Само совершенство

Проснувшись, Эмма долго не могла понять, где она находится. Было ужасно темно, ведь в камере не было окон. Из-за этого Эмма не могла узнать, сколько сейчас времени – вечер, ночь, или утро. Девушка лежала на нижней полке двухъярусной кровати, спросонья Эмма резко подняла голову, чтобы встать и сильно ударилась лбом о верхнюю полку. Обессиленно упав вниз, Свон в потемках, наконец, разглядела ту самую полку. Эмме хотелось снова заснуть, в первую очередь, чтобы не думать. Сон хоть как-то спасает от мыслей о прошлом, будущем и настоящем. Ситуация была тяжелой и Свон знала, что если только на секунду даст мыслям захватить себя, то уже не уснет вовсе. Она отвернулась к стене и попыталась закутаться с головой в этом смешном сером тоненьком одеяле. Как назло лежать было неудобно, Эмма перевернулась на другой бок – неудобно лежали руки: Эмма пыталась разместить их, то перед лицом, то у колен, то положить голову на одну из рук. Всё никак не подходило. Девушка перевернулась на спину, кажется, теперь все было хорошо, Эмма начинала засыпать, когда внезапно заложило нос. С Эммой редко бывало такое просто так: бывало, когда она плакала или была простужена. Но чтобы просто так, ни с чего, Эмме казалось, что это не иначе как злой рок. Ведь сейчас она не может вытащить из сумочки капли для носа. Блондинка стала, кряхтя и кашляя, вертеться с одного бока на другой, пытаясь заставить хотя бы одну ноздрю дышать. А мысли медленно подбиралась к девушке… Сама не отдавая себе отчет об этом, Свон вместо того чтобы думать о заложенном носе, стала вспоминать законодательство штата об условно-досрочном освобождении, она хотела знать, на что подписала себе приговор. В это же мгновение перед глазами Эммы появилась Реджина, её лицо было суровым и она медленно качала головой из стороны в сторону. «Я её разочаровала» - сразу же подумала Эмма. Большую часть жизни Свон было некого разочаровывать. Ни воспитателям в детском доме, ни временным родителям, которые брали её себе ради денег – не было до Эммы никого дела. Они не возлагали на неё никаких надежд, и ворчали лишь тогда, когда она приносила им лишние неудобства. А вот Реджина, она верила. Она единственная в мире поверила в молодую бывшую заключенную, в девушку, которая запнулась на имени её сына, в Эмму Свон, которая когда-то лежала пьяная под яблоней. Разочаровать Реджину было страшно, но Эмма наделась, что мэр навестит её и она теперь уже сможет ей честно всё объяснить. Как же жаль было Эмме, что она не сделала этого раньше, что она решила соврать самому близкому человеку на всем белом свете. Когда Эмма сидела в тюрьме, она не сильно страдала от того, что находилась там. Это была минимально охраняемая тюрьма, и Свон даже что-то нравилось в тюрьме. Тюрьма не сильно отличалась от приютов, в которых Эмма провела так много времени: тот же точный распорядок дня, та же невкусная еда из столовой. Очередь в душ с утра, к которой Эмма привыкла с детства. Необходимость экономить вещи личной гигиены. Но Эмме нравилось то, что ей не нужно было ничего решать. Девушка была уверена, что каждое решение, которое она принимала в жизни, оказывалось неудачным, выходило ей боком. В тюрьме же жизнь была предопределена, в тюрьме Эмма могла точно быть уверена, что завтра у неё все еще будет крыша над головой, еда и одежда. Свон практически ни с кем там не общалась, и это был ещё один плюс тюрьмы. В реальной жизни принято мило болтать с коллегами, махать рукой соседям, беседовать с парнем, который развозит почту. В тюрьме Эмма могла несколько часов выполнять свою работу, находясь полностью в своих мыслях и ни с кем не разговаривая. Там не нужно было изображать дружелюбность и общительность. Не нужно было притворяться, что ты рада видеть всех окружающих людей и улыбаться им. Да, Эмма Свон не боялась тюрьмы, она не боялась вернуться в тюрьму. Но теперь у неё было что-то важное на свободе, у неё была Реджина, ей было что потерять. Тюрьма теперь не могла бы восприниматься как другой, чуть более