Спасая тело, спасаю душу.

Тело очень неприятно ломало. Если бы я смог бы дотянуться, я бы разодрал спину в клочья, хотя бы просто для того, чтобы она перестала чесаться. Я просил этих туповатых медсестер вколоть мне обезболивающее, чтобы я хотя бы не чувствовал это раздирающее меня чувство. Каждый раз они отказывались, а я каждый раз посылал их на хер. Меня достала эта палата. Я выучил каждую трещину на этих дурацких стенах и потолке. Я даже смог выучить названия каждого лекарства что стояли на полочках в шкафу. Теперь я все меньше думал о смерти, но все больше думал о своей семье. Позавчера я спросил ту идиотку, которая мнит себя врачом в юбке, что с моей семьей. Она отмалчивалась, но и без слов я понял, что остался один. Эта привычка врачей утаивать правду и отмалчиваться выводила меня из себя. Первый раз, когда я спросил почему я не чувствую ног, эта девка сказала мне, что это временно и что обязательно функционирование моих ног будет восстановлено. Прекрасно. Она долго разглагольствовала о том, что были задеты какие-то там ткани, кости, мышцы и что из-за этого наступил временный паралич и что-то там еще. А я лежал на этой койке, которая пропахла лекарствами и думал о том, что теперь я калека. Кому я на хрен такой нужен? Отцу? Друзьям? Или вот этой врачихе я буду нужен в этом отделении, чтобы получать на меня финансирование? Да, скорее всего, ей одной и буду нужен. Единственное, что сейчас меня раздражало больше всего, что я постоянно вынужден лежать на животе. А еще порой проводя по лицу ладонью, я нащупывал тоненькую рану на скуле. Я, наверное, не дорожил своей внешностью, пока не понял, что сейчас мое лицо может быть изуродовано. С другой стороны, мне было не для кого быть красивым, разве что для этой врачихи. Я повернул голову на звук открывающейся двери, краем глаза увидев, что в палату зашла та докторша, я закрыл глаза и притворился спящим. Девушка что-то тихо напевала себе под нос и вела себя так, как будто зашла не в палату к больному человеку, а в детскую к маленькому ребенку. Она аккуратно проверяла наличие лекарства и раскатывала бинты для перевязки. Ее голос был мне знаком. Я не знаю откуда. Может быть за столь долгое время проведенное в этой палате, я стал привыкать к ее голосу. За столь долгое время я даже не узнал ее имя. Плевать. Она мне никто. Да, просто человек, который спасает меня от смерти. Но, как можно было объяснить ей, что я хочу эту смерть? Что не надо делать инъекции и оставить мою спину в покое, потому что как только я выйду из больницы, я найду выход из ситуации. Выход из этой жизни. Девушка громче начала петь какую-то детскую песенку, чем еще больше выводила меня из себя. Я больше не мог слушать этот радостный бред. Распахнув глаза, я наткнулся на усмехающийся взгляд девушки. Слишком знакомые черты лица. Кто она, черт подери?! -Ты заткнешься сегодня или нет? - злобно прорычал я, чуть приподнимаясь на локтях, -Где ты вообще откопала этот бред про гномиков, фей и всякую хрень? -Твой характер можно было бы выставлять в музее, - с улыбкой произнесла она и наклонилась к столу для перевязок. -Ты сегодня будешь перевязывать меня? -Никто больше не хочет работать с тобой, - с усмешкой произнесла она. Я был бы готов рассмеяться в ответ на ее слова и высказать пару громких фраз о том, что я поувольняю всех этих ленивых малолеток, которые вознамерились стать врачами, но почему-то весь запал пропал. Пропало то чувство всепрощения и вседозволенности, которое может позволить себе только эгоист. Я так давно забыл как играть эту роль, что сейчас, снова перевоплотившись в него - я заигрался. Лиза столько лет учила меня быть нежнее, чувственней, чуть более заботливым. А я в один момент просрал все это умение и снова перед вами Максим Морозов - любите, блядь и жалуйте. Я опустил голову на подушку и почувствовал как больничная рубашка распахивается на спине. Удобная одежда - снять можно чуть ли не со всех сторон. Секунда и ничего не происходит. Я пытаюсь повернуться к девушке, но меня останавливает ее тихий шепот. -Тихо, не шевелись, - ее было практически не слышно, - Я только укол сделала. Укол? Я ничего не чувствовал. Когда укол делали медсестры, я чувствовал не только как игла входит в кожу, но и то как раствор струиться из иглы. Эта же делала укол практически незаметно. Я почувствовал холодное прикосновение металла, потом