Спасая тело, спасаю душу.

Жизнь налаживалась. Единственное, что огорчало меня – это болезнь братика. Температура с переменным успехом сбивалась, но общее состояние оставляло желать лучшего. Я терялась в круговороте больницы и дома и не могла понять, где я настоящая. В больнице я улыбалась и радовалась тому, что снова могу заниматься действительно своим любимым делом; дома я еле сдерживала слезы, наблюдая за тем, как мой братик, хлюпая носом, пытается проглотить куриный бульон. Вчера я получила заряд бодрости и позитива от визита Ромки в больницу. Эта встреча была для меня полной неожиданностью, как и разговор, который у нас состоялся. Павленко совершенно точно сошел с ума, если подумал, что я захочу встречать Новый год с Морозовыми. Я искренне верила в то, что как встретишь Новый год так его и проведешь, поэтому встречать его с Максом – это самоубийство для меня. Рома получил мой отрицательный ответ и удалился. Только по его лицу я поняла, что он что-то задумал и, что, в конечном счете, мне придется встречать Новый год с ними. Очередная капитуляция в нашей борьбе с Максом. За что мы воевали и зачем, мне кажется, мы сами не знали. Это стало дурацкой привычкой. Когда я увидела его в больнице после долгой разлуки, я не смогла справиться со своими чувствами. Я благодарила Бога за то, что он подсказал Максу о том, что не надо за мной идти и, что надо оставить меня одну. Я ненавижу свое сердце и свой разум, которые никак не могут договориться между собой и постоянно меняют мое мнение о Максе. Если на протяжении всех этих лет, я слушала разум, который твердил мне о том, что Макс не мой человек и, что никогда-никогда я не должна приближаться к нему. Сейчас в борьбу с разумом вступило в сердце, которое смогло где-то откапать приятные воспоминания о Максе. Оно упрямо твердит мне о том, что этот человек мне не безразличен. Я пыталась не слушать сердце, но в такие моменты, когда Максим оказывался рядом со мной, разум отключался. Я переключила волну радио. Треп ведущих сбивал меня с дороги. Терпеть не могу, когда на радио вместо песен постоянно раздается голос ведущего, который считает, что обладает достаточным чувством юмора и просто огромной природной харизмой. Пробки в Москве – дело обычное. Я привыкла. Не могу, конечно, сказать, что мне нравится по три часа добираться до работы, а потом домой, но я стараюсь не думать об этом. В конце концов, я еду в комфортной машине, а не в автобусе. В больнице сегодня был сумасшедший дом. Оставалось всего две недели до празднования Нового года, а больница украшена не была. Петр Морозов не захотел ударить в грязь лицом, и сегодня весь день над больницей трудились декораторы. Через пять часов больница была похожа на Рождественский пряничный домик, который вырезали с картинки и приклеили в совершенно не подходящем месте. Детишки, конечно, радовались, но врачи лишь устало пожимали плечами. Ни к чему в таком месте весь этот праздничный балаган. Из-за всего этого приготовления к Новому году, я не успела съездить в магазин и купить себе продуктов. Меня назначили дежурной на сутки, а потом со мной поменялась медсестра и вручила мне еще одни сутки. Я надеялась, что сегодня успею заехать в магазин, чтобы закупить продуктов, но сейчас, сидя в машине и практически засыпая, понимаю, что лучшим решением будет поехать в магазин завтра. В своих мыслях я совершенно не заметила резкий поворот и на скорости в 60 км/ч влетела в опору рекламного щита. Ремень безопасности спас меня от полета через лобовое стекло, но никак не мог спасти от столба, который завалившись на мою машину, разбил это стекло и пробил крышу. Последнее, что я помнила перед тем, как потерять сознание, это машину, которая светила дальними огнями, ослепляя меня. *** Удивительная легкость во всем теле объяснялась тем, что мне вкололи лошадиную дозу обезболивающего. Мое упрямое сознание вернулось ко мне, когда карета скорой помощи остановилась у ворот нашей больницы. Я стойко выдержала все испытания в виде первичного обследования и забора крови и, когда пришел Василий Сергеевич, я даже смогла улыбнуться ему. Он обеспокоенно прощупал мои конечности и, мне показалось, облегченно выдохнул, когда понял, что нет перелома. Единственным, что пострадало в