строгий приют. Эмма в очередной раз начала кряхтеть, осознавая насколько минимален её шанс оправдаться и не попасть в тюрьму, наладить и исправить все. В этот момент Свон неожиданно услышала чей-то голос. - Почему ты не можешь полежать спокойно? Ночь же ещё! Голос шел откуда-то сверху, только тогда Эмма вспомнила, что когда её привели в камеру, на верхней полке уже кто-то спал, но она не успела разглядеть этого человека, потому что сама тоже решила лечь спать. У Эммы было большое нервное потрясение от неудачного проникновения к Голду и ареста, кроме того она устала от допроса, который длился несколько часов. Была возмущена, что ей не дали позвонить, хотя это положено по закону. Блондинка молчала и услышала скрип на верхней полке. Сначала, оттуда показалась прядь волос. Они были кудрявые от природы, как у самой Эммы, но Эмма не могла разглядеть сейчас их цвет. Затем, появились глаза. Они были очень странными, огромные, словно светящиеся в темноте, сильно раскрытые, в них было что-то безумное. - Новенькая, не молчи! – грозно сказал голос сверху. - Меня зовут Эмма. - Зелина – девушка, сидящая сверху резко спрыгнула и протянула Эмме руку. Эмма смотрела на неё с опаской, она протянула руку своей новой соседке, но продолжала молчать. - Эмма, ты такая беспокойная. Но я никак не могу угадать - почему. Ты виновна и тебя мучает совесть. Или ты не виновна, и переживаешь, что тебя всё равно посадят? - Я не виновна. Вроде как… - «Вроде как»? Вау… обычно люди точно знают, что они делали, а чего не делали. Так скажи Эмма, ты сделала то, в чем тебя обвиняют. Эмма поджала губы. Она не знала эту женщину, и не должна была ей ничего говорить. Каждое слово Зелины, её выражение лица, наталкивало блондинку на мысль, что первоначальная гипотеза о безумности, была правдива. Но у Свон так много накопилось, ей хотелось поделиться хоть с кем-то. И наверно, поплакаться незнакомке было бы легче, ведь мнение этой Зелины ничего не значило для Эммы. - Ты боишься, что я шпион прокурора? – смеясь, спросила Зелина. - Нет, я расскажу. Только ты первая. Скажи, почему ты здесь и виновна ли ты. А потом я. - Хорошо – почему-то чуть ли не прыгая от радости, начинала говорить соседка - я жду суда, как и ты. Только за убийство – Зелина загадочно приостановилась – Да, я сделала это. Эмме стало не по себе, она никогда раньше не была в одной камере с убийцей. В прошлой тюрьме, её окружали в основном люди, сидящие за сбыт или хранение наркотиков. Люди, совершившие ненасильственные преступления. Но, Эмма собиралась сдержать своё слово. Поэтому начала говорить. - Я… меня шантажировали. У одного человека, было кое-что, снимок, компрометирующий мою… кхм… моего любимого человека. Я влезла в дом к этому, шантажисту. И меня поймали. - Так все просто Эмма. Ты должна доказать, что тебя шантажировали, и всё. Свобода! У тебя же остались какие-то доказательства? _____________________ Реджина узнала о том, что Эмма в тюрьме только утром. Конечно, брюнетку волновало то, что Эмма не звонила ей целый день. Особенно, учитывая их странный последний разговор. Было очевидно, что у Эммы какая-то проблема, как и было очевидно то, что девушка предпочла разбираться с ней сама. У Реджины были смешанные чувства на счет этой ситуации, она осознавала, что должна бы злиться на Эмму, быть обиженной из-за того, что ей не доверились. Но ничего этого не было. Иногда Миллс казалось, что она в принципе не способна чувствовать что-то негативное к Эмме Свон. Вместо этого Реджина волновалась, хотела помочь, скучала по Эмме. Во сне Реджина искала Эмму в кровати рядом с собой, она не знала тогда, что Свон в тюрьме, но сердце подсказывало Реджине, что что-то не так. Что Эмма сейчас не спит сладким сном под большим теплым одеялом… Реджина, как и Эмма, пыталась найти тот мимолётный момент, когда секунду назад все было просто отлично, а секунду после стало ужасно. Но у Реджины не было всей информации, она не могла догадаться о том, что произошло. Только проснувшись, Реджина сразу же стала звонить