Спасая тело, спасаю душу.

Мой отец сошел с ума. Я понял это, когда пришел с Пашкой на прием к Василию Сергеевичу и увидел в приемном покое Кузнецову. Она не обратила на меня никакого внимания, была сильно увлечена маленьким ребенком, который сидел на инвалидной коляске. Она опустилась перед ним на колени и взяла его за руку. Мальчик улыбался и выглядел совершенно счастливым. Я не был поражен увиденному – отношения Кузнецовой с детьми не были чем-то новым. Я был поражен вообще, какого черта она делает в больнице. Этот вопрос я решил выяснить у Василия Сергеевича. Зайдя в кабинет и увидев врача, я сразу же заметил изменения. С доброй улыбкой он поднялся нам на встречу и сразу же присел у Пашиных ног. -Ну, как поживает наш чемпион? – Пашка улыбнулся Василию Сергеевичу. -Хорошо, только папа пока не разрешает мне бегать с Джеком, - Василий Сергеевич оглянулся на меня. -Джек – это наша собака, золотистый ретривер. -Собаки это здорово. Говорят, они помогают быстрее забыть горе, - Василий Сергеевич поднялся и снова сел за стол. Он взял результаты последних анализов Паши и пробежался по тексту. -Ну, что там? – с нетерпением спросил я. -Улучшение на лицо – это радует. Вы сами замечали какие-нибудь странности? Я покачал головой, - Кроме одной. Кузнецова Виктория вернулась в больницу? -Ваш отец подписал прошение на интерна, я и сам не ожидал, что этим интерном окажется мой самый способный ученик, - казалось, улыбку с лица Василия Сергеевича невозможно было стереть. -А кто такая Виктория Кузнецова? – подал голос мой сын. -Это очень способный врач, которая помогала мне с… -Со всеми пациентами, - перебил я Василия Сергеевича и выразительно посмотрел в глаза доктору, - Она помощник Василия Сергеевича. Повисло молчание. Василий Сергеевич не знал всего, что происходило в этой больнице при участии Виктории Кузнецовой. Он не знал, какие причины повлияли на решение Вики уйти и, самое главное, я не хотел, чтобы он это узнал. Я слишком у многих людей вызываю чувство ненависти, не хочу чтобы к этому длинному списку добавилась еще и его фамилия. Я оставил Пашку с врачом и пошел в сторону премного покоя. Вика все еще болтала с маленьким мальчиком. Она показывала ему какие-то фокусы, и по всему коридору раздавался радостный смех мальчика. Да, Кузнецовой надо подрабатывать феей. Я встал за ее спиной и, не отрываясь, наблюдал за ее действиями. Почему в моей душе появилось вдруг ощущение того, что я скучал по ней? По ее движением, по холоду с которым она разговаривала со мной, по ее печальным глазам. За эти две недели, что я не видел ее, я смог проанализировать свои поступки. Если бы, кто-нибудь бы сказал мне, что когда-нибудь я стану презирать сам себя, то я бы рассмеялся ему в лицо. А сейчас я осознавал, что мои эмоции – это полное отвращение к себе самому, что я впервые в жизни задумался о том, что я сделал что-то не так по отношению к другому человеку. Да, Виктория Кузнецова, воспитала во мне чувство вины. Когда она увидела меня, на ее лице еще несколько секунд была улыбка. Затем сразу же выражение лица изменилось, в глазах появился печальный блеск. Она отвернулась от меня и пошла в сторону ординаторской. Я знал, что если я пойду следом за ней, то наша встреча снова закончится скандалом, а потом она будет плакать. Уважить свое любопытство или сохранить ее душевное равновесие? Максим Морозов трехнедельной давности обязательно бы пошел следом за ней, но я сегодняшний не пойду. Она не хочет моего общения, а я не хочу ее слез. Я вернулся к кабинету Василия Сергеевича и стал терпеливо ожидать своего сына. После больницы он резко превратился во взрослого мальчика, который теперь не стеснялся взрослых, а к доктору теперь всегда заходит один. Он часто вспоминал свою фею, а я пытался придумать причины, по которым она не может прийти к нему. Каждый раз, видя слезы сына, я думал о том, что вот сейчас стоит позвонить Кузнецовой. Просить на коленях прощения и уговорить ее приходить к его сыну. Через минуту понимал абсурдность своих мыслей и пытался всеми возможными способами утихомирить своего сына. Отец только молча качал головой, когда наблюдал за тем, какие сказки мне приходится придумывать, чтобы скрыть от сына правду. Из кабинета доктора вышел мой сын. Он радостно улыбался и, завидев меня, с заулыбался еще шире. Он запрыгнул мне на колени и поцеловал в щеку. -Пааапп, - протянул Пашка и я точно знал, что сейчас последует какая-то просьба, - Мне Василий