Когда зазвонят свадебные колокола

Девица редкой красоты, Мей Колвин, Отцу наследница одна; Пристал к ней Джон, похабник и мошенник, Обманом речь его полна. "Мэй Колвин"

Вдалеке звенели свадебные колокола. Белоснежка лежала, прижавшись щекой к каменному полу, выложенному черно-белыми квадратами, и считала бронзовые подвески, качающиеся на ее ожерелье – давнем подарке Реджины. Раз. Белоснежке тринадцать. – Ай! – вскрикивает Белоснежка, когда канарейка до крови клюнула ее в палец. Джеймс угрюмо хмурится, а затем резко дергает дверцу клетки. Птичка вылетает; ленивый белый кот, лежащий на ковре, встает в охотничью стойку и прыгает. Все вместе занимает не более половины минуты – и вот от канарейки остается лишь пара капель крови да куча перьев. – Она тебя обидела, – Джеймс пожимает плечами в ответ на ее слезы; Белоснежка судорожно кивает, из-за плача у нее все расплывается перед глазами, и она не видит странного блеска в глазах друга. Два. Белоснежке шестнадцать. – Матушка! – Белоснежка радостно бросается на шею Реджине. – Матушка, мы с Джеймсом теперь помолвлены. Мы теперь настоящие жених и невеста, да? Мне кажется, я сейчас взлечу! Она кружится по залу, и солнечный свет заливает ее. Белоснежка счастлива. Белоснежка не замечает, что улыбка Реджины становится стеклянной. – Снежка, – она очень аккуратно расправляет на коленях синюю атласную юбку. – Сядь, пожалуйста. Нам надо поговорить... Три. Белоснежке восемнадцать. – Ты по-настоящему отчаявшаяся душа, – говорит мрак, и во мраке блестит волнистый кинжал. – Я помогу тебе... Кинжал дрожит в ее руке. Белоснежка не может убить Темную. – Помоги мне. Сделай меня безжалостной. И мрак повинуется. И Белоснежка понимает, что так будет всегда. Вдалеке звенели свадебные колокола, и Белоснежка зажимала уши, чтобы не слышать их звона. Они могли звенеть для нее, и рядом с ней стояли бы люди, которых она любит. Отец. Реджина. Джеймс. Никого из них здесь нет. В живых осталась лишь Реджина – но она сбежала. Она предала ее. Она бросила ее.

***

Яблоня с тремя стволами росла недалеко от тракта; если вы едете на восток, то стоит лишь повернуть голову влево – и можно будет увидеть это странное искривленное деревце. Впрочем, бледно-розовые дикие яблоки, приносимые ею, были по-своему вкусны – во всяком случае, именно такой, терпкий и горьковатый вкус, нравился Реджине. Она стояла около яблони, с тревожным ожиданием вглядываясь вдаль. Приедет или нет? В конце концов, Реджина не так уж много просила – всего несколько минут времени. А вдруг он не проедет по этой дороге? Вдруг слухи оказались ложными? Реджина сжала ладони в кулаки. Если он собирается ехать по другому пути, она будет искать его на иных дорогах: она не сдастся. Реджина сорвала с тяжелой ветки небольшое, светло-красное с одного бока яблоко и с наслаждением откусила, отойдя в тень – на ярком голубом небе не проносилось ни единого облака, и всюду царил истинно аграбанский зной. Как давно, наверно, еще несколько жизней назад они с Белоснежкой гуляли в разбитом Реджиной яблоневом саду; в белом мраморном фонтане плавали золотые солнечные искры – здесь, у фонтана, они подолгу разговаривали. Белоснежка поверяла ей все свои секреты – все до единого. И тот секрет она поведала ей тоже. Внутри яблока что-то зашевелилось; Реджина брезгливо вышвырнула испорченный плод. Многие красивые на вид яблоки таят в себе червоточину. – Приветствую, миледи, – услышала она мягкий голос и, едва не подпрыгнув от неожиданности, обернулась. – Ваш почтовый голубь – расторопная птица. – Вы получили мое письмо, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Реджина и слегка кивнула. – Благодарю вас, что все же решили потратить на меня время. Это... очень важный вопрос. Практически вопрос жизни и смерти. Она внимательнее посмотрела на стоявшего перед ней человека. Знаменитый Золотой Рыцарь оказался немолодым, что-то между сорока и пятьюдесятью годами; его лицо носило на себе следы многочисленных сражений. От сломанного носа к подбородку шел шрам, а на лбу виднелся след от ожога – дракон, подумала Реджина. Рыцарь прямо взглянул на нее в ответ: глаза его казались куда более старыми, чем лицо. – Так в чем же заключается ваша просьба? – спросил он, потерев переносицу, и Реджина глубоко вздохнула. – Это долгая история, – Реджина двинулась к дороге, и рыцарь пошел за ней. – Мне трудно начать, знаете ли... Скажите, – она повернулась к собеседнику, – во имя чего вы совершаете подвиги? Абстрактное добро? Дороги предсказания? Я знаю, деньги и слава тут ни при чем, потому что вы благородны. Но вы каждый день рискуете своей жизнью. Так почему же? Вы – рыцарь. У вас, несомненно, есть цель. Рыцарь внимательно посмотрел на нее; в глубине его темных глаз мелькнуло какое-то странное чувство. Он задумчиво качнул головой. – Я понимаю, о чем вы, – он чуть нахмурился. – я рыцарь. И то, ради чего я рискую жизнью, ни для кого не секрет. Давайте присядем, – он указал рукой на заросший зеленым мхом ствол поваленного дерева. Реджина, подобрав юбку, села, и рыцарь опустился рядом. – Что вы знаете о рыцарях, миледи? – Они благородны, – она чуть улыбнулась, – у них есть дамы. Видите, я достаточно необразованна. – Напротив, – серьезно сказал рыцарь, подняв лицо к небу. – вы сразу уловили суть. У меня есть дама. – Ваша жена? – вежливо спросила Реджина. Он постучал пальцами по коре дерева и вновь посмотрел на ведьму. – Нет. Когда-то давно... лет, наверное, десять назад, в одном из походов я встретил девушку-фею. Я фаталист, миледи, я верю в предсказания. Так вот она во второй раз вывела мою судьбу на новую дорогу. Она сказала, что однажды я встречу золотоглазую странницу, которая станет моей истинной любовью. И тогда, – он вдруг улыбнулся, – я решил странствовать. Именем этой золотоглазой леди и совершаются все мои подвиги. Я ответил на ваш вопрос? Реджина сцепила пальцы в замок; она скользила взглядом по зеленым листьям, сквозь которые пробивались лучи солнца. В ветвях пели птицы – счастливые птицы. Им ведь не нужно принимать решений. – Да, – она сглотнула. – А теперь я отвечу на ваш. Представьте себе, что есть человек, которого вы любите. Больше всего на свете любите! Но этот человек вознамерился себя погубить, он... то есть она!.. решила связать жизнь с чудовищем. Вы бы спасли ее, конечно. И я бы спасла. Любым способом... Опустив голову, она продолжила. – Я и спасла, как сумела, так и спасла... но... – Реджина усмехнулась, – взамен получила нового монстра. По швам все разорвалось, понимаете? Я хочу исправить то, что натворила... – А я? – спокойно спросил рыцарь. – Что вам требуется от меня? Реджина выдохнула. – Мне нужна вещь, принадлежащая истинно смелому человеку, локон безответно влюбленной, формула, созданная изворотливым умом и кровь невинного создания. Тогда я смогу вернуть для... нее... прошлое. Видите, я не прошу вещи для злого дела. Вы рыцарь, вы бы почувствовали ложь. Какое-то время они молчали; рыцарь о чем-то размышлял. Наконец он поднял глаза. – Это искупление? – Да, – тихо ответила Реджина. Он кивнул и стянул с безымянного пальца золотой перстень; ведьма бережно приняла кольцо. – Вы обязательно встретите ту странницу, – сказала она и поняла, что так и будет.