аварии, была голова. Лицо, руки и часть грудной клетки были усыпаны мелкими ранками от разбитого лобового стекла. Теперь я поняла, что ездить без куртки в машине бессмысленно, а порой и опасно. -Вик, ты слышишь меня? – Василий Сергеевич нагнулся ко мне и посмотрел в мои глаза. Я почувствовала, как на меня накатывает тошнота. Сдерживая порыв вывернуть на изнанку содержание своего желудка, я кивнула. Зря, конечно, потому что в этот же момент сдерживать свой желудок я больше не смогла. Успев быстро перегнуться через кровать, я извергла из себя все, что успела съесть за день. Василий Сергеевич придерживал мои волосы и поддерживал за руку, чтобы я не свалилась с кровати, - Ну, теперь мы знаем, что у тебя сотрясение мозга, - мне показалось или он улыбается? -Шрамов на лице не останется, - теплым тоном снова начал Василий Сергеевич, - ну вот только на скуле небольшой, - мне почему-то сразу вспомнился шрам Макса на скуле, - на руках парочку останется и столько же на ключице. Так что, не расстраивайся, жениха все равно найти сможешь, - были бы у меня силы, я бы улыбнулась. Он вышел из палаты, оставив меня на поручении медсестры. Если я не ошибаюсь, ее зовут Таня и она относительно недолго в нашей больнице. Она аккуратно, почти ласково, обрабатывала мои раны и накладывала бинты. Она не была похожа на тех медсестер, что встречались мне в седьмой больнице. Мне вообще порой казалось, что в этой больнице особенный персонал. Не было здесь ни одного человека, который бы сразу вызывал у меня отрицательные эмоции. -Ког…, - я откашлялась. После тошноты в горле всегда немного саднит, - Когда МРТ? Таня оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня, - Завтра с утра. -То есть, я остаюсь здесь на ночь? – я хочу домой! -Твою выписку не подпишет не один врач этой больницы. Василий Сергеевич знает, что как только ты сможешь ходить без посторонней помощи, ты тут же побежишь дежурить, - она провела по моей руке поверх бинтов, практически не касаясь меня. -Я просто не хочу лежать здесь. Зачем занимать отдельную палату из-за какого-то сотрясения мозга? Татьяна улыбнулась, - Ну, во-первых, мы не знаем простое оно или сложное. Во-вторых, тебе нужна спокойная обстановка – дома, с больным братом, ты не сможешь получить должного отдыха, - она увидела удивление на моем лице, - О твоем брате мне сказала Вероника, - через паузу добавила, - Ну, не совсем сказала. Я как-то слышала ваш разговор с ней. Я улыбнулась. -Ты поспи. Сон лечит. Она вышла из палаты. Я думала, что ее слова на меня не подействует. Предстояло обдумать много вещей. Начиная от того, что делать с машиной, заканчивая тем, сколько можно уже чувствовать что-то к Максу Морозову. *** Какое-то движение в палате вырвало меня из полудремы. Я нехотя открыла глаза, и попыталась сосредоточиться на своем посетителе. Сколько бы мое слишком романтичное сердце не настаивало на том, что здесь должен находиться Морозов, я была рада увидеть маму. Правда, ее слезы и больничная палата напомнили мне о совершенно другом случае, но я старалась гнать свои дурные мысли. -Доченька, - воскликнула мама и обняла меня. Легкое прикосновение к голове вызвало боль. Я поморщилась, - Прости. Прости, моя хорошая. -Мам, не переживай. Всего лишь пару царапин, - я попыталась улыбнуться, но головная боль превратила мою улыбку, скорее всего, в оскал. -Мы с отцом так испугались. Нам под утро позвонил Василий Сергеевич, сказал, что ты в больнице. Потом позвонили из ГАИ попросили забрать машину. Отец поехал за машиной, а я в больницу. Правда, вчера нам не разрешили к тебе зайти, сказали, что ты спишь, - на протяжении всей своей речи, она гладила мою руку. От ее прикосновений становилось немного неприятно, но одергивать маму не хотелось. -Как машина? -Отец сказал в мясо, - грустно улыбнулась мама. Мама долго рассказывала мне о том, как просился Игорек в больницу. Потом как она отговаривала отца забрать меня домой. А потом перешла к основной теме, как будто все остальные темы были простой подготовкой. -Тебе друзья звонили. Дашку я сразу узнала. Она так волнуется за тебя. Взяла с меня слово, что как только я увижусь с тобой, я должна буду ей позвонить и сообщить как ты. Потом позвонил начальник твоей практики, - я удивленно