Эмме, но вместо настоящего голоса блондинки она раз за разом попадала на голосовую почту. Раз за разом она слышал «Вы позвонили Эмме Свон, я сейчас не могу ответить…». И сердце брюнетки начинало колыхаться от любимого голоса и от невозможности удостовериться, что Эмма в порядке. Желая отвлечься, женщина занялась работой, она прочитала несколько отчетов, когда ей позвонил шериф. Он сказал про то, что Эмма в тюрьме так, будто в этом не было ничего такого. Грэм звонил по делу, и даже чуть было не забыл рассказать про Эмму. Он небрежно бросил это, уже в самом конце разговора и собирался положить трубку, но Реджина не смогла сдержать свои эмоции и отреагировала слишком бурно, в эту секунду ей стало плевать на то, что будет, если шериф поймет, как сильно она волнует за Эмму. - Как это мисс Свон в тюрьме?! Почему вы сразу же мне не доложили?! Что произошло? Грэм отвечал лениво, не охотно, было слышно, что этот разговор его отвлекает от насущных дел, а вопросы Реджины раздражают. - За воровство. И проникновение в чужое жилище. Вы же знали, мадам мэр, что она воровка. Сами такую «личность» (это слово Шериф неприятно выделил своим голосом) к нам в город пустили. Что теперь удивляться. Отбросы общества они…. - Да как ты смеешь! – громко крикнула Реджина, затем сделала паузу на секунду – Как ты смеешь так однозначно обвинять человека до суда? Ты прав, Я – госпожа мэр, и я не позволю, чтобы в моём городе, человека заранее считали виновным из-за его прошлого. - При всем уважении, Реджина, я арестовал эту девушку внутри дома мистера Голда. Я поймал её с поличным. Тут всё уже ясно. - Я немедленно еду в участок! Реджине казалось, что она ещё никогда в жизни не была так встревожена. Брюнетка подскочила, уронив на пол все важные бумаги, лежащие на столе. Миллс едва не ушла из дома в домашних тапочках. Она ехала с такой скоростью, с какой обычно никогда не ездила. Она бежала по лестнице в участке, как будто была в кроссовках, а не на каблуках. Мэр примчалась в рекордное время, и громко открыла дверь, ударив её об стену. Все присутствующие, а это шериф, помощник шерифа и секретарша, изумлённо взглянули на разъярённую Реджину, которая так резко ворвалась. - Здравствуйте – с предельной серьёзностью и практически злостью начала Реджина – Где сейчас Эмма Свон? - Она в СИЗО. «В СИЗО» - Реджина повторила эту фразу в своей голове несколько раз, пока на неё ни снизошло озарение. - В СИЗО? Но у нас же нет свободных камер там? -Правильно, она с Зелиной. -Что?! – мэр сжала руки в кулаки так, что её ногти с идеальным маникюром очень больно впивались в кожу – Вы посадили её c убийцей? - Реджина, ты сама только что говорила, что нельзя называть людей преступниками до суда. - Не шути со мной, Грэм! Эта женщина призналась в похищении несовершеннолетнего и двойном убийстве. Она полностью признала свою вину – ожидание суда лишь формальность, хотя нет. Мы ещё не получили результаты судебно-психиатрической экспертизы. Это единственное, что может существенно повлиять на ход дела Зелины. Шериф виновато опустил глаза, он не знал, что сказать в свое оправдание. - Я, как мэр, буду лично следить за этим делом. Я проконтролирую, чтобы ваши предубеждения не повлияли на ход расследования. А сейчас, я хочу поговорить с Эммой Свон. Мне нужно услышать её версию произошедшего. ______________________ Когда Эмме сказали, что к ней пришли, она уже знала, что это Реджина. Она одновременно была рада, что они увидятся и была напугана. Эмма не знала, как смотреть Реджине в глаза, после того, как она наврала ей, все испортила и влипла в историю. Эмма едва стояла на ногах, когда заходила в комнату для встреч. Реджина уже сидела за столиком, они встретились глазами, но обе молчали, пока Эмма не села за стол. - Здравствуйте, мисс Свон – спокойным и ровным голосом сказала Реджина. Мисс Свон, мисс Свон, мисс Свон… Это звучало так холодно, так больно. По сердцу Эммы будто провели тупым грязным ножом. Она чувствовала, как яд от этого ножа заполняет её всю, как он медленно