***

Омо завилял хвостом; в зубах у него была зажата очищенная от листьев ветка ореха. Реджина осторожно вытащила палку из волчьей пасти и метнула как могла далеко вперед. – Омо, принеси! – крикнула она, и волк помчался исполнять приказ. Волк был послушным и преданным созданием – безжалостным и по-детски невинным одновременно. Невинное создание... Реджина прислонилась к дереву, ожидая возвращения волка; тот отчего-то медлил. Обыкновенно Омо прибегал обратно спустя несколько минут, и они продолжали играть, но вот сейчас время шло – а волк все не возвращался. Куда же он мог подеваться, встревоженно подумала она и заозиралась. Деревья шумели и шелестели; внезапно Реджина услышала тявканье, сплетающееся с негромким мужским голосом; захрустели ветки, и перед удивленной ведьмой возник Омо, преданно идущий рядом с улыбающимся Робином. Волк едва не терся о ноги мужчины – таким Реджина видела его первый раз. – Он чуть не попал в капкан, – будто бы оправдываясь, проговорил Робин и потрепал довольного волка по холке. – Твой питомец? – Мой друг, – резковато ответила Реджина и уперла руки в боки. – Разреши спросить, что ты здесь делаешь? – Только что спас твоего друга, – ответствовал он в тон. – Сейчас – разговариваю с тобой, – он в шутливом ужасе вытянул вперед руки, – не злись. Просто зашел тебя проведать. Ты же тогда полумертвая ушла. «Еще бы, – подумала Реджина в ярости, – в противном случае твоя зазноба обрезала бы мне волосы. Или отравила». Вслух же она устало сказала: – И откуда столько наглости у обычного сельского стрелка? – И откуда столько гонора у обычной сельской ведьмы? – парировал Робин, мастерски копируя ее тон. – Ведь ты же ведьма, верно? – Да, – она сделала страшные глаза, – ты только не говори никому, что я молодая, хорошо? А то ко мне ходить перестанут. Он рассмеялся, и Реджина победоносно улыбнулась. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и она потерялась в этих секундах – время стало похоже на льющийся в стеклянной колбе песок. Зеленый песок. – Хорошо, – изменившимся голосом сказала Реджина. – Ты меня проведал? Проведал. А теперь иди. Тебя невеста ждет. – Да, точно, невеста, – пробормотал таким тоном, будто бы Реджина напомнила ему о какой-то досадной полузабытой мелочи. Робин провел рукой по волосам, взлохмачивая их, и уже более уверенным тоном продолжил. – Если тебе надоест тут жить одной, приходи к нам. Нашей ватаге пригодится целительница. И волк тоже пригодится, – он с ухмылкой посмотрел на Омо и, развернувшись, исчез в шелестящих зеленых зарослях.