Спасая тело, спасаю душу.

Я не знаю, почему позволила всем этим людям влезть в мою жизнь. Не знаю, почему разрешила себе быть сторонним наблюдателем и совершенно не пытаться вмешаться в течение своей жизни. Позволить Максу уговорить себя провести вместе Новый год? ДА, пожалуйста. Поехать с Дашкой и Андреем за подарками? С радостью! После пяти часового пробега по магазинам мучиться от головной боли? Сама виновата. Мама только с улыбкой наблюдала за мной. Она надеялась на то, что я пошла по верному пути. То, что по этому пути я пойду, рука об руку с человеком, который виноват в моей женской несостоятельности, ей как будто было все равно. Когда он приехал за мной 31 декабря, она даже обняла его. Он подарил ей какой-то подарок и то, с какой радостью она приняла его, навело меня на мысль, что она сошла с ума. Ну, или этот мир ненастоящий и я обязательно проснусь в мире, где я буду прикована к кровати до конца своих дней, а около меня помимо родителей и брата больше никого не будет. Мы ехали в машине без водителя. Макс аккуратно вел машину, а я вжавшись в заднее сидение старалась не смотреть на дорогу. Страх перед автомобилем медленно проходил, но каждый раз когда я оказывалась в машине, он всегда возвращался. Я не ездила на переднем сидение и всегда пристегивалась. Конечно, в аварии это мало поможет, но это прибавляло мне уверенности. Максим то и дело посматривал на меня в зеркало заднего вида и хмурился. Он хотел что-то сказать, но сдерживался. Я же каждый раз хотела выразить ему слова благодарности, но потом обрывала в себе этот порыв. Я не просила этой помощи, а он не спрашивал разрешения перед тем, как влезть в мою жизнь. -Ты могла бы не покупать подарки, - заметил Максим, когда мы практически подъехали к его дому. Еще пару километров и мы окажемся около внушительного особняка Морозовых. Интересно, а где находился дом Максима? -Я не могу заявиться на праздник без подарков, - тихо ответила я, - Максим, а где твой дом? Ну, тот, что сгорел. Он резко затормозил. Меня откинуло вперед и только ремень безопасности спас меня от сломанного носа. Я чувствовала, как сердце стучит в груди, и слезы моментально застилают глаза. Я не смогла справиться со страхом, и он постепенно полностью завладевал моим сознанием. Только немного отдышавшись, я увидела лицо Максима. Он в упор смотрел на меня и я не могла понять, чего больше в его глазах – ярости или грусти? -Почему тебе это интересно? -Я не знаю, - дрожащим от страха и слез голосом ответила я. Макс вышел из машины и через пару секунд открылась и моя дверца. Я увидела протянутую руку Макса и не сразу поняла, что он от меня хочет. -Пойдем, - нетерпеливо сказал Макс. Я послушно схватилась за его руку и вылезла из машины. Сугробов практически не было, в частном поселке служба уборки прекрасно справлялась со своими обязанностями. Мы шли по дороге, по которой только что ехали, но только в обратном направлении. Спустя пару метров мы завернули. Шли в молчании минут 10. Я понимала, что Макс сейчас не ответит не на один вопрос, а я если честно и не знала, о чем его можно спросить. Когда мы остановились около забора, я уже успела немного замерзнуть. Максим толкнул калитку и показал мне рукой, чтобы я зашла первой. Если бы не Максим, который зашел на участок сразу же после меня, я обязательно свалилась бы в снег. Только почувствовав его сильные руки, поддерживающие меня за талию, я смогла сделать несколько шагов к черной дыре, которая казалась развернувшимися вратами ада на чистом белом снегу. Огромные балки, наполовину сгоревшие, массивная железная дверь и кованные решетки – это все, что осталось от дома, который стоял на этом месте. Я подошла совсем близко к пепелищу и присела на корточки. Осторожно проведя по черным балкам, я отдернула руку, почувствовав обжигающий холод. Господи, какого