Спасая тело, спасаю душу.

Не хочу, чтобы сегодняшний день начинался. Не хочу ехать в университет, выбивать себе практику. Не хочу ехать к Морозову. Ни к одному, ни ко второму. Ко второму, причем, в большей степени. То, что Макс будет разъярен, прочитав мое сообщение, я практически не сомневалась. Благородный порыв отомстить сдуло, как раз в тот момент, когда я поняла, что Максим, если захочет, превратит мою жизнь в ад. Быстро собравшись и, выйдя из квартиры никого не разбудив, я направилась в университет. Кем бы ни были Морозовы, учеба была для меня важнее. Жаль, что в школе я не жила по данному принципу. Проблем было бы не в пример меньше. Пробки, которые всегда доводили меня до состояния истерики, сегодня же она наоборот действовали на меня успокаивающе. Не куда было торопиться. На голгофу я всегда смогу успеть. К институту я подъехала к началу пар у второкурсников. Там у меня было пару знакомых, но они прошли мимо меня и даже не посмотрели в мою сторону. Я не изменилась настолько, что меня невозможно было бы узнать, поэтому единственный вывод, который у меня был - это то, что до института дошел слух на кого я работаю, и каким образом происходит моя практика. Теперь я отчетливо понимала, что соваться к преподавателям мне не стоит, практику мне не засчитают. Я поднялась на этаж хирургии и, мысленно молясь Богу, открыла дверь в деканат. Небеса сжалились надо мной, и мой куратор был в деканате. Семен Аркадьевич, как всегда, сидел за столом около окна и читал чей-то очередной отчет. Когда я аккуратно постучалась в дверь, он только приподнял голову. Улыбки, которая всегда украшала его лицо, не было. Плохой знак. -Здравствуйте, - несмело начала я, - Я Кузнецова Виктория. Он перебил меня, поднявшись из-за стола, - Я знаю, кто вы и даже могу сказать, зачем вы пришли. -Я понимаю, что отношение ко мне... Он снова перебил меня, - О вашей практике мне рассказал Алексей Михайлович. Слухи о том, на чью семью вы работаете, летают по университету. А я, знаете ли, человек старой закалки. Мне хотелось бы посмотреть, чем вы занимаетесь на своей частной практике. Я молча протянула ему папку. Он жестом показал мне на стул, и я опустилась на него, неожиданно почувствовав, как от напряжения свело ноги. Больше тридцати минут, Семен Аркадьевич, не отвлекаясь, читал мою работу. Он делал какие-то пометки на отдельном листке и порой поднимал бровь от удивления. Я поражалась тому, насколько внимательно куратор читал мою работу. В душе появилось чувство гордости. Моя работа кому-то интересна, значит, непросто так я это делаю. Оторвавшись от текста, Семен Аркадьевич, посмотрел на меня, - Если б здесь можно было бы курить, я бы закурил. Кстати, Виктория, вы курите? - я отрицательно покачала головой, - Все врачи рано или поздно начинают курить. Ну что ж, по поводу вашей работы. Если б я обладал даром убеждения, я бы развеял все слухи о вашей практике. Вы, действительно, много работаете и ваш случай просто уникален. Паралич ног, с тяжелыми ожогами, плюс ребенок с обструктивной болезнью легких, - я задохнулась. Семен Аркадьевич, просто прочитав мою работу, смог поставить диагноз, а врачи не смогли до сих пор. -Обструктивная болезнь легких? Куратор удивленно посмотрел на меня, - А вы не знали? -Да если бы мы знали. Черт, так это теперь все объясняет, - я схватила свои вещи и поднялась на стуле, - Мне необходимо попасть к Морозовым. Он улыбнулся, - Конечно, бегите. Практика засчитана. *** Я прилетела к Морозову старшему через 40 минут. Я смогла отдышаться только перед дверьми его кабинета. Секретарша смотрела на меня, как на психически не здорового человека, но, судя по всему, была предупреждена о моем визите. Переведя дыхание, я постучалась в дверь и, не дожидаясь ответа, зашла. Кабинет был настолько огромным, что будь у меня плохое зрение, я бы даже не смогла разглядеть, кто сидит в конце длинного стола. Темное дерево было повсюду - пол, стены, мебель. На стене, слева от меня, висело огромное количество фотографий. Чаше всего это были снимки Петра Алексеевича с разными деятелями, но отдельным столбцом висели семейные фотографии. Тут был и маленький Макс, свадебные фотографии, фотографии маленького Паши. Не обращая внимания на Морозова, я подошла ближе к фотографии Пашки и внимательно изучила его внешность. Я была права - черты лица у него