Спасая тело, спасаю душу.

Еще полчаса спина будет болеть. Затем последует небольшое расслабление и можно будет повернуться на спину. Я никогда не любил подолгу лежать на животе и никогда не понимал свою жену, которая засыпала только на животе. Она еще долго возмущалась, когда врач во время беременности запретил ей спать на животе. У нее началась форменная истерика и еще пару ночей я то и дело просыпался от ее всхлипов. К чему я вспомнил жену? Уже долгое время Лиза не приходила в мои воспоминания, за то там все чаще стал появляться сын. Пашка улыбался и бегал по этому дому. Как бы больно мне не было, я любил эти воспоминания. Посмотрел на свою ладонь. Какой черт дернул меня схватить Вику за коленку? О чем я вообще думал? Неужели те слова, что сказала Вика правда, и что мне действительно очень просто переключится на кого-то другого? Но Вика Кузнецова никогда не будет кем-то другим. Слишком хорошо она меня знает, слишком умеет от меня защититься. В дверь постучали. Стучится в этом доме только отец. С того пожара он стал каким-то слишком вежливым со мной, как будто вину заглаживает. -Войди, - прохрипел я. Отец вошел в комнату с вежливой улыбкой. Глядеть на его лицо мне почему-то было противно. -Ты что-то хотел? -Я хотел поговорить, - он присел на стул около моей кровати, - Я скоро уеду в командировку на три дня и мне не очень хочется оставлять тебя одного. -Оставь мне охрану. -У них нет медицинского образования и я, если честно, вообще сомневаюсь в наличии у них мозгов, - иронично добавил Петр, - Я хотел поговорить на эту тему с Викторией, но судя по ее настроению, она откажет мне даже не дослушав. Не хочешь рассказать мне, почему? - отец посмотрел на меня. -Я не видел ее с того момента, как она ушла из школы, - отрезал я, - Что с ней случилось и почему она так ненавидит меня, надо спросить у нее. Отец не верил моим словам. Это явно читалось на его лице. А что мне надо было сказать, что в 16 лет я переспал с девочкой, которая любила меня, а на следующий же день сказал, что эта ночь ошибка. Да, я герой просто. Видимо отец больше не захотел разговаривать со мной, поэтому встал со стула и пошел к двери. А потом повернулся ко мне, как будто что-то вспомнив. -Ты знаешь, сын, она сказала мне, что когда-нибудь ты расскажешь мне историю про девочку-дурочку. Ты не знаешь о чем она? Из последних сил, совершенно не обращая внимания на боль, я повернулся на спину и посмотрел на отца. Он улыбался. Такой противной, гадкой улыбкой. Захотелось ответить иронично, но почему-то вырвалось только банальное "Не знаю". Отец усмехнулся и вышел из комнаты. Прекрасное начало дежурства, Виктория Кузнецова. *** На следующий день я был полон решимости сам попросить Кузнецову поработать сиделкой. Я ворочался с боку на бок и размышлял о том, как лучше всего это сделать. В голове не было ни одной стоящей мысли и я решил, что действовать надо прямолинейно. Можно было бы конечно, как в школе попробовать давить на жалость, но она слишком сильно изменилась после школы и я не был уверен, что вариант с жалостью может прокатить. Вся моя решимость испарилась ровно в тот момент, как Кузнецова открыла дверь. Ее ледяной взгляд заставил меня без вопросов повернуться на спину. Разговаривать с ней, когда она пребывает в таком расположении духа, мне не хотелось. Укол она сегодня сделала очень нежно и безболезненно. Повязку накладывала долго и постоянно чертыхалась, когда бинт закручивался. Я еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Меня искренне веселила такая разгневанность на весь мир в исполнении Кузнецовой. -Плохое настроение или просто руки не из того места растут? - саркастично, как мне показалось, спросил я. В этот же момент я вскрикнул. Вика с силой сдернула с моей спины этот липкий бинт. - Черт, больно же. -Ой, прости. Но мне же можно, у меня же руки не из того места растут, - приторно сладко извинилась Вика. Раскаяния в этой фразе было ни на грош. Я снова уткнулся в подушку и терпеливо выжидал момент, когда можно будет спросить о ее работе. Вот она, судя по звукам, сняла