это находиться так близко к тому месту, которое лишило тебя счастья? Я поднялась и вытерла набежавшие слезы. Наблюдать эту картину я не хотела. Своим вопросом я добивалась не показательного выступления, а небольшой правды от Макса. Он же снова решил все по-своему и ткнул меня носом в мое любопытство. Я обернулась на Макса. Он стоял у калитки и делал вид, что открывшийся пейзаж перед ним его нисколько не впечатляет. Руки в карманах, отворот пальто поднят – стальной Максим Морозов в действии. -Я не хотела этого видеть, - сказала я, поравнявшись с ним. -За то я хотел, чтобы ты увидела это, - он не дал мне выйти с участка, перехватив меня за руку, - Это результат моей счастливой жизни. -Это не результат жизни, - упрямо возразила я, - Это результат отрезка жизни, после которого у тебя остался прекрасный сын. Ты можешь построить новую счастливую жизнь и вспоминать обо всем об этом с легкой грустью, - я попыталась вывернуться. Он рядом и меня сводило это с ума. Меня стало колотить. Не знаю от его близости, или от холода. -Давно не было такой холодной новогодней ночи, да? – с улыбкой спросил Макс. Я кивнула. Мы направились в сторону машины. Пока мы шли, Максим держал меня за руку. Его рука была теплой, не смотря на морозный вечер и то, что он был без перчаток. -Почему ты хотел, чтобы я увидела дом? Максим посмотрел на меня и неожиданно остановился. Он развернул меня к себе и убрал с лица, кудряшки, которые от переизбытка лака и сильного мороза завернулись так, как хотели и постоянно лезли в лицо. -Я хотел, чтобы ты поняла, что там мое прошлое и, что все твои увещевания, которые ты попыталась вдолбить в меня в больнице, наконец, до меня дошли. Его лицо было всего в паре сантиметров от моего, когда я почувствовала, что сорвалась. Не было больше тех стен, которые я возводила вокруг себя. Не было преград из наших ненавистных взглядов друг на друга. Были только мы, и мне жутко хотелось вновь, спустя столько времени, почувствовать его губы на своих губах. Макс был смелее меня и вообще по жизни всегда привык получать то, что он хочет. Видимо в данный момент времени, он хотел мои губы. Когда я почувствовала легкое прикосновение его губ к моим, я поняла, что это конец. Все вернулось. Чувство, эмоции, сожаления и правда моего прошлого. Волна прошлого смывала собой настоящее, и я чуть было не запуталась, в каком времени происходит наш поцелуй. Через пару секунд мы оторвались друг от друга. Максим смотрел в мои глаза. На его лице не было улыбки. На его лице был отражен поиск. Он искал в моем лице эмоции, которые дали бы ему позволение показать его эмоции. Я улыбнулась, он незамедлительно улыбнулся в ответ. -Я хотел этого поцелуя с того момента, как узнал, кто фея моего сына, - прошептал Макс, уткнувшись лбом в мой лоб. Я не знала, что можно ответить. Что я ждала этого поцелуя всю свою жизнь? Или, что несколько лет после нашей ночи со слезами вспоминала о том, какие мягкие у него губы? Как ненавидела потом обладателя этих губ и была готова убить его? -Пойдем в машину, - жалобно проговорила я, - Мне холодно. *** Когда мы добрались до дома, мы увидели что Ромка и Андрей уже вовсю устанавливают елку во дворе. Весело поздоровавшись с ними, мы сославшись на то, что жутко замерзли все-таки прошли в дом. В гостиной царил настоящий царский порядок. Торжественный стол был накрыт белоснежной скатертью и сервирован просто как по учебникам этикета. Даша и Юля бегали вокруг стола и расставляли закуски. Заметив нас на пороге гостиной, Дашка и Юля бросились ко мне. Вид девушек в фартуках рассмешил меня, но от смеха тут же заболела голова. Я старалась не морщиться и пытаться делать вид, что все замечательно, но въедливая боль сводила с ума. -Привет! – ко мне подошла Дашка и обняла, - А мы думали вы опоздаете. Юля подкалывала Макса по поводу его заледеневших