были мамины, но вот глазки папины. Шикарное сочетание. Ничего не скажешь. -Виктория, у нас есть дела важнее, - Петр Алексеевич возник за моей спиной, заставив меня отшатнуться от него. Мой испуганный вид только повеселил Морозова, - Врачи поставили диагноз. Обструктивная болезнь легких, - диагноз мы с Петром сказали в два голоса. Он удивленно посмотрел на меня, но задавать вопросов не стал. -И что предлагают врачи? -Они думают, что болезнь началась из-за неправильного развития легкого после рождения. Он же родился немного недоношенным. Я чувствовала, как ярость поднимается во мне и доходит до точки максимум, - И почему вы молчали? Петр пожал плечами, - Я вспомнил об этом вчера. -Вчера вы вспомнили о том, что Паша был недоношенным. Сегодня вы, может быть, вспомните еще что-нибудь? - я кинула свои вещи на одно из кресел у стола, - Теперь вы понимаете, почему надо было рассказать Максу все с самого начала? Состояние Паши ухудшается день ото дня, а вы совершенно не понимаете серьезность ситуации, - я провела ладонью по лицу. -Так давайте расскажем сейчас. -Сейчас? Вы хотите, чтобы он убил меня? Ему практически месяц не рассказывали о том, что его сын жив. Я не собираюсь быть козлом отпущения для вашей семьи. -Я не прошу быть козлом отпущения, я просто хочу, чтобы вы помогли мне. -Вам? - я развела руками, - Я похожа на Мать Терезу? -Нет, но Максим был вам близок во времена школы. Я перебила Петра Алексеевича, - Школа закончилась очень давно. И моя близость с Максом окончилась тогда же. Я никому ничего не должна. Морозов отошел к огромному окну. Он сцепил руки за спиной, и я не могла увидеть, какие эмоции отражаются на его лице. Мне не нравилась эта затянувшаяся пауза. -Через час мне надо быть у вашего сына, если вам есть что сказать, то говорите. Петр повернулся ко мне. За несколько минут его лицо осунулось и как будто постарело. Он смотрел на меня совершенно безэмоционально, но я прекрасно понимала, что такой взгляд выражает тяжелую личную скорбь. -Виктория, - он снова подошел ко мне, а мне снова захотелось отшатнуться от него. Впервые встречаю человека, который вообще не внушает доверия, - Я хочу верить в чудо, - я непонимающе посмотрела на него, - Помните, вы спрашивали про мою веру в чудо? Я отчаянно хочу поверить. Я отошла к двери, - Ну так верьте. Для этого не нужны врачи-практиканты. Я вышла из кабинета, оставив Морозова старшего наедине со своими мыслями. Он хочет верить в чудо. А я хочу не видеть их семью. Оба желания мало осуществимы. *** Водитель умчался от дома, как только за мной захлопнулась дверца автомобиля. Удивительно невоспитанный человек. Я медленно шла по тропинке к дому Морозовых. Не хотела заходить в дом, не хотела видеть Макса. Дверь мне открыл Борис. Он улыбнулся мне, а я почувствовала себя лучше. Этот мужчина явно обладал какими-то скрытыми талантами психолога. Он умел только одним своим видом успокоить человека. Наверное, если бы не Борис помогал мне с Максом, то я бы просто не выдержала. -Виктория, здравствуйте. Как добрались? - вежливая улыбка не смотрелась вынужденной, и я с чистой совестью улыбнулась в ответ. -Прекрасно. Как Максим? -С самого утра не в духе. Я улыбнулась, - Ладно, пожелайте мне удачи. Я подняла по лестнице на второй этаж и замерла около двери. За дверью слышались приглушенные голоса. Мужские. Черт, почему Борис не предупредил меня о посетителях? Это не мог быть Петр. Это не могли быть сотрудники больницы - меня бы предупредили. Тогда, это могут быть друзья Макса. Надеюсь, что после школы он стал более общительным и круг его друзей не ограничился старыми друзьями-товарищами. Тихо постучав, я открыла дверь. Ну, конечно, второй раз за день мне не могло повезти. В комнате, около кровати Макса, стоял Андрей Авдеев. Когда я зашла в комнату, оба повернулись в мою сторону. -Ну, здравствуй, беглянка, - ласково поздоровался со мной Андрей, - Плохо не приходить на встречи. Я не знала, что ответить. Я смотрела на парня и не знала, как реагировать на его появление здесь. Да, я прекрасно понимала, что взявшись за лечение Максима, я приближаю встречу со своим прошлым. Я понимала это. Но когда момент пришел, я полностью растерялась. -Я, - в горле запершило, - Я не могла придти. Была занята. Я отвела взгляд и совершенно не заметила, как Андрей оказался около меня. Он стоял всего в в десятке сантиметров от меня и я чувствовала запах его одеколона. Неприятная близость чужого мне человека, заставила меня замереть. Меня бросило в холодный пот. -Не хочешь обнять старого знакомого? - какое слово-то точное подобрал. Ни друг, ни одноклассник. Знакомый. Как будто мы просто знали имена друг друга. Я медленно потянулась к нему и аккуратно обняла его за плечи. Он прижал меня к себе и провел ладонью по спине. -Мы скучали по тебе, - слишком искренне произнес Андрей. Не верю. Я промолчала. -Почему ты ничего не сказала в больнице? - Андрей отстранился от меня и попытался взглянуть мне в глаза, - Ты же узнала нас, поэтому и натянула свою маску. -Маску? - переспросил Макс. -Ага. Хирургическую, - хохотнул Андрей, - Думала, что мы ее не узнаем. Дашка, правда. так и не узнала, но мы с Ромкой сразу поняли, что за девушка перед нами. Дашка не узнала. Обидно. Хотя о чем я думала? Прошло слишком много времени, тем более ситуация при которой мы увиделись не совсем стандартная и Даша думала совершенно о другом. -И почему ты хотела остаться неизвестной? - спросил Макс, - Совесть замучила? Правильно, друзей то ты бросила. Я резко посмотрела в сторону Макса. Его лицо не выражало эмоций. -Я бросила друзей? - мой голос был на удивление тих, хотя в душе я хотела кричать. -Ты бросила школу и потом перестала даже с Дашкой общаться, - ответил мне Макс. Этот разговор мне надоел. Может быть, если бы я общалась с Андреем наедине, мне было бы проще объяснить ему причину своего побега. -Андрей, - я повернулась к парню, - Я сейчас перевязку буду делать. Зрелище не из приятных. Он поднял руки вверх, как бы защищаясь, - Нет вопросов. Я подожду тебя в гостиной. Потом поговорим. Он пошел в сторону двери, - Ты знаешь, - он снова повернулся ко мне, - Дашка будет счастлива. Я кивнула. Когда за Андреем закрылась дверь, я повернулась в сторону Макса. Он уже лежал на животе с голой спиной. Вот и прекрасно общаться мне не хотелось. Я аккуратно проверила раны и поняла, что осталось буквально пару перевязок и моя помощь его спине больше не понадобиться. Осталось всего лишь пару небольших ранок, которые в скором времени затянуться сами собой. Проблема оставалась только с ногами. Отойдя чуть дальше от кровати, я почувствовала резкую боль в ступне. Приглушенно вскрикнув, я посмотрела на ногу. В комнату к Максу я заходила босиком - чтобы не заносить лишнюю инфекцию с улицы, и теперь на моем белом носочке растекалось красное пятно. Из небольшой дырки в носке виднелся кусочек стекла. Я оглядела пол и заметила, что около стены валяется треснувшая рама для фотографий. -Что там у тебя стряслось? - недовольно пробурчал Макс. -Порезалась. Мог бы и предупредить, что на полу валяются осколки, - таким же недовольным тоном ответила я. Макс повернулся на спину. Радовало, что перемещения теперь давались ему значительно легче. Он приподнялся на локти и посмотрел на меня. От его взгляда я чувствовала дискомфорт. -Подождешь, пока я быстро сделаю себе обработку? - я села на стул и сняла носок. Он кивнул. Аккуратно, чтобы не задеть еще больше кожного покрова, я вытащила стекло и посмотрела на довольно большую ранку. Придется похромать значительно дольше, чем я ожидала. Пока я делала перевязку, я старалась не замечать взгляда Макса, потом это стало невыносимо. Отложив бинт, я посмотрела на Макса. -Ну, что? -Ты видела моего сына? - его вопрос поставил меня в тупик. Лучшего шанса рассказать Максу о том, что его сын жив у меня не будет. -Да, я его вижу, - тихо ответила я. -Что? Повтори, что ты сказала? - Макс сел в кровати. Если бы его ноги слушались его, то он бы обязательно подскочил ко мне. -Я вижу его. В больнице. Он опустился обратно на подушку. Его лицо выражало смятение, но голос, которым он заговорил, явно выражал ярость. -Уходи отсюда. Пошла к черту! - он заорал с такой силой, что я зажмурилась. -Максим, мы... -Я ненавижу тебя. Убирайся! - он не хотел слышать моих оправданий, да и я сама не видела в этом смысла. Я поднялась со стула. Потом я осознаю, как глупо поступила, рассказав Максу о сыне. Потом я обязательно начну ненавидеть себя. Но это будет потом, а сейчас мне впервые захотелось прижать к себе Макса и успокоить. Как маленького ребенка, которому нужна защита. Я оглянулась на Макса. Он невидящим взглядом смотрел в одну точку. Господи, что я натворила?