убивает её. Глаза Эммы расширились. Она пыталась понять, что значит этот тон и эта фраза. Всё правильно, она разочарована во мне. Шериф рассказал ей все и она ему поверила. Конечно, поверила, я заслужила это. Я бывшая преступница и обманщица. Боже, она наверно больше не любит меня. Она ненавидит меня. Точно, Реджина пришла сюда, чтобы сказать, чтобы бросить меня, чтобы сказать, что все кончено. Чтобы сказать, что все те люди, которые говорили, что мне нельзя доверять – изначально были правы. Глаз Эммы дернулся от нервов, она чувствовала, как подступают слезы и она вот-вот разрыдается. Она смотрела на Реджину с обреченностью и грустью, когда заметила, что брюнетка делает странные движения глазами. Эмма стала всматриваться пристальнее, и правда Реджина то поднимала глаза куда-то наверх, то опускала в сторону. Она что-то показывала. Блондинка сосредоточилась, начала крутиться, стала пытаться найти, что же ей говорит Реджина. Озираясь по сторонам, девушка наконец поняла, её взгляд уткнулся в камеру, висящую в углу комнаты, затем она обнаружила диктофон, закреплённый под столом. За ними следили и подслушивали. Это, конечно, не радовало, но Эмма смогла облегченно вздохнуть и улыбнуться Реджине, а брюнетка кивнула, увидев улыбку Эммы. - Здравствуйте – наконец собравшись с силами, сказала Эмма. Увидев, под каким углом висит камера, девушка поняла, что она снимает только одну её руку и воспользовавшись этим коснулась Реджины. Реджина тоже прикоснулась к ней. Это было так нежно, так заботливо, что Эмме стало стыдно. Стыдно, из-за того, что она могла допустить в своей голове мысль, что Реджина её ненавидит. Одно лишь это короткое прикосновение, говорило, нет, даже кричало о том, что Реджина всё ещё верит в Эмму, что она будет бороться за неё. Они касались друг друга всего несколько секунд, но эти секунды были для Эммы как рука помощи, как долгожданный вдох, как глоток воды после забега. - Мисс Свон, поскольку вы приехали в Сторибрук под мою ответственность, поэтому расскажите мне, пожалуйста, что случилось. Расскажите правду, и я попытаюсь вам помочь. Эмма посмотрела в сторону камеры, она не могла говорить здесь, но она и поклялась себе больше не врать Реджине. Никогда. - Я не могу вам ответить… мадам мэр. - Почему? - Потому что, это не только обо мне. Это затрагивает один очень большой секрет, моего близкого друга. Я не могу т… её подставить. Реджина машинально двинулась назад, она поняла, что Эмма говорила о ней, но не поняла, как мистер Голд был связан с этим, какие дела могли быть у него с Эммой? Как это относится к большому секрету Реджины. Брюнетка облокотилась на стол и положила голову на руки. Ей хотелось помочь Эмме, но её руки были связаны. - Может быть, вы можете объяснить хоть немного конкретнее? – Эмма покачала головой, а Реджина всё больше убеждалась, что Эмма ничего не скажет. - Я слышала, что у вас есть сокамерница. Она вас не обижает? Есть какие-то проблемы с ней? - Зелина… она своеобразная. Но нет, она меня не обижала. - Хорошо – Реджина встала из-за стола – если появятся проблемы с ней – сообщите, если вспомните что-то новое, позвоните мне. Я приду навестить вас завтра. _______________ Реджина ушла, оставив Свон одну. Как только девушка вошла назад в свою камеру – Эмма улыбнулась и подпрыгнула на месте. У девушки появилась идея, как ей казалось гениальная идея о том, как выпутаться из этой ситуации. Эмма подошла к своей рыжей соседке. Днем она выглядела ещё более безумной – эти светло голубые глаза, вечно слишком распахнутые пугали Эмму, как и то, как спокойно рассказывала Зелина о том, как похитила чужого ребенка, чтобы «изменить свою судьбу». - Зелина, мне срочно нужен твой совет! - Срочно? Расслабься, тебе ещё месяц ждать суда, если не больше. - Всё равно. Скажи, если удалить фотографии из фотоаппарата, полиция же сможет их восстановить? - Разумеется – пробормотала рыжая, снова свесив свою голову вниз с верхней полки кровати. - Тогда я смогу не только выйти отсюда, но и посадить мистера Голда.