Спасая тело, спасаю душу.

Я узнал, что случилось только на четвертые сутки пребывания Вики в больнице. Пришел забрать результаты анализов и увидел ее в коридоре. Она стояла в больничной робе и разговаривала с какой-то маленькой девочкой. Хорошо, что я был без Пашки. Он бы отчаянно захотел пообщаться со своей феей. Фея выглядела совсем не сказочно – синяки под глазами, царапины по всему лицу, руки перебинтованы. Судя по тому, что она держалась за стенку, когда стояла, то ее состояние оставляло желать лучшего. Легкой походкой, стараясь скрыть внутреннее напряжение, я направился в ее сторону. Она заметила меня только, когда между нами было расстояние в метра три. Она удивленно округлила свои глаза и тут же поморщилась, схватившись за голову. -Малышка, можно я украду твою спутницу? – я присел на корточки около девочки. -Вы ее обижать не будете? Она хорошая, - девочка пристально посмотрела мне в глаза. Я поднял взгляд на Вику. Если раньше я считал ее мученицей незаслуженно, то сейчас ее вид был самым что ни на есть мученическим. -Я постараюсь. Девчонка кивнула и поспешила по коридору в сторону своей палаты. Я проследил за ней до поворота, а потом встав глянул на Вику. Она уже не просто держалась за стену, а привалилась к ней всем телом и закрыла глаза. -Вик, давай в палату, - я сказал это тихо. Я думал сейчас начнутся споры и крикливые просьбы уйти. Но нет, Вика спокойно, чуть пошатываясь отлипла от стенки и развернулась в сторону своей палаты. Я перехватил ее руку чуть выше локтя – так я чувствовал уверенность, что Вика не свалится. -Ты скажешь мне, что с тобой случилось? Вика кивнула, - Только давай дойдем до палаты, - она неожиданно остановилась, - Максим, давай не будем ругаться. У меня совершенно нет сил на очередной поединок. Я улыбнулась, - Отложим нашу битву на потом, - я окинул ее взглядом, - Когда выздоровеешь. Она заметно вздрогнула. Здесь что-то не так. Мы дошли до палаты в молчании. Когда она поудобнее устроилась на своем ложе, я огляделся. Палаты отличалась от той, где я лежал я. Здесь был телевизор, телефон и дополнительный диван. -Неплохо живешь, - протянул я. Вика ничего не ответила, только печально улыбнулась, - Ну, я услышу увлекательную историю о том, как фея умудрилась сама загреметь в больницу? Она укрылась одеялом и подняла глаза в потолок. -Феи не такие непобедимые, как кажется, - ее голос звучал как-то иначе, в нем появились нотки обреченности, - Я ехала после смены. Была абсолютно уставшая и еще и мысли разные в голову лезли, - я бы с удовольствием узнал, какие мысли лезут в ее голову, но решил не прерывать рассказ, - Я не заметила резкий поворот и влетела на скорости в столб рекламного щита. Меня привезли сюда и, я надеюсь, скоро выпишут. -А какие последствия? -Никаких, - она посмотрела на окно, - Пару шрамов и боязнь снова сесть за руль. Я понимал, что она врет. Подсказывало не только напряжение, висевшее в воздухе, но и наигранное спокойствие Вики. -Как Паша? – она решила перевести разговор в другое русло, а я не люблю, когда со мной так поступают. -Ты врешь мне, фея, - беззлобно начал я. Она посмотрела мне в глаза. Я с удовольствием списал бы ее блеск в глазах на слепящее морозное солнце за окном, но тешить себя иллюзией, что это не слезы, я не стал. -Что ты хочешь, Макс? Теперь ты решил поиграть в героя-спасителя? Хочешь, чтобы я была благодарна тебе всю жизнь, - слезы все-таки скатились из глаз. -Да к черту мне твою благодарность! – меня бесят ее слезы. Ненавижу, - Ты помогала мне, я хочу помочь тебе. Что в этом такого? -Помочь мне? Господи, Морозов, не