волос, которые как всегда стояли ежиком, а он прикалывался по поводу фартука в цветочек. Всем было весело. -А где Пашка? – задала я, наконец, интересующий меня вопрос. -Он наверху с Петром. Наряжается, - с улыбкой ответила мне Юля. Поражаюсь я этой девушке. Секунду назад на ее лице была издевательская ухмылка, направленная в сторону Макса, а сейчас на лице самая искренняя душевная улыбка, которую я могла бы себе представить. Я оглянулась на Макса, он кивнул мне и я пошла к широкой лестнице. Я понятия не имела, где комната Паши, но надеялась, что смогу найти ее без чьей-то помощи. Поравнявшись с одной из комнат, я услышала голос Петра. Набравшись сил, я тихо постучалась и отворила дверь. Петр сидел на яркой детской кровати, а напротив него в маленьком смокинге стоял Паша. Мое сердце затрепетало, казалось, сильнее, чем при поцелуе с Максом. Он смотрел на меня, но не говорил ни слова. -Здравствуйте, Петр Алексеевич, - я посмотрела на старшего Морозова, - Привет, Паш. Он не ответил, зато Петр Алексеевич поднялся с кровати и пошел в мою сторону. Он обнял меня и эти объятия напоминали мне отеческие объятия, а тихий шепот, - Спасибо, что пришли, - практически выбил из меня слезы. -Ну, я вас оставлю, - быстро проговорил Петр и также быстро вышел из комнаты. Я посмотрела на Пашку и поняла, что он не сдвинулся с места с того момента, как я зашла в комнату. Вся его поза говорила о том, на сколько он опечален. Я искренне не хотела быть его болью и надеялась на то, что сейчас смогу все исправить. -Паш, как твои дела? – я села на то место, где только что сидел Морозов, и посмотрела на мальчика, - Ты не хочешь говорить со мной? – он молчал, - Я знаю, что причинила тебе боль, и мне нет прощения, но сегодня новогодняя ночь и мне хочется, чтобы в нашей жизни было немного чуда. Я ждала его ответа. Он медленно поднял на меня свои глаза. В его чудесных совершенно папиных глазах стояли слезы. Я сделала глубокий вздох, чтобы не расплакаться самой. -Ты, - его голос был немного севшим, - обещаешь, что не уйдешь, как мама? -Обещаю, - я улыбнулась, а из глаз медленно потекли слезы. -Ты обещаешь, что примешь помощь папы? – этот ребенок вьет из меня веревки. Я кивнула, - Обещаю. Я врала. В любом случае, ребенку потом не станут говорить о том, почему умерла его фея. Он не узнает правды. Паша обнял меня. Уткнувшись мне в шею, он сильно сжал мои плечи своими маленькими ручками. -Чем это от тебя пахнет? – с улыбкой спросила я. -Это папин одеколон, - с гордостью сказал Павлик, - Мне дедушка разрешил. Я рассмеялась и даже не обратила никакого внимания на головную боль. Если она так и будет продолжать сдавливать черепную коробку, то до конца вечера я вряд ли доживу. *** Воспользовавшись одной из гостевых комнат, я переоделась в платье, которое было привезено сюда Дашей, а куплено в наш день магазинов. Это было кремовое платье из тончайшего шелка, которое плотно облегало меня. Главная изюминка этого платья – это кружевная просвечивающая вышивка на спине, которая заканчивалась как раз на пояснице. Туфли на высоком каблуке, легкий блеск на губы и образ готов. Забрав Пашку из детской, мы взявшись за руки спустились вниз. Если до этого в гостиной было какое-то оживление, то с появлением нас, оно прекратилось. Максим, который до этого разговаривал с кем-то по телефону, скинул вызов и пошел к лестнице. Пашка прыгнул к отцу на руки и весело засмеялся, - Пап, ты видел, какая Вика красивая? Максим кивнул и поцеловал сына в макушку, - Необыкновенно. О почему это «Необыкновенно» подействовало на меня так, как будто он осыпал меня с ног до головы поцелуями. И почему это слово заменило все те слова Максима, которыми он поливал меня постоянно? Я спустилась с лестницы и пошла к ребятам. Вслед себе я услышала, приглушенный веселый тон Макса. -А со спины еще лучше.