по спине заструилась жидкость. Гной? Обработка? Докторша сосредоточено делала свою работу и не произносила ни слова. Потом я услышал тяжелый вздох. -Не нравится? - без злобы спросил я. -Картинка конечно не из приятных, но до свадьбы заживет, - беззаботно ответила она и наложила бинты. От ее фразы меня кинуло в дрожь. Свадьба? Ну да, конечно. А под венец я тебя возьму, будешь всю жизнь катать меня на инвалидном кресле и расчесывать спину. -Не будет никакой свадьбы, никогда. По хлопку я понял, что она сняла перчатки и отодвинула от койки перевязочный столик. Опустилась на стул рядом со мной. Вот только не надо этой жалости. Тошнит. -Не надо быть столь категоричным. Ты молод, красив... -Заткнись! Замолчи! Не будет свадьбы. Была уже одна. Была, - я приподнялся на локтях и тут же почувствовал боль в спине. Так было всегда после перевязки, потом спина только чесалась, - А потом они сгорели. Все в этом чертовом доме! ТЫ предлагаешь мне найти еще одну жертву судьбы и потом снова потерять их?! Это ты мне предлагаешь, докторша? Она смотрела на меня огромными глазами. В них стояли слезы. Она беззвучно открывала и закрывала рот. -Прости меня. Я взболтнула лишнего, - она поднялась со стула и пошла к двери. А меня вдруг осенило. Я понял, твою мать, понял кто она. -Кузнецова, а где же твоя речь о том, что она не одна на свете и что я обязательно найду девушку, которая будет меня любить? - в моем голосе было столько ярости, что я был готов взорваться. Кузнецова, святая мученица, Кузнецова. Только щенячьего восторга в глазах больше нет. Она не стала отвечать мне, а просто остановилась около двери. Встала как вкопанная, а потом повернулась ко мне. Ее взгляд пылал той яростью, которой за все годы учебы я не видел ни разу. А она изменилась. -Ответишь что-нибудь, беглянка? - моя фирменная ухмылка спустя столько лет снова вернулась. Наверное, так на меня действует Кузнецова, - Ты снова решила побегать за мной? Что до сих пор любишь? Неожиданно ее лицо изменилось и она захохотала. Да уж, люди меняются. -Любишь? Да, Морозов, шутить ты не разучился - это радует, - голос жесткий, со стальными нотками, - Бегаю за тобой? Обвини меня еще в том, что я спалила твой дом, чтобы ты обязательно оказался в моей больнице. -Ты не могла бы сделать этого, ты слишком безобидна. Она подошла очень близко к кровати. Мне пришлось немного приподнять голову, чтобы смотреть ей в глаза. Никогда не видел такой ярости, раньше ее глаза были теплыми. -Ты ни черта меня не знаешь и я надеюсь никогда не узнаешь. Она выпрямилась и отошла от кровати. Бросив последний взгляд в мою сторону, она вышла из палаты. Интересно, я должен чувствовать такую усталость или это все-таки что-то другое? *** Я снова осматривал палату. В голове был ураган мыслей. Что я почувствовал, когда осознал, что передо мной стоит Кузнецова? Ничего. Кроме забавы. Она изменилась. Стала жесткой какой-то, совершенно без эмоциональной. Или это я разучился цеплять ее? С того момента как она уехала из школы мне было некогда вспоминать о подруге, которая когда-то вытягивала меня из депрессий и переживаний. Она уехала и я забыл о ней, а потом в моей жизни появилась Лиза. Что же происходило с Кузнецовой за все это время? В палату снова кто-то зашел. Я надеялся на продолжение веселья и поднял голову, ожидая увидеть Кузнецову. Но разочаровался, увидев отца. Он присел около меня на стул и как-то слишком грустно посмотрел на мою палату. Да, это не номер Ритц и даже не Хилтон. Прости, пап. -Привет, сын, - какой-то слишком теплый голос. Я такой голос слышал только, когда он разговаривал с внуком. Пашка умел завоевать любовь любых людей. -Привет. -Ты как? - я хохотнул. Как? Очень хороший вопрос. -Мне осточертела эта палата, эти медсестры и запах лекарств. Отец протер лицо рукой. Он постарел и кажется стал пить. -Хочешь я заберу тебя домой? Я удивился, - А лечение? Ты будешь сам делать уколы и срезать гной? -Мы наймем кого-нибудь отсюда, чтобы приходили к нам домой и делала все нужное, - как-то слишком просто получается. -Только не медсестру, - простонал я, - Они даже уколы делать не умеют. -А кто умеет? Я подумал. А что это отличная идея. Так я смогу не только узнать, что с ней произошло, но и вдоволь повеселится, наблюдая за тем, как буду ломать ее. -Кузнецова. Виктория. От автора: Не сдержалась и с температурой, но все-таки написала главу.