неси чушь! С чего вдруг ты, тот, кто мечтал выкинуть меня из своей жизни, вдруг заделался моим спасителем? Я встал со стула. -Я просто хочу помочь. Что с тобой случилось? Она замоталась одеялом так, что была видна только голова. Я заметил небольшой порез на голове. -Я не хочу твоей помощи. Не хочу ничьей помощи. Оставьте меня в покое. Не надо тут устраивать цирк под названием «Бедная Вика скоро умрет», - замолчала, потом поняв, что именно она только что сказала, выругалась. Я опустился обратно на стул. Силы покинули меня. Ну, или как там называется, когда у тебя совершенно пусто как в голове так и в душе. -Феи не умирают, - дурацкая фраза, которая была первой в моей голове. Она усмехнулась, - Да они просто уходят в свою сказочную страну. Я положил свою руку поверх ее ладони. -Не надо, больно, - она убрала свою руку, а мне почему-то стало обидно. -Вик, скажи мне, что с тобой? – неужели это мой голос звучит так жалко? Она посмотрела мне в глаза. Долго не отводила взгляд, как будто разыскивая там какой-то тайный смысл моих слов. Она сомневалась, что во мне осталась хоть капля сострадания к другому человеку. Она взяла мою руку и аккуратно приложила ее к своей голове. Потом провела чуть нижу к шее и остановилась. -Вот здесь есть осколок, - она сглотнула, - и вытащить его в этой больнице не могут. -Ну так в чем проблема? Переведись в другую больницу. Вика засмеялась. -Ты, действительно, ничего не понимаешь в жизни. Вот в чем отличие бедных деток от богатых. Вы мыкаетесь по жизни как слепые котята и ждете, пока родители все решат. Цена решения вас не интересует. -Между прочим, это прозвучало обидно, - если честно, ее слова меня совершенно не тронули. Вика была права, и я это осознавал. -Такие операции, - начала Кузнецова, совершенно не обращая внимания на мою показушную обиду, - стоят огромных денег. Их у меня нет. -Я дам. По Викину лицу я понял, что мои слова были для нее, как пощечина. Хлесткая и с размахом. -Максим… -Тихо, подожди. Ты умрешь, ты это понимаешь? Этот осколок может попасть в мозг и все! – я снова схватил ее руку и теперь она не обратила внимание на эту боль. -Я смогу жить с ним. Мне просто нельзя активно двигаться, много читать, напрягаться, - она стала перебирать все те нельзя, что ей сказали, медленно загибая пальцы. -Понятно. Лечь и лежать трупом, - подвел итог я, - А как же дети? Вика непонимающе посмотрела на меня, - Какие дети? -Ну, ты так любишь детей, когда-нибудь ты захочешь иметь своих детей, - я сказал это, как само собой разумеющееся. Вика молчала. Стало слышно даже тиканье часов на моей руке. Удивительное состояние ожидания. Следующий шаг должен быть за ней, а она не хочет его делать. -Ты засиделся у меня. Она не хочет слышать разумных доводов, а у меня не столь богатый словарный запас, чтобы объяснить ей, почему она должна жить. Должна же. Ради себя, ради своей семьи, ради детей этой больницы, которые души в ней не чают. Ради меня, в конце концов. Я встал со стула. Говорить ей что-то резкое на прощание мне не хотелось, хоть и я разрывался от ярости за ее глупость. *** Я приехал домой совершенно раздавленным. Мне не хотелось ничего делать и никого видеть. Наверное, именно так себя чувствовала Кузнецова, когда возвращалась домой от моего сына. Полное состояние отрешенности и апатии. Я прекрасно понимал, что никакую помощь от меня Кузнецова не примет. Прекрасно понимал, что ни на какие уговоры она не согласится. Непроходимое упрямство, наверное, единственное в чем мы были похожи. Ее помощь в подобной ситуации я тоже не принимал. Когда я появился в