перчатки и стала складывать перевязку. Я аккуратно приподнялся на локтях и повернул голову в ее сторону. Она сегодня действительно была не в духе. Лицо сосредоточено, темная одежда, какой-то прилизанный хвостик, и ни грамма макияжа, что еще больше подчеркивало ее синяки под глазами. Изводить себя, видимо, Вике не в первой. -Вик, - девушка посмотрела в мою сторону. Взгляд невидящий, - Я понимаю, что... -Я не буду тренировать тебя, - ответила мне девушка даже не дослушав. -Я не об этом. Отец уезжает на три дня... -И сидеть я с тобой не буду, - снова перебила меня девушка, - Я ничего, кроме перевязки, делать не буду. Она убрала все в сумку. Распрямив спину, заметно скривилась. В первые в жизни я видел человека, настолько уставшего от жизни. Настолько покалеченного этой жизнью. -Вик, - снова попробовал начать я, но Вика снова решила не давать мне говорить. -Я не хочу ничего слышать ни от тебя, ни от твоего отца, - ледяным тоном ответила девушка, - Я не могу тратить на тебя время, которое мне отвели для практики. -Чем тебе не практика? Практикуйся на мне, - с улыбкой сказал я. -Я бы очень хотела попрактиковаться на тебе, например, мне всегда хорошо давалась патанатомия, - она отвернулась от меня, - Максим, мне и так не засчитали из-за тебя прошлую практику. Если я буду твоей сиделкой, а потом еще и тренировать тебя буду, то никаким хирургом мне не светит стать. Тем более в больнице у меня очень важный пациент, - мне показалось или Вика, действительно, начала оправдываться передо мной? Лед тронулся. -Вик, я не прошу тебя всю жизнь быть моей сиделкой, только три дня. А потом тебе придется приходить ко мне всего на два часа, - голос как можно жалостливее. Я видел, как она ломается. Изнутри. Дух противоречия медленно выходил из Вики и она уже была готова сказать мне да, когда в дверь зашел отец. Воспользовавшись заминкой, Вика выскочила из комнаты. Я чертыхнулся и разъяренно посмотрел на отца. -Что тебе надо? - я заорал. Рыбка была практически моя, когда он вошел в дверь. Отец оторопел и так и остался стоять в дверях. Услышав, как громко хлопнула входная дверь, отец зашел в комнату и хлопнул уже моей дверью. -Ты маленький придурок! - отец не сдерживался, - Твой идиотский характер распугивает всех людей, которые пытаются делать для нас добро. -Добро? О каком добре ты говоришь? - я приподнялся на кровати. Сейчас я искренне хотел подойти к отцу и сильно встряхнуть его, - Она пашет на нашу семейку только для того, чтобы ее оставили в больнице. Где ты здесь увидел добрый умысел? Отец подошел к моей кровати и опустился на стул рядом со мной. Он выглядел слишком плохо и я уже пожалел о своем постоянном хамском поведении. -Ты не знаешь ничего ни о ней, ни о том что она делает, - тихо сказал отец. Уж лучше бы он орал на меня, - Максим, я устал. Ты совершенно не хочешь помогать мне. Совершенно. Почему только меня волнует твое здоровье? -Может быть, потому что я хочу умереть? - также тихо спросил я, - Ты не думал о том, что я хочу оказаться рядом со своей семьей? Женой. Сыном. Может именно этого я хочу больше всего на свете. Отец встал со стула. -Хорошо. Виктория больше не будет приходить. Больше никто не будет приходить. Умирай. Он вышел из комнаты, а мне почему-то именно в этот момент хотелось закричать о том, что хочу спасения. От бессилия у меня защипало глаза, не хватало еще расплакаться. *** Прошло два дня. Отец уехал в командировку, а в доме не было никого кроме двух охранников. Вика действительно больше не приходила. И именно сейчас я больше всего хотел, чтобы она пришла ко мне. Еще больше я, конечно, думал о том, почему мои друзья ни разу не пришли ко мне. Хотя, конечно, к черту. Если решил ложиться в гроб, то не стоит делать попыток открыть крышку и последний раз посмотреть на солнце. Вот уже второй день я ни с кем не общался. Когда в доме был отец он тоже старался избегать разговоров со мной. Он разочаровался во мне. Это было заметно даже в том, что теперь еду мне приносил не он сам, а наша домработница. Он не заходил ко мне, не спрашивал моего