Спасая тело, спасаю душу.

В след этой идиотке полетела подушка. Как она смеет разговаривать со мной таким тоном? И неужели, она действительно до сих пор не может простить мне ту ночь? Зато сегодня я, наконец, понял что так сильно изменилось в Кузнецовой - в ней появилась гордость. Не знаю уж, что так сильно повлияло на нее и, каким образом она смогла превратиться в железную леди, но все факты на лицо - гордая и своевольная Кузнецова привлекала намного больше, чем по уши влюбленная школьница. Безусловно, в ней остались черты той Кузнецовой, но в общем и целом мне импонировали изменения Кузнецовой. Я опустился обратно на подушку, и мой взгляд впервые наткнулся на фотографию на стене. Кажется, раньше ее здесь не было или я настолько сильно был увлечен своим собственным горем, что совершенно не обращал внимания на окружающий мир. На стене в золотой рамке висела фотография нашей семьи. Счастливая Лиза обнимала меня за плечи, а новорожденный Пашка был на руках у улыбающегося отца. Забавная фотография. Не часто можно было увидеть искреннюю улыбку Петра Морозова. Неожиданно у меня возник порыв подойти к фотографии и взять ее в руки. Я поднялся на кровати и попытался пошевелить ногами. Естественно у меня ничего не получилось. На что я рассчитывал не понятно. Только сегодня мы приступили к тренировкам, а я уже решил сделать самостоятельные шаги. На первом этаже послышались голоса. Потом шаги по лестнице. И вот в моей комнате стоит Борис. Его виноватый вид не нашел в моей душе никаких ответных эмоций. -Кто там? - раздраженно спросил я. -Там... друзья ваши, - он неуверенно зажимался, как будто стоял перед судьей, - Понимаете, Петр Алексеевич... Я перебил его жестом руки, - Мне плевать. Это мои друзья и я не видел их уже, Бог знает сколько. Борис молча кивнул и вышел из комнаты. Я ожидал, что сейчас ко мне зайдут Андрюха с Ромкой, но вопреки моим ожиданиям в дверях моей комнаты замаячили Даша и Юля. Обе девушки стеснительно жались на пороге комнаты, чего раньше я за нами не замечал. Юля так вообще была жуткой оторвой и вполне соответствовала по характеру своему избраннику Роме. Даша изменилась после отъезда Кузнецовой и с каждым годом все больше и больше воспитывала в себе высокомерный нрав. Андрей всеми правдами и неправдами пытался убрать подобные черты из характера своей жены, но это удавалось ему с трудом. -Ну и что вы там встали и где ваши прекрасные рыцари? - шутливо спросил я. Я пытался шутить и улыбаться, хотя в душу закрылось плохое чувство. Вот стоят мои друзья - у которых впереди вся жизнь, у которых нет за плечами пожара, который сожрал их семью. И вот лежу я, наполовину калека, который в 24 года успел просрать всю свою жизнь. Даша первая сумела зайти в комнату. Юля неуверенно зашла за ней. Они не сказали ни слова. Даша улыбнулась и присела на стул рядом с кроватью Макса, Самойлова встала позади нее. -Мы пришли к тебе, узнать как ты, - медленно начала Даша, -Когда ты был в больнице, нас не пускали. Виктория стояла насмерть. Стоп. Она назвала Кузнецову Викторией, следовательно, она не узнала в ней свою бывшую лучшую подругу. Удивительно. -Там так ужасно в этой больнице, - тихо сказала Юля. Она обладала жутким талантом чувствовать смерть. Угадывала практически стопроцентно. В день пожара она пыталась дозвониться до меня, но телефон лежал в машине, поэтому я не мог услышать ее предупреждения. Разговор застопорился. Возможно, девчонки просто были немного удивлены моим внешним видом. Кстати, я до сих не увидел себя. Может быть, меня действительно стоит теперь бояться. Даша разглядывала свое обручальное кольцо, а Юля смотрела на фотографию, которую несколько минут назад рассматривал я. Внезапно, Юля улыбнулась. Она как будто моментально расцвела. С ее лица ушло то выражение лица, с которым она зашла в комнату и глаза сразу же засверкали. -Юль, ты чего? - сказать, что я растерялся, ничего не сказать. Девушка продолжала разглядывать фотографию и улыбаться. Потом перевела взгляд на меня и заулыбалась еще сильнее. -Тебе не все известно, - голос загадочный. Терпеть не могу эти ее закидоны. -О чем ты? Она покачала головой, - Узнаешь. Ты обязательно все узнаешь, - она рассмеялась и подошла ко мне ближе, - Ты знаешь, я совсем не чувствую с тобой смерти. Совсем, - и рассмеялась. Даша удивленно переводила взгляд с меня на Юлю и обратно. Расстроенная девушка не видела поводов для радости и не понимала, о чем говорит Юля. -Так где ваши мужчины? - как можно беззаботнее спросил я. Даша с Юлей переглянулись, - У