гостиной, мне показалось, что у меня в доме штаб-квартира ФСБ и сейчас здесь проходит военный совет. На двух диванах расположились мои друзья – Рома с Юлькой и Авдеевы. В кресле сидел мой отец. Острый дух напряжения висел в воздухе. Я не успел переступить порог гостиной, как на меня налетел Пашка. Он уткнулся мне в бедро и тихим заговорщицким голосом прошептал: -Мы думаем, как спасти Вику. Если кому-то на земле приходилось удивляться больше, я бы не за что в жизни бы в это не поверил. -Кого? -Вику. Она хорошая, мне так Даша сказала, - с умным видом поведал мне мой сын. Я посмотрел на Старкову. Она не обратила на мой пристальный взгляд никакого внимания. Вместе с сыном я прошел к друзьям. Отпустив Пашку на свой стульчик, я присел на подлокотник кресла, на котором сидел отец. -Ты знаешь, что случилось с Викой? – и тут я присмотрелся к лицу Дашки. Припухлость глаз невозможно скрыть тональным кремом. -Я только что от нее, - все присвистнули, - Я узнал случайно. Поехал за результатами анализов, а в итоге увидел ее, - я подпрыгнул с подлокотника, - Черт! Я забыл сходить за результатами. В гостиной раздался смех. Немного нервный. -Мы решаем, что делать, - начал отец. -Просто заплатить врачу и привести его в больницу, - развел руками я, - Вику накачать снотворным. -Да, а потом она с нами никогда разговаривать не будет, - подвел итог Рома. -Да плевать. Она жива будет, Ром, слышишь, жива! – я сорвался. Весь день держался, а тут просто не вытерпел. -Да нужна ли ей такая жизнь? – мне показалось или Даша с Андреем переглянулись? Как меня достали эти тайны. -Делайте, что хотите, - я пошел к лестнице, - Хотите уговаривать? Пожалуйста. Дать ей умереть? Только в путь. Только потом не говорите о том, что я ничего не хотел делать. Я уже подошел к лестнице, когда мой взгляд наткнулся на сына. Твою мать, как я сразу не догадался?! Из всех здесь присутствующих больше всех она привязана к Паше. Она не сможет отказать ребенку. -Паш, сынок, а ты не хочешь завтра познакомиться с Викой? – я лукаво улыбнулся и глянул на сына. -Хочу, - сын улыбнулся в ответ. -Замечательно, - я в момент оказался около него и, подхватив его на руки, закружил. Все-таки дети это прекрасно. *** Предстоящий волнительный день не давал мне уснуть. Как я объясню Паше, почему фея и Вика – это один и тот же человек. Как Вика воспримет то, что я привел к ней своего сына? И как мне объяснить самому себе, почему мне так важно помочь Кузнецовой? Я ворочался с боку на бок, но сон так и не шел. Отчаявшись заснуть, я подошел к окну. Распахнув створку, я взял пачку со стола и прикурил сигарету. Приятный аромат сигарет наполнил мои легкие. В школе помню всегда травился американскими сигаретами. Сейчас курю благородные английские, но какая разница, если я получаю от этого процесса одно и тоже удовольствие? Удивительно, но я все меньше вспоминал Лизу. Как будто все воспоминания о моей жене были заменены на настоящее, где была Кузнецова. При каждом взгляде на сына, чье сходство с моей женой было просто поразительным, я вспоминал не жену, а фею сказочницу, которая смогла влюбить в себя моего сына всего лишь за пару недель. Чем были эти мысли о Кузнецовой, я не могу сказать. Один день я думал о ней как к пиявке, которая никак не хочет понять, что она не нужна. На следующий день я думал о ней, как о послании свыше, которая должна помочь моей семье. А вот сегодня я думал о ней, как о простой девушке, которая в свои годы не ждет ни от кого помощи, даже не просит. Стальная леди, которая не покидает мой разум. Какие чувства я к ней испытываю? Ответа нет.