самочувствия и, наконец, сам позвонил Вике сказать, что в ее услугах мы больше не нуждаемся. Я перевел взгляд на часы. Половина второго - время перевязки. Спина без должной обработки снова начала чесаться и болеть. Я чувствовал гной, который скапливался под мертвой кожей и, казалось, жрал меня изнутри. Не самая лучшая смерть - сгнить заживо. Я не хотел смотреть на то, что происходит с моей спиной, знал только, что долго я не протяну. Перевернувшись на живот, я пытался заснуть. Сон он лечит. Там, за гранью бодрствования, проще. Засыпал я теперь намного тяжелее - на спине я не мог лежать вообще. Я провалился в сон. Сквозь потоки ускользающего сознания я, скорее почувствовал, чем увидел как в комнату кто-то зашел. Невесомый практически неуловимый аромат каких-то легких духов. Совершенно точно знал одно - пришла девушка. Легкое касание спины, совершенно неощущаемые манипуляции и мне становится проще. Я больше не чувствую боли. Мне снова стало проще. Если бы я снова мог поверить в призраков, то подумал бы, что приходила Лиза. *** Проснувшись, я лежал как в оцепенении. Я не понимал, что произошло. Почему я снова не чувствую боли? Почему мне кажется, что в моей комнате кто-то был? Определенно был. Здесь до сих есть посторонний аромат. И еще один запах, который я узнаю из тысячи теперь. Запах раствора для уколов спины. Набрав побольше воздуха в легкие, я позвал одного из охранников. Спустя минуту эта глыба мускул стояла в дверях. Он тупо взирал на меня с высоты собственного роста и хлопал глазками. Отец действительно нанимал в охрану не за ум. -В дом кто-нибудь входил? - строго спросил я. -Входили только те, у кого было разрешение, - монотонно ответил Ваня или Боря, я всегда путал их. -Разрешение? Что это значит? -Ваш отец оставил разрешение на посещение дома двум людям. -Ну? - с нетерпением спросил я, - Кто эти люди? -Ваш лечащий врач и медсестра. -Медсестра. Так это уже лучше. Опиши ее. Этот идиот поднял глаза к потолку, как будто вытягивал образ медсестры из глубин своего сознания. -Ну? -Темненькая, худенькая, глаза грустные такие, как будто плакала долго. -Что-нибудь еще? -Зовут ее Вика, - с улыбкой произнес охранник. Вика. Виктория. Таких совпадений не бывает. Значит, все-таки Вика, а не ангел-Лиза приходила ко мне. Надо будет спросить, что у нее за духи. -Спасибо, - сказал я охраннику, - Свободен. Я потянулся к тумбочке у кровати и взял телефон в руки. Там было забито несколько номеров, в том числе телефон больницы, где я лежал. Не задумываясь о словах, полагаясь только на пятиминутный каприз, я набрал номер. -Здравствуйте, приемное отделение клинической больницы №17, - ответил приятный женский голос. -Добрый день, не могли бы вы позвать к телефону Кузнецову Викторию, - я старался быть как можно вежливее. -Простите, по какому вопросу? -Это адвокат семьи. -Да, конечно. Подождите минуту. Я убрал трубку от уха. В трубке играла противная мелодия ожидания, которая съедала мой мозг. Спустя пару минут трубку сняли с блока и я услышал очень усталый голос. -Здравствуйте, я Виктория Кузнецова. -Добрый день, а я Максим Морозов, - иронично ответил я, - Не подскажите ли вы мне, что за чудесный аромат вы оставили в моей комнате? -Не важно. Макс, ты что-то хотел? - по голосу мне казалось, что Вика держится из последних сил. -Я хотел узнать, почему ты приходила. Она вздохнула. Ее дыхание было неровным. Скорее всего, охранник был прав. Я и сейчас чувствовал слезы в Викином голосе и дыхании. -Я приходила потому что я не зверь. Я не могу оставить того, кто нуждается в моей помощи. Я пришла для того, чтобы потом не винить себя в твоей мучительной смерти. Я, - она громко вздохнула и я ясно услышал всхлип, - Я пришла по тысячи разным причинам и ни одну из них ни объяснить, ни рассказать я тебе не могу. Я собирался с мыслями. Что можно сказать? Ничего. -Твой ответ меня устраивает. Завтра в пол второго? В ответ Вика отключила телефон. Ну что ж, похоже восхитительный план морального убийства Виктории Кузнецовой прекрасно действовал. Только вот почему я чувствую себя тварью?