посмотрела на маму, - выразил пожелания скорейшего выздоровления. -Начальник? – я немного приподнялась с подушки, - А он случайно не представился? Мама задумалась, потом с легкой улыбкой выдала, - Петр Алексеевич или Александрович. Что-то такое. Прекрасно. Морозов старший звонит моей маме, чтобы выразить свое сочувствие. Осталось только, чтобы он пришел ко мне в палату и поменял мне повязки. Господи, ну почему с этим семейством всегда и все никак у людей. Ведь, можно было бы оставить меня в покое, не копаться в моей личной жизни и просто, хотя бы в благодарность за мои мучения, не пытаться при каждом удобном случае залезть в мою жизнь. *** Петр проснулся среди ночи от внезапного звонка телефона. Он посмотрел на номер и не смог скрыть своего удивления, которое мигом сняло все признаки того, что пару секунд назад он еще спал. Незамедлительно нажав на кнопку «Принять вызов», он услышал голос своего лучшего врача. -Петр Алексеевич, я извиняюсь за столь поздний звонок, но дело неотложное, - он говорил быстро и порой сбивался, - Мне требуется одиночная палата на VIP этаже. -Поступил кто-то из срочных? – неужели, такой пустяк требует такой неотложности?! -Нет, - Василий Сергеевич замялся, - Просто в аварию попал наш интерн. -Интерн? - вот теперь Петр Алексеевич вообще сомневался, что спал сегодня ночью, - Кто? -Кузнецова Виктория, - в голосе врача послышалась боль, - Ничего серьезного, но хотелось бы выяснить все точнее. -Да, конечно, никаких вопросов, - Петр Алексеевич даже закивал головой, как будто собеседник мог бы его увидеть, - Делайте все, что посчитаете нужным. -Спасибо, - Василий Сергеевич отключился. Петр медленно откинул одеяло от себя и встал с кровати. Ни о каком сне не могло бы быть и речи. В голове мелькнула мысль поехать в больницу и узнать уже на месте, что произошло с Викой. Мысль, как пришла так и ушла. Никто не поймет, почему вдруг Петр Морозов примчался в больницу, что проведать какого-то там интерна. Сказать Максу поначалу показалось мне хорошей идеей, но его сын сейчас был погружен в какое-то постоянное состояние деятельности - то был с сыном на прогулке в очередном парке, то пропадал на работе, выискивая новых заказчиков. Отвлекать Макса, который наконец, занялся своей жизнью не хотелось, тем более сначала надо узнать, что же все-таки случилось. Петр Алексеевич налил себе бокал коньяка и сел в кресло. Придется дождаться утра, а потом думать, что делать дальше. *** Если до этого момента я думала, что самое противное в современной медицине это гастроскопия, то сейчас я резко поменяла свое мнение . МРТ – вот кошмар всех пациентов. Голову сводило от неприятного писка прибора, нахождение в трубе прибавляло настороженности. Сколько бы за время своей практики я не наблюдала за этим прибором, всегда задумывала о том, что чувствуют люди в этой трубе. Состояние не их приятных. Когда испытание закончилось, казалось, что мое тело сковали какие-то невидимые канаты. Василий Сергеевич отвязал крепления с рук и ног и помог мне встать с платформы. -Ты просто умница! Пойдем посмотрим результаты, - он повел меня в небольшую комнатку, где трудились техники и показал мне на экран. После нескольких минут полного молчания, он повернулся ко мне. -Ну, ты сама видишь или мне постараться тебе объяснить? -Я вижу осколок и вы его видите, - мой голос был очень тихим, - Вы провести эту операцию не сможете, а денег на квалифицированного нейрохирурга у меня нет. Я хотела уйти. Да нет, убежать. Я бы долго вопрошала небеса – за что?! Что такого я могла сделать в этой или еще какой-то жизни, что меня так наказывают. Мне пытаются доказать, что все что нас не убивает делает нас сильнее? Тогда, объясните мне, каким образом осколок застрявший в костной ткани головного мозга, сделает меня сильнее? -Вик, мы найдем специалиста, - его голос был обречен. Я усмехнулась. Вы-то найдете и даже соберете мне всей больницей денег, которых хватит скорее всего, только на оплату бригаде анестезиологов на операции. Где взять остальную сумму? Я, как обитательница мира медицины и человек без розовых очков, прекрасно знала, сколько стоят такие операции и, главное, кто их чаще всего получает. Все правильно золотую элиту надо спасать. Всем остальным можно и сдохнуть.