Сергеевич сказал, что если верить во что-то искренне, то это обязательно случиться. -Это так. -А, если я сильно поверю, мама вернется? – я тяжело вздохнул. -Сынок, я не думаю, что мама сможет вернуться, - его губы задрожали. -Сначала меня бросила мама, потом меня бросила фея, - он скатился с моих коленей и развернулся в сторону выхода, - Я так плохо себя веду, что у меня всех забирают? Я встал с лавочки и подхватив сына на руки, пошел по коридору, -Скоро Новый год, а это время чудес. Мой сын улыбнулся. Пусть это будет последнее, что я сделаю, но фея будет моим новогодним подарком для сына. *** Я был готов убить этого чертового щенка. Ну как, как можно было сгрызть все документы? Где мне теперь взять финансовый отчет, который мне понадобится на сегодняшнем совещании? Отец не погладит меня по голове, даже не смотря на наши родственные связи. Пашка заливисто хохотал, рассматривая слюнявые куски пятичасовой работы. Джек спрятался под стол и, судя по всему, выходить от туда не собирался. -Очень смешно, - эта реплика вызвала еще большую волну смеха, только теперь смеялся еще и мой отец. Давненько в этом доме не веселились. -А ты-то что смеешься? – я повернулся в сторону отца, - Что я на отчете тебе зачитывать буду? Отец пожал плечами, - Твои рукописи я видел, а всем остальным интереснее деньги на их счетах, а не на наших. К сожалению, заинтересованность в работе пропала из нашего мира. -Ну, почему же? И ты, и я знаем одного альтруиста, - я подмигнул отцу, - Ангел прям во плоти. Отец нахмурился. Пашка переводил взгляд с меня на дедушку и не понимал, о чем мы говорим. -Перестань. Ты отпустил ее из своей жизни, так давай оставим эту тему, - моему отцу было неприятно, я видел это невооруженным взглядом. Не знаю, каких воздушных замков себе понастроил мой отец, но, судя по всему, я его ожиданий не оправдал. -Во сколько нам выезжать? – я решил отвести внимание отца от взрывоопасной темы. -Через тридцать минут машина будет готова, - Отец перевел взгляд на Пашку, - А он? -Я попросил Бориса остаться с ним. Отец кивнул и отправился в свой кабинет. Черт меня дернул начать тему альтруизма Кузнецовой. -Пап, а дедушка обиделся на тебя? – Пашка забрался ко мне на колени и положил голову мне на плечо. -Да, я сильно его обидел, - я провел рукой по волосам сына. -А ты подойди и извинись, - серьезно сказал мне сын. Его тон заставил меня улыбнуться. -Слушаю и повинуюсь! – рассмеялся я и защекотал сына. *** Мы ехали в тишине. Отец смотрел новости на планшете и упорно не обращал внимание на мое присутствие в машине. Я крутил сигарету в руках, не рискуя прикуривать. Мой отец терпеть не мог, когда курили в машине. Оставались еще на земле вещи, в которых мой отец был принципиален. Курение – одна из них. Я посмотрел на его ничего не выражающее лицо и мне стало не по себе. Неужели, когда-нибудь наступит такой день, когда я буду также холоден к сыну? Представить себе такую же картину, как у нас была с отцом, только уже со своим сыном, я не мог. Нет, все конечно, может измениться, но я не представляю, что настанет такой период в нашей с сыном жизни, когда мы будет хищно скалиться друг на друга. -Ты что-то хотел мне сказать или просто так меня разглядываешь? – отец даже не поднял головы, когда спрашивал меня. -Я хотел извиниться. Я знаю, что ты не любишь, когда я говорю о Кузнецовой. Отец оторвался от планшета и посмотрел на меня, - Мне все равно говоришь ты о ней или нет, мне важно, что ты говоришь. Она не заслуживает ни единого дрянного слова, которыми ты раскидываешься в ее сторону. -Я понял. Самое удивительное в том, что я действительно это понял. Отец был прав. Никому на собрании на хрен не нужны были цифры, которые я высчитывал. На них какое-то ленивое внимание обратила только главный бухгалтер – Александра Степановна – человек старой закалки и действительно хотевший, чтобы наша фирма работала. Когда я закончил читать свой доклад о финансовых потоках за последнюю неделю, она подняла руку. -Я бы хотела поговорить на счет пятого пункта непосредственно с исполнителем, - она крутанулась на стуле и посмотрела на Завьялова Дмитрия Олеговича, он был начальник транспортного отдела, - Дмитрий Олегович, вы не могли бы объяснить мне пятый пункт доклада Максима Петровича. Он испуганно посмотрел сначала на нее, а потом на меня. Мне показалось или в его взгляде действительно была обреченность. -Это доклад Максима Петровича, а не мой, - беспомощность в его голосе