика - жаропонижающее и капли от насморка. У него была температура тридцать девять. - Без врача! – возмущенно вскрикнула Реджина – Я понимаю, Свон, что у тебя ещё нет детей, но ведь температура могла быть по разным причиним. Ты просто дала чужому ребенку таблетки? - Я еще покормила его куриным супом – сказала Эмма виновато глядя в пол. - Ты заказала его? - Нет, приготовила. Нашла курицу в твоей морозилке. Реджина села за стол, облокотившись на него локтями и положив голову на руки. Женщина всё еще не заметила сломанный ящик, но была так близко к нему, что Эмме казалась, что она сейчас умрет от перенапряжения. - Почему было просто не позвонить, Эмма? - Я звонила, телефон был выключен. - А на номер для экстренных случаев, Генри ведь дал тебе его? - Нет, он ничего не говорил про другой номер. Тут уже Миллс поджала губы, она была вынуждена признать ошибку своего сына, но не хотела выходить из этого спора проигравшей. - Давай подведем итог Эмма. Ты пришла в мой дом, возомнила себя человеком с дипломом врача, похозяйничала на моей кухне. Это всё?! - Нет – с ещё более виноватым видом сказала Эмма, она решила признаться Реджине во всем. - Что ещё? – брюнетка откинулась на спинку стула - Я кое-что сломала у вас дома. Нечаянно… - Эмма перевела свой взгляд на стол. Реджина стала рассматривать его и увидела чуть выдвинутый, сломанный ящик со своей тайной. Лицо брюнетки мгновенно изменилось, оно покрылось страхом и яростью. - Ты! - Я просто искала лекарства для Генри! У него была температура, нужно было что-то сделать. Я правда не хотела ничего такого. - Что ты видела там? - Ничего… Черную книжку… - И всё? – с наездом продолжала Реджина, подходя к Эмме все ближе. Женщина поставила руки в боки, отодвигая свой пиджак, чем казалась Эмме ещё более привлекательной. - И все. Я увидела, что там нет лекарств, и закрыла ящик. Я ничего не трогала – Реджина уже подошла в плотную к Свон, практически вжимая её в стену. Она всматривалась в её глаза, чувствуя нервное прерывистое дыхание Эммы. Лицо Реджины покраснело. - Ты абсолютно не умеешь врать, Эмма – медленно сказала Реджина, покачав головой. Она хотела скрыть от девушки эмоции, но на глазах практически выступили слезы – спасибо вам мисс Свон, что позаботились о моем сыне, сейчас я вынуждена попросить вас уйти, мне нужно вызвать врача и заняться многими другими делами. Реджина отвернулась от Эммы, словно боясь зрительного контакта, и указала девушке на дверь. Свон на секунду замерла. Ей хотелось сказать что-нибудь ободряющее Миллс, например, что она не собирается использовать то, что узнала против неё или даже, что быть лесбиянкой это нормально и ей нечего стыдиться. Но у Эммы как всегда не хватило смелости. - Прости меня – тихо прошептала Эмма, развернулась и медленно ушла, оглядываясь каждую секунду, словно ожидая, что Реджина её остановит.