них возникло неотложное дело, - просто ответила Юля. Ну да. Дело и обязательно неотложное. Дело важнее посещение больного друга. Вообще собственная жизнь важнее всего остального. *** Вечером вернулся отец. Он мрачно оглядел меня и мою комнату и, не говоря ни слова, вышел. Я понимал, что сам виноват в таких отношениях с отцом, но мне стало неожиданно обидно. Мой отец не может понять меня, не может осознать, что все мои слова и упрямые поступки продиктованы полным отчаянием, которое с каждым днем накрывает меня все больше и больше. Зато теперь в моей комнате все чаще и чаще стал появляться Борис. Я подозревал, что отец подсылал его, чтобы проверить, не сошел ли я с ума. Мы разговаривали с охранником и постепенно я начал менять мнение об этом человеке. Он был добрым и, главное, не таким тупым как я представлял. Профессиональный боксер, которому пришлось уйти из спорта из-за сильной травмы ноги. Он с улыбкой говорил о том, что прекрасно понимает меня и, что когда-то тоже занимался на таком тренажере, только попроще. Гонял себя до такой степени, что потом не мог даже слова сказать - настолько уставал. Тема как-то слишком плавно перешла к Вике, и Борис искренне стал восхищаться выносливостью и талантом Виктории. Он как-то слишком навязчиво обращал внимание на то, как легко у нее получается затыкать мне рот. Он будто бы гордился этими победами Кузнецовой надо мной. -Ты что-то слишком восторжен Викторией, - сощурив глаза, спросил я Бориса, - Неужели, нравится? Борис поперхнулся чаем, который пил и откашлявшись с улыбкой глянул на меня, - А ты, неужели, ревнуешь? Максим, у меня уже давно есть семья, трое детей и жену я свою на руках готов носить, а Вика мне в дочери годится. От его слов о семье, детях, я поежился. Хотел бы я когда-нибудь также сказать, что у меня давно семья и трое детей. А может быть даже и больше. Я покачал головой, отгоняя от себя ненужные мысли и посмотрел на Бориса. -Ну, семья, жена и дети не мешают получать удовольствия. Борис поставил чашку на стол, он посмотрел на меня как-то слишком серьезно, - Максим, вот у тебя, когда жена была, ты получал удовольствие на стороне? - я отрицательно покачал головой, - Вот и я о том говорю. Тебе противно будет, если ты домой придешь к любимой жене после ночи проведенной с любовницей. Если любишь, конечно. Борис решил закончить разговор на этом. Он попрощался со мной и вышел из комнаты. На сегодня гостей у меня больше не будет, можно спокойной предаться сну. *** Спал я в ту ночь слишком плохо. Нет, сны мучили меня и раньше, но сегодня это было просто ужасно. Лиза ходила за мной попятам, ловко перескакивая за мной из сна в сон. Она ничего не говорила, а просто смотрела на меня. Она была одна, а сейчас я больше всего хотел увидеть своего сына. Во сне неожиданно для себя я сделал открытие, что перестал мучить себя смертью Лизы и все больше мучаю себя смертью своего сына. Он не был виноват в чем-то. Он даже не успел нагрешить на этой земле. За что ему послали такую смерть? Одну из самых страшных смертей в этом мире. Я проснулся посреди ночи в холодном поту. Комната прекрасно освещалась лунным светом. Я оглядел пространство вокруг себя и понял, что чего-то не хватает. Фотография, которая висела на стене, отсутствовала. Я приподнялся на локтях и увидел, что разбитая рамка теперь валялась около стены. Я постарался приглядеться к изображению. Я не понимал обман зрения это или нет, но стекло рамки раскололось очень странным образом. Трещина прошла ровно по той части фотографии, где были мы с Лизой, отсекая мою жену от меня. Лиза была одна по ту сторону трещины, а сын и мой отец по другую. Я не придал этой трещине особого внимания. Я потянул с тумбочки свой телефон и пробежался по телефонной книге. Не было там людей, которым можно было бы позвонить посреди ночи. Не было и тех кому я захотел бы позвонить. Удивительная штука жизнь, но с годами ты понимаешь, что окружающие люди теряют для тебя ценность, не смотря на то, что в детстве ты обещал себе и им, что всегда будешь рядом. С годами мы все постепенно, понимая жизнь, превращаемся в законченных эгоистов. Единственный телефонный номер, который появился у меня относительно недавно и, который привлек мое внимание, был телефон Кузнецовой. А что? Я напишу ей. Долго раздумывая над тем, как посильнее зацепить Вику, я подбирал тысячи вариантов сообщения, но остановился на одном. В 2-34 я написал Кузнецовой один единственный вопрос, который должен был заставить ее проснуться - "Тебе сняться твои мертвые пациенты?"