Спасая тело, спасаю душу.

Я снова проспала в университет. Сегодня надо было сдавать месячный отчет по практике. Я совершенно ничего не успевала. С того момента как в мою жизнь, как ураган, снова ворвался Максим Морозов, прошло больше трех месяцев. Все это время я как могла уговаривала не только мед персонал, но и отца Макса, что шансы еще есть. Отец Морозова практически подписал заявление на отключение приборов, когда в кабинет к врачу забежала я и всеми правдами и неправдами молила его изменить решение. Сердце Морозова дрогнуло и он отозвал заявление. Ко мне в комнату забежал мой маленький братик. Он весело прыгал на моей кровати. -Вставай! Солнышко встало на улицу позвало, - пропел Игоряшка. Я приподнялась на локтях и схватив братишку, затащила его под одеяло, убаюкивая. Он смеялся и пытался вырваться из моей цепкой хватки. -Мама сказала, что ты опаздываешь, - сквозь смех сказал братишка. Я выпустила мальчика из под одеяла и встав с кровати стала собираться в университет. Выбежав из комнаты и быстро умывшись, я выбежала из квартиры, не забыв чмокнуть маму и брата. С братом у меня были вообще особенные отношения. Я его люблю как своего родного сына. Когда мама только родила, я забросила все на свете, лишь бы только помогать ей с малышом. Ему было четыре годика, но он был настолько смышленым малышом, что порой я просто поражалась. Порой я грустила и с печалью смотрела на братика. Смотря на то как он играет в игрушки, или носится на велосипеде, я невольно думала о том, каким мог бы быть мой ребенок. Думала, а потом забывала. Не будет никаких детей. Никогда. Внематочная беременность с отрицательным резус-фактором. Я ведь в школе из-за этого даже не доучилась. Как только узнала диагноз забрала документы и поехала лечиться. Мы с мамой до последнего надеялись, что все обойдется. Мама уже была согласна с тем, чтобы я родила ребенка. Практически две недели я мучилась в блоке гинекологии, пока не узнала, что у меня внематочная и что после удаления плода, я больше не смогу иметь детей. Знаете, когда кюреткой вычищали стенки матки и стоял хруст, я думала, что сойду с ума. В голове было только одно "Больше не иметь детей". Мама, когда узнала, кто мой новый пациент, выгоняла меня из дома и кричала о том, что сама добьет этого урода. Она постоянно винила во всем его, но он не был виноват. Он просто переспал с девушкой, которая была готова к этому, строя какие-то воздушные замки. Отогнав от себя плохие мысли, я заметила, что стою уже около входа в университет. Пройдя до кафедры хирургии, я мысленно молилась, чтобы хоть один из моих кураторов согласился принять отчет. На встречу мне шла куратор детской хирургии Анна Владиславовна. Она улыбнулась мне. -Анна Владиславовна, вы не знаете, Семен Аркадьевич, еще практику принимает? -Он уехал тридцать минут назад, но оставил своего зама принимать практику. Я поблагодарила Анну Владиславовну и помчалась к 808 аудитории. Открыв дверь, я влетела в аудиторию и наткнулась на парня с кафедры отоларингологии. Его, по-моему, звали Никита. -Привет, отличницам! - весело поздоровался он. -Привет, а ты что здесь? -Да, куратор мой у вас сегодня практику принимает, вот я и пришел сюда. Я кивнула. Теперь все понятно. Практику у нас принимает самый ужасный преподаватель - Романов Алексей Михайлович. На вид ему было около тридцати лет, девушек за врачей он принимать отказывался и после него с кафедры все девушки выходили исключительно мед-сестрами. Я вздохнула. Практику мне сегодня не засчитают, придется брать отвод, а потом защищаться у своего куратора. Я подошла ближе к столу и поздоровалась. Алексей Михайлович поднял на меня взгляд и тут же довольная улыбка расцвела на его лице. -Пришли защищать выдуманную практику? -Почему же выдуманную? Я стажируюсь в ГКБ. -Мед сестра? Я ничего не ответила, просто положила папку на стол. Алексей Михайлович открыл первый лист и сначала читал внимательно, а потом просто пролистывал страницы. Долистав до конца, он отложив папку на край стола и посмотрел на меня. -Вы работали с двумя пациентами и хотите, чтобы я поставил какую-то оценку? - презрительно спросил преподаватель. -Но это особенные случаи, они... -Хватит. Детский сад находиться в другом месте. Вы отсиживаете практику, ничего не делая, а потом набираетесь наглости прийти сюда с этим? -Но... -Я закончил. Приходите позже, когда у вас действительно будет, что мне показать. Он встал из-за стола, а я почувствовала, как слезы собираются в уголках моих глаз. Только бы дождаться когда он уйдет. Только бы дождаться. Дверь хлопнула, и у меня как будто высосали все силы. Я опустилась на краешек первого ряда парт и спрятала лицо в ладонях. Господи, что же за жизнь такая? Стоило Морозову вернуться в мою жизнь, как я из-за него практически вылетаю из университета. *** В больницу я приехала снова опоздав на собрание интернов. Попытавшись обратить на себя как можно меньше внимания, я быстро сняла верхнюю одежду и заняла место в последнем ряду. Василий Сергеевич грозно посмотрел в мою сторону, но продолжил раздавать задания для студентов. Все, кроме меня, получили папки с историями болезней и поспешили покинуть кабинет. Я осталась сидеть на своем месте, ожидая грома и молний от моего наставника. Он прошелся по рядам и развернув стул передо мной, опустился на него. Он внимательно смотрел на меня. -Ты опоздала. Я не ответила. Зачем отвечать на констатацию факта. -Пока ты где-то бегала, твой пациент пришел в себя. Я вскочила со стула. -Морозов? Макс? - прокричала я. -Да. Очень противный парень. Я усмехнулась. Да именно таким он и был. Особенно со мной. -Я пойду? -Если к нему, то нет, - Василий Сергеевич встал со стула, - Сейчас он спит. А у тебя есть дела с другим твоим пациентом, разве нет?