заставила меня улыбнуться. Такую же победную улыбку я видел на губах Александры Степановны. -Удивительно. Такое желание работать! – с явной насмешкой произнесла Александра Степановна, - Если Дмитрий Олегович не желает объяснять, откуда у него появилась задолженность, то сейчас я всем это объясню. Очень долгая обвинительная речь и постепенно краснеющее от ярости лицо моего отца. Неужели, за время моего отсутствия никто не смог вычислить, что Завьялов ворует деньги. Причем в таких количествах, что прикрыть это ремонтом оборудования уже не получается. В итоге мы лишились начальника транспортного отдела, а Александра Степановна победно потирала руки. Судя по всему, она была тем самым идеалистом, который хотел сделать эту компанию лучше. Даже мы с отцом заметно повеселели после собрания. -Героиня, - тихо заметил отец, выпуская начальников из кабинета для совещаний. -Не то слово, - хмыкнул я. -И ты молодец, Максим, - отец пристально посмотрел на меня, - Полгода мы не могли понять, куда утекают деньги. Я пошел в сторону дверей, - А ты побольше слушай Александру Степановну, она знает толк в ворах. *** Вечером я пил виски в компании Ромы и Андрея. Павленко немного отошел и теперь хотя бы разговаривал со мной. Андрюха старался не касаться личных тем и практически весь вечер мы общались на тему спорта, политики и легких наркотиков. Последние две темы меня мало интересовали, да и если честно спорт меня в последнее время мало интересовал. Когда-то я еще думал о том, что мой сын сможет стать футболистом, мы вместе смотрели футбольные матчи. Теперь эта мечта стала невыполнима, с легкими моего сына путь в футбол ему заказан. Андрюха показал фотографию маленькой собачки, которую он купил Дашке на юбилей то ли первого поцелуя, то ли первой ночи, то ли еще чего-то. -Это не собака, - отрезал Ромка, - вот у Макса пес так пес, а у вас не пойми что. -Это Дашина собака, - обидевшись, промычал Андрей. -Я сегодня у Вики был, - ох, Рома-Рома, твою мать, лучше бы ты молчал. У Андрея сразу же появился интерес в глазах. -И что? Как она? Я слышал у нее брат никак не поправиться, - Андрей повернулся ко мне, - Мы с ним как-то гуляли и я пообещал познакомить его с Пашкой. -Очень интересно, и как ты собираешься это устроить, если я не общаюсь с Кузнецовой, - я развел руками. -А ты-то тут причем? Детский сад, честное слово. Рома остановил нашу перепалку и все-таки продолжил свой рассказ, - Я к ней ездил узнать, какие у нее планы на Новый год. -Ну? – снова подал голос Андрей. -Она будет дома. Я предложил ей встретить Новый Год с нами, она отказалась, - Рома выразительно посмотрел в мою сторону, - Догадайтесь, почему. -О, вот только не надо обвинять меня во всех смертных грехах. Если вам так важна ваша Кузнецова, то я не буду праздновать с вами. Тихо посижу с семьей. Рома и Андрей переглянулись, - Ты не понял, Макс. Твоя задача – это уговорить Кузнецову на совместный Новый год. Мне казалось, что от удивления у меня глаза из орбит вылезут, - Вы сошли с ума? -Нет, - слово взял Андрей, - Но мы прекрасно понимаем, что пока вы не поговорите, мы так и будем находиться среду двух огней. Мы не хотим обижать тебя и не хотим оставлять Вику одну. Она слишком долгое время провела в одиночестве. Я молчал. В голове крутились разные мысли. Одной из них была загадка о том, как я расскажу Паше, что моя подруга Вика и его фея одно и то же лицо. Второй загадкой было то, как я уговорю эту чертову фею прийти к нам на праздник. И наконец, последним было, как я оправдаюсь сам перед собой, если снова почувствую к ней то, что чувствовал тогда в больнице? *** -Дедушка, а ты веришь в фей? – тихо спросил Паша, после того, как Петр прочитал ему сказку на ночь. -Фей? Нет, их не существует, - уверенно ответил Петр. -А вот и существуют. У меня есть одна, - Пашка от энтузиазма даже вылез из-под одеяла, в которое так долго заворачивал его дед, - Она красивая, знает так много сказок. А еще часто грустит. -Какая-то неправильная фея у тебя, малыш. Феи не могут грустить. -А она грустит. Она ко мне в больнице приходила, а теперь не приходит, - Пашка заметно загрустил. Петр задумался. Приходила в больнице, грустная, сказки знает. -А какого цвета, говоришь, волосы у твоей феи? – осторожно спросил Петр внука, чтобы не спугнуть запал малыша поделиться своими знаниями. -Темные. «Ай да, Кузнецова!» подумал про себя Петр Морозов. Сколько же талантов у этой девушки и сколько им еще предстоит узнать о ней?