Спасая тело, спасаю душу.

Я был готов взорваться. Я был готов на многое, но никак не был готов принять то, что мой сын все это время был жив и, что самые близкие мне, в данный момент, люди это скрывали. Как посмела эта тварь так поступить? Как она могла приходить ко мне, смотреть мне в глаза, разговаривать со мной и ни разу не сказать о том, что мой сын жив. Как у нее вообще могло возникнуть предположение, что эта информация должна быть скрыта от меня. Внезапное желание высказаться, заставило меня заорать вслед убежавшей девушке. -Вика! - я очень надеялся, что она не успела убежать из дома, - Вика! Я чувствовал, как раздулись вены на шее, как связки постепенно начинают не выдерживать, но продолжал кричать. Я продолжал орать ее имя, думая о том, что были бы здоровы ноги, я бы, скорее всего, догнал и убил бы ее. Дверь открылась. Прихрамывая, в комнату зашла заплаканная Кузнецова. Пошла ты к черту со своими слезами. Это я, твою мать, должен плакать. Я должен орать и строить из себя обиженного на весь мир человека. Ты не достойна даже переживаний по моему ребенку. -Что с моим ребенком и где он? - я старался, чтобы мой голос не сорвался. Я старался быть сильным, хоть и понимал, что силы во мне ни на грамм. Она всхлипнула, опираясь на дверной косяк. Железобетонная Кузнецова сломалась, но мне некогда порадоваться своей победе, просто потому, что я сам сломан. Разбит, блядь, на осколки. -Я повторяю вопрос - Где мой ребенок и что с ним? - я повысил голос, но добился не ответа, а еще одного всхлипа, - Ты сейчас же заканчиваешь разводить истерику, на которую мне насрать и отвечаешь на мой вопрос. Она не вняла моим слезам, а наоборот еще больше заплакала. Во мне не было жалости. Она оседала на пол, а я чувствовал, как во мне поднимается ненависть. Хотя куда уж сильнее? Я был готов убить ее в этот момент. -Ты ответишь мне или нет? Что я должен сделать, чтобы ты отреагировала? Сдохнуть на хер? Она подняла на меня свои заплаканные глаза. Если пыталась разжалобить, то у нее ничего не вышло. -Максим, я, - она произносила слова через всхлипы, что сильно раздражало, - Я не хотела, чтобы все вышло именно так. Паша в больнице, он не приходит в сознание с пожара. Мы не можем помочь ему. Сердце пропустило удар. Мой сын умирает, а я даже не могу помочь ему. -Отец знает? Она кивнула. Прекрасно. Еще и папаша подумал, что лучше мне не знать о том, что мой сын жив. Это, черт подери, вселенский замысел, как свести с ума глупого мальчика Морозова Максима?! -Свободна, - я сказал это спокойным тоном. Она подняла на меня свои глаза, как будто не понимая, что я хочу от нее. -В ваших услугах мы больше не нуждаемся, - ее глаза расширились от удивления, - Ни я, ни мой сын. Если я узнаю, что ты приближалась к его палате, я выкину тебя не только из больницы. Она молча поднялась с пола и слегка поморщившись от боли, подошла к стулу, на котором до сих пор валялась ее сумка. Она не стала ничего говорить мне, и я был благодарен ее проницательности. Если бы она осмелилась сказать мне хоть слово, я не знаю, что я бы с ней сделал. Я наблюдал за тем, как она взяла сумку и, развернувшись, направилась в сторону двери. Когда она поравнялась с дверью, я не сдержался: -Ты показала мне, за что можно так ненавидеть, спасибо. Мне показалось, что когда я говорил, у Вики все сильнее и сильнее опускались плечи. В момент она из гордой девчонки, пусть и глотающей слезы, превратилась в осунувшуюся раздавленную горем девушку. И мне ее не жаль. Ни капли. *** Я не мог лежать. Я не мог думать. Я ждал того момента, когда пребудет отец. Он был последним виновником моей ненависти, и было бы нечестно, если бы все лавры обидчика получила бы только одна Кузнецова. Отец тоже должен понять, насколько сильно я ненавижу его. Борис заходил ко мне пару раз. Скорее всего, он слышал наш диалог с Викой, и теперь он переживал за мое душевное состояние. Очаровательно, единственный, кто заботится обо мне - это охранник. Он принес мне еды и пару раз предлагал закурить. Говорил, что это снимает стресс. Лиза говорила, что это только вредная привычка, плохой запах и пожелтевшие зубы. Я привык слушать свою жену, привык уступать ей. Сейчас все было по-другому и в третий раз, когда Борис зашел, я сам попросил у него сигарету. Он с грустной улыбкой протянул мне пачку и принес пепельницу. Стоит ли говорить, что через два часа от пачки не осталось и следа. Голова начала раскалывать от огромного количества никотина, в комнате можно было вешать топор, а самое главное, что у меня начало сбиваться дыхание. Четыре года я не курил и мои легкие не могли справиться с таким количеством сигарет. Когда Борис в очередной раз зашел в комнату, я попросил его открыть окно. Проходя мимо стула, он увидел куртку Кузнецовой. Аккуратно стащив ее со стула, он пошел к двери. -Собираешься отдать? - безжизненным тоном спросил я. Не знаю зачем, просто захотелось услышать чей-то голос. -Да. Завтра у меня выходной. Поеду к ней в больницу, она же сюда больше не приедет? -Нет. Борис кивнул и вышел из комнаты. Почему мне стало погано на душе? *** Отец пришел в тот момент, когда я уже отчаялся выплеснуть свою боль еще и в него. Он зашел в комнату и тихо сел на стул. Первые несколько минут мы молчали. Я не знал с чего начать, а просто кричать ругательства мне не хотелось. -Мы не хотели, чтобы в случае его смерти, тебе стало еще хуже, - начал отец, - Его состояние было намного хуже твоего, и мы вообще не рассчитывали на то, что он сможет столько прожить. Я молчал. Пашу списали со счетов, а меня решили поберечь. -Виктория не виновата. Она не хотела ничего от тебя скрывать. Думала, что, если ты узнаешь, что сын жив, ты наоборот быстрее пойдешь на поправку, - отец тяжело вздохнул, - Но мы с врачами настояли на нашем решении. -Перестаньте защищать Кузнецову. Мне по хрену, что она думала, что хотела и почему ничего не сказала. Мне важнее мой сын. Когда я смогу увидеть его? Нет, я, черт побери, неправильно задал вопрос. И вообще, почему я должен задавать такой вопрос, - я улыбнулся, - Я просто переведу его в другую больницу. И ни Кузнецова, ни его врач, ни ты, дорогой дедушка, не сможешь увидеть его. Прекрасный план, да? -Макс, не сходи с ума! - отец повысил голос, - Пашу невозможно транспортировать. У него слишком тяжелое состояние. Только сегодня врачи поставили диагноз и уже преступили к проработке нового лечения. Шансов, что твой сын выживет 10 из 100. Я отвернулся от него. Разговор окончен. Когда отец вышел из комнаты, я повернулся к окну и посмотрел на луну. В комнате неприятно холодило, я чувствовал, что замерзаю. Неприятное чувство, но предательство почему-то сжигало меня сильнее. Кузнецова, благородная добрая девочка, не ожидал от тебя. Я не знаю, почему, но предательство именно с ее стороны мне казалось более бесчувственным. Неужели, я настолько обидел ее, что она смогла так крупно отомстить мне. Неужели, в этом и так не прекрасном мире теперь вообще нет людей, которые способны не врать, глядя тебе в глаза? Приняв отчаянную попытку заснуть, я твердо решил завтра же навестить своего сына. Ни один врач не запретит мне увидеть его. *** Сон не шел совершенно. На часах было два часа ночи, а я не мог уснуть. Я пытался отогнать от себя мысли о сыне, но не мог. Я ждал завтрашнего утра и ждал посещения больницы. Я не мог уснуть, чувствуя панику, которая с каждой минутой все острее и острее давила на мое сердце. Что с моим сыном? Как он выглядит? И главное, умрет ли он? Я не хотел искать ответы на эти вопросы и очень надеялся, что ответ на последний вопрос никогда не найдет меня. Я перевернулся на спину и взял в руки телефон. Мне хотелось поговорить с кем-то. Узнать, кто еще меня предал. В голове тут же возник образ Андрея, который радушно обнимает Кузнецову и говорит о том, что скучал. Может быть, мои друзья заодно с ними? Не желая мучиться от еще одной загадки, я набрал Авдеева. Два часа ночи? Насрать. -Алло, - заспанный голос друга. -Это Макс. -Ты ударился головой? Сейчас ночь и все нормальные люди спят, - пробормотал Авдеев. -Ты знал, что мой сын жив? Пауза. Слишком долгая, затянувшаяся. -Что? Паша жив? - судя по голосу, Андрей проснулся. -Жив. Кузнецова и отец утаили это от меня. -Ну, теперь понятно, почему я отпаивал Вику. -Ты был с ней? -Да, она после бутылки виски в одно горло поведала мне историю о том, почему сбежала из школы. Рассказала о том, что сильно обидела тебя сегодня. Признаться каким образом не успела, потому что отключилась. Я усмехнулся, представив себе картину пьяной Кузнецовой. Да, железная леди сломалась, а они очень больно ломаются. Невыносимо. -И что, почему же она сбежала? - любопытство перекрыло ненависть. Молчание, а потом ответ Авдеева, лучшего друга, который всегда мне все говорит, - Не могу рассказать. Прости, Макс, но это жизнь Вики. -Что, все настолько печально? -Ты даже себе представить не можешь на сколько. Макс, мне завтра вставать рано. -Ладно, друг, я понял. Созвон. Кузнецова что-то скрывает. Мастерски. Но теперь мне все равно. К счастью, ни Вики, ни ее тайн больше не будет в моей жизни. *** Петр перебирал бумаги в кабинете. Он пытался заняться механической работой, чтобы не думать о том, что сегодня случилось. Вика, была права, когда настаивала на том, чтобы рассказать все Максу сразу после того, как он выйдет из комы. Почему-то эта девочка была права практически все время и, главное, никогда не пыталась с огнем на баррикадах доказывать свое мнение. Она обладала просто потрясающе добрым сердцем, которое почему-то никому не хотела открывать. Наверное, кому-нибудь когда-нибудь достанется прекрасная невестка. Целая шкатулка тайн и недосказанности была закована в ее сердце, и она на пушечный выстрел не давала приблизиться к своему внутреннему миру. Шипела как кошка и порой выпускала когти. Морозов старший любил играть грязно. Любил добиваться поставленных перед собой целей. Любил чувство собственной победы, закрывая глаза на то, что он ходит по осколкам своей души и совести. Наверное, именно поэтому Кузнецова обходила стороной не только его самого, но и его семью. И только Пашку она была готова вытащить с того света, как казалось Петру, даже ценой собственной жизни. Ну что ж, это жизнь и она одна. Интересная загадка требует решения, и кто скажет Морозову нет? Петр набрал телефонный номер и, не смотря на позднее время, ему ответили. Его любили за деньги и интересную работу. -Мне нужна информация о